Alterna

Пережив события, которые к сегодняшнему моменту кажутся кошмаром, я точно знаю, что каждый житель этого несчастного куска тверди в холодном космическом вакууме просыпается с одной и той же мыслью: Мы обречены. В нашем случае они не пессимисты, а реалисты. Земля, дававшая нам всё, уничтожена, а Альтерна, несмотря на многообещающее название, не очень-то пригодна для жизни. После Катастрофы выжить удалось всего полутора миллиардам из восьми, а сейчас, из-за нехватки воды и еды, мы стремительно сокращаем своё и без того небольшое количество. Правительство всё делает ради нас, однако даже они не могут справиться со всем происходящим. За эти три года от начала новой жизни жалкий остаток влиятельной некогда в галактике расы людей превратился в озлобленное, оголодавшее и замученное тяжелыми условиями племя. К сожалению, всё идёт к тому, что нам придётся завершить своё существование как вид в ближайшую сотню лет, и мы ничего не можем с этим поделать. Потому что слишком заняты мыслями о том, чтобы дожить до конца недели. Какая дрянная тема для размышления утром! Я резко распахнул глаза и, не обращая внимания на жёлто-зелёные круги, поплывшие перед ними, нехотя сел на холодных нарах, отводя от неоновой лампы взгляд и задержав его на окружающих меня металлических стенах. Каморка лейтенанта не радовала глаз уютом — всё здесь было сделано из стали, что тускло блестела в холодном лиловом свете неоновой полоски под потолком. Сама конура была тесна настолько, что помимо нар, прикреплённых к стене, и крошечной ниши для личных вещей, состоявших из зубной щетки, карабина для винтовки и солдатского жетона, ничего больше не вмещала. Окон не было. Настолько спартанские условия, наверное, должны давить нормальному человеку на психику, однако меня после Катастрофы нормальным уже ни с какой стороны не назвать. После того, что пришлось увидеть Ликвидаторам вроде меня, надежду на более-менее здоровую, не искалеченную психику оставляла только реабилитация сознания, которую большинство из нас прошло. Те, кто отказался от восстановления, в течение года покончили с собой, не вынеся натиска кошмаров и душевных расстройств. Голос оперативной системы моего биокостюма учтиво проинформировал меня о нехватке углеводов и магния в организме. Состояние, несмотря на это, по его мнению было стабильное. Я готов был поспорить с ним: со вчерашнего утра я ничего не ел. Правительство посчитало, что я плохо выполнил свою работу, поэтому еды мне не дали, ограничившись металлическим стаканом, на дне которого плескался глоток солоноватой на вкус воды. За три года жизни на Альтерне все, кто не умел, не мог или не хотел работать, погибли от голода. Такой вот естественный отбор, из полутора миллиардов получилось просто восемьдесят с половиной миллионов. Я, как и все мы, верю в Правительство, поэтому считаю, что это правильные меры: когда ресурсов нет, нужно сократить тех, кто неспособен их восполнять во благо Державы. Сирена к подъёму ещё не прозвучала, поэтому у меня было в запасе время, чтобы подготовиться к новому рабочему дню. Не вставая с нар, я проверил крепления на протезе левой руки — во время Катастрофы я её потерял, будучи Ликвидатором. Потом из-за травмы мне вставили нейропротез и перевели во Второй Гарнизон, понизив в звании до лейтенанта. Не сказать, что я сильно горевал по этому поводу — я никогда не гнался за должностями, но это ощутимо задело моё самолюбие. Протез был в полном порядке, железные суставы двигались так же, как в своё время настоящие. Биоэлектрическая винтовка — БЭВ, тоже была в относительной целости и сохранности. Биокостюм проверять не пришлось: он сам не без гордости объявил, что исправен. Чтобы посмотреть на себя в кривой осколок зеркала, висящий на стене, мне пришлось-таки встать с железных нар и зашнуровать высокие белые берцы — отличительный знак Второго Гарнизона. Помятая, в шрамах и свежих ещё царапинах рожа с успехом могла принадлежать одному из тех уродов, которых можно встретить ночью в подворотнях Ц-12 — единственного города на Альтерне. Я криво ухмыльнулся отражению. Оно никак не отреагировало, продолжая ехидно пялиться. Затем медленно подняло здоровую руку с высоко поднятым средним пальцем и только после этого скопировало мою ухмылку. Хмыкнув, я собрал длинные дреды в высокий хвост на затылке и отошёл от зеркала подальше. Со своим отражением я в ссоре уже очень давно, поэтому откинуть подобный фортель для этого засранца — что-то вроде дежурной шутки. Внезапный шум слева от двери в конуру заставил мои неоднократно Изменённые мышцы напрячься. Тело инстинктивно и плавно развернулось к источнику звука, железная рука мягко, но стремительно рванулась к спинному креплению для БЭВ и тут же опустилась обратно. Мысль о том, что здесь все свои и никто не смог бы напасть на меня в казармах Гарнизона, пришла как раз вовремя: титановая дверь каморки, обитой металлом, с лёгким скрежетом распахнулась, впустив капитана моей группы. Не здороваясь и не реагируя на отданную честь, бритоголовый и темнокожий Шварц, выпросивший себе лиловый биокостюм вместо стандартного чёрного (фиглярство, ей-богу!), кивнул в знак приветствия, одёрнув руку, взметнувшуюся, чтобы отдать честь мне (бедняга никак не мог привыкнуть, что я уже давно и ещё надолго не старший по званию):  — Через две минуты чтобы был на плацу полностью собранный. Без опозданий, Сван! Шварц захлопнул дверь и запустил сирену на подъём, хлопнув ладонью по кнопке. Слушая монотонный низкочастотный вой, я быстро собирал в символический рюкзак тот минимум вещей, который у меня был и думал, что же произошло. Логика подсказывала, что я вряд ли вернусь в эту конуру. Однако я, хоть и понижен в звании, всё же не новобранец, которого ещё могут без предупреждения перенаправить в другой Гарнизон, а другого объяснения ситуации у меня не нашлось. Либо повысили до Первого, либо наказали до Третьего. Времени на дальнейшие раздумья не оставалось — Шварц выразился ясно. Я открыл дверь каморки и без сожаления шагнул в коридор, ведущий к выходу из казармы, сопровождаемый удивлённым шёпотом сослуживцев. В оговорённый срок я уже стоял на плацу за корпусом и ждал дальнейших указаний, вдыхая пахнущий хлором воздух Альтерны. Я был не один: ещё трое моих сослуживцев и один незнакомец в звании сержанта. Над Ц-12, который был прекрасно отсюда виден, в зелёной утренней дымке явно различался тяжёлый серый смог, и я задумался о новом респираторе — предыдущий я потерял в одной из экспедиций несколько дней тому назад. Если перенаправили в город, он будет очень кстати. В холодном воздухе дыхание вырывалось облачками белого пара, который ветер тут же подхватывал и уносил в сторону городских небоскрёбов. В город солдаты Второго Гарнизона попадали редко. Наша задача состоит в том, чтобы обеспечить безопасность подконтрольных людям территорий возле Ц-12, благо эту самую безопасность есть кому нарушать: планета не пуста, и её коренные жители вовсе не рады захватчикам. Первый Гарнизон занимается обеспечением безопасности в самом городе — преступность после Катастрофы возросла до небывалых масштабов, а Третий — экспедициями, в которых исследует места, в которые люди ещё не заходили. Впрочем, частенько и нам доводилось ходить вместе с ними. Третий Гарнизон считался самым неудачным местом для солдата. Экспедиции почти всегда заканчивались потерей трёх-пятерых бойцов, поэтому людей там вечно не хватало. Шварц начал говорить, когда подошли ещё двое ребят. Этих я видел всего несколько раз, но был наслышан о их склонности устроить драку на ровном месте, поэтому отошёл в сторону, чтобы не отсвечивать и не провоцировать их и себя. Штрафбат или карцер за убийство таких задир я уже проходил, так стоит ли говорить, что они меня отнюдь не привлекали? Говорил темнокожий довольно долго и нудно, хотя суть слов, сказанных капитаном, была проста: всех, кого вызвали ранним утром на плац, перенаправляют в Ц-12 для выполнения особенной работы. О самой работе капитан не распространялся, сухо отметив, что задание секретное и непосредственно от Правительства, а затем просто скомандовал направляться к транспортёру, который ждал нас невдалеке. Помимо этого, внутри огромного транспортёра уже было трое из Третьего и семеро из Первого Гарнизона. Говорить с ними мне не хотелось, и я развернулся к небольшому окошку, вглядываясь вдаль. Через несколько минут я принялся клевать носом, не заметив в итоге, что отключился. Биокостюм, зараза, мешать не стал, посчитав, что мне необходимо отдохнуть. Иногда мне жаль, что эту хреновину нельзя перепрограммировать или снять!

***

 — Эй, харе дрыхнуть! — меня ощутимо ткнули в плечо, и я машинально дёрнул в сторону разбудившего меня урода железным протезом. Разбудивший меня оказался рыжим высоким парнем из Первого Гарнизона, который успел увернуться от стремительного движения. Наверное, тоже Изменённый, если реакция настолько хороша.  — Уже прибыли? — спросил я, пару раз быстро моргнув, чтобы сбросить остатки сна и скомандовав биокостюму немедленно привести организм в надлежащее состояние.  — Как видишь, — весело засмеялся рыжий наглец и ткнул пальцем в дверь неподвижно стоящего транспортёра, что медленно распахивалась, впуская узкую полосу света в салон. Вид, открывшийся мне после выхода из транспортёра, был по-своему удивителен. Ц-12, создававшийся на чужой нам планете, не был похож ни на один из земных городов, в то же время собрав в себе отголоски всех их сразу. Здесь удивительным образом сочетались подземные сооружения, бункеры, бараки, подвалы и небоскрёбы, чередуясь в таком немыслимом порядке, который можно было только вообразить. Ранним утром народ бурным потоком спешил в разные стороны, либо не обращая никакого внимания на солдат-добровольцев, либо с нескрываемой опаской на нас поглядывая. Зеленоватая ночная дымка тут и там висела клочками, потихоньку светлея под натиском дня. Голограммические экраны на столбах проецировали принятие нового закона от Правительства. Электронные фигуры, одетые в яркие красные мантии и позолоченные маски, изображавшие разных зверей, перемещались из одного угла экрана в другой, жестикулируя и что-то беззвучно рассказывая. Тут и там шипели вездесущие байки, дроны, транспортёры и аэромобили, сливаясь с гомоном людей в странную, неповторимую какофонию, от которой я уже успел порядком отвыкнуть, живя за чертой города. В солдатских Гарнизонах всегда было относительно тихо и однообразно, не так, как среди гражданских.  — Стой! Ловите его! Ловите же! Ну пожалуйста! Последнее забрал! — женский визг перешёл в горестный плач. Женщина, закутанная в бесформенные серые тряпки, свалилась посреди улицы на колени и завыла. Взгляд её на миг устремился на нас и тут же переметнулся прочь. Она знала, что у нас не было приказа ловить воришку. Она не надеялась на нас. И от этого взгляда по позвоночнику всего на секунду пробежал холодок. Мы стояли посреди оживлённой улицы напротив подземного здания, построившись по инструкции в шеренгу. Дверь в сооружение была закрыта до тех пор, пока один из нас не решился до неё дотронуться. Судя по его реакции, парень получил несильный, но ощутимый удар током, после которого дверь-садистка тут же услужливо распахнула железные створки. Ждать приказа было бессмысленно. Когда рыжий заводила — Клаус — заявил, что стоять здесь столбом не собирается и не прочь наведаться в ближайший бар, оперативная система биокостюмов получила наконец приказ от руководства, велевший зайти в бункер. В момент, когда я спускался по лестнице вниз вслед за остальными, что-то мне подсказывало, кричало и билось в мозгу, предостерегало не делать этого, развернуться и отказаться от странного задания, чем бы это ни было чревато и как бы ни противоречило уставу. Но голос интуиции с эволюцией имеет всё меньше и меньше значения для человека… хотя остаётся всё так же необходим. В любом случае, в тот раз моё чутьё было абсолютно верным. Жаль, что я не смог понять этого вовремя.