Окно напротив.

Кэролайн шла по больничному коридору, слушая звук своих шагов. Она выглядела слишком спокойной, как для женщины, муж которой находится в палате интенсивной терапии. Она была готова к тому, что совсем скоро узнает что-то страшное, то, чего никогда не хотела, но причиной чего она стала… Один поступок – и ты навсегда портишь чью-то жизнь, убиваешь кого-то даже не испачкав руки. Никто не обвинит тебя, не посадит на электрический стул, даже не подаст иск, хотя ты – бездушный монстр, хладнокровно замучивший свою жертву. И даже не потому, что мучения жертвы приносили тебе удовлетворение. Нет. Просто потому, что не обращал внимания на её проблемы, пока решал собственные. Как это - чувствовать себя убийцей того, кто тебя когда-то любил? Кэролайн завернула за угол, в поисках нужной палаты и почти столкнулась с матерью Дэна. Высокая, на голову выше Кэролайн, блондинка в строгом сером костюме и с безукоризненной причёской устало посмотрела на неё и едва заметно ухмыльнулась. - Что говорят врачи? – выдохнула Кэролайн, забыв поздороваться, - Как он? - Насколько сильно тебя это волнует? – холодно спросила её миссис Уоррен, нервно теребя в руках ремешок сумки. - И волнует ли вообще? Кэролайн застыла от неожиданного выпада, не зная, как на него ответить. Кристен, сидевшая до сих пор в кресле у стены, поднялась и подошла к матери. - Мам, сейчас не время. - Да ты права, - тихо ответила ей мать и опять посмотрела на Кэролайн, - Не время. Мне нужно было начать этот разговор гораздо раньше, ведь за последние полгода, сколько бы я не приходила в гости, я ни разу не заставала дома невестку. Дэн оставался дома один, пока она уезжала в Штаты и непонятно чем занималась там. Кэролайн вздохнула, поняв, что тяжёлого и неприятного разговора не избежать. - Мы обговорим это, если хотите, - сказала она, пытаясь выглядеть спокойной, - но сейчас я хотела бы увидеть Дэна. - Имеешь ли ты на это право, милочка? Ведь ты, и только ты виновата в том, что произошло. Кэролайн предпочла промолчать. - Он исчез на двое суток, когда ты уехала, - вмешалась Кристен, - Мы не могли его найти. Потом он позвонил мне и сказал, что не может вернуться домой, что сделал там что-то очень плохое…и что ты… что ты уехала от него к другому мужчине. Я уговорила его приехать ко мне… и по дороге он… Она зашмыгала носом и стала утирать салфеткой покрасневшие глаза. Кэролайн молчала, кусала губы и не могла заставить себя посмотреть в глаза матери Дэна. - Как ты так можешь, Кэролайн? – услышала она потухший голос миссис Уоррен, - Разве он не любит тебя? Не заботится о тебе? - У нас уже давно всё пошло наперекосяк, - постаралась выдавить из себя Кэролайн, - Дэн давно не ограничивает себя супружеской постелью и… - Да как ты смеешь, дрянь! Вот что я тебе скажу – мой сын всегда был готов за тобой на коленях ползать, пылинки с тебя сдувать… и если уж он сбежал в чужую постель, то ты сама в этом виновата. Ты довела его до этого, а сейчас прикрываешься этим фактом. - Мама, ты устала, - опять вмешалась Кристен, - Тебе нужно поехать домой и отдохнуть. Они сами должны разобраться со своими проблемами. Они разберутся. - Только если он будет жить. Если только она его не убила… - прошептала миссис Уоррен, не сводя глаз с Кэролайн. Кристен обняла мать и кивнула Кэролайн, чтобы та прошла в палату. Как это - чувствовать себя убийцей? Дэн лежал на белоснежной кровати в окружении жутких трубок и различной аппаратуры, которая едва слышно попискивала, отражая состояние его организма. Его голова была туго перемотана, но видно было, что волосы сбриты начисто. Он казался очень худым и истощённым, с запавшими глазами и кожей землистого оттенка он мало напоминал Дэна, которого она знала. Кэролайн присела рядом, касаясь его руки. - Прости меня Дэнни, - прошептала она, - Я использовала тебя…Я…я не знаю, что я думала. Его веки немного дрогнули, и она подумала, что он может её слышать. - Я виновата в том, что случилось. Всем было бы лучше, если бы мы никогда с тобой не встретились. Но теперь я буду здесь. Я останусь столько, сколько буду тебе нужна…мы потом решим, как нам быть дальше. А сейчас.. ты только держись, ладно?.. Она склонила голову. Слёзы не приносили облегчения. И на слова больше не было сил. Она попыталась перехитрить судьбу, но никогда не думала, что проигрыш будет столь жесток. Как вернуть всё вспять? Как вернуть здоровье, а, может, и жизнь, Дэну? Беззаботность в пустой квартире? Субботнюю скуку? Кэролайн снова заговорила. Слова лились из неё тихим потоком, будто пытались вымыть боль и чувство вины, появившееся в душе. Она не могла остановиться. Это была исповедь женщины, которая однажды встретила любовь, и эта любовь затмила всё в её жизни. Затмила настолько, что потерялось чувство сострадания, затмился рассудок и чужая боль стала ничего не значащей. И только когда рядом оскалилась смерть, пелена спала. Дверь открылась с тихим шорохом, и в палату вошёл немолодой врач. Он внимательно взглянул на Кэролайн поверх очков и одобрительно кивнул. - Вряд ли он вас слышит сейчас. Хотя многие верят, что человек в коме всё может слышать и чувствовать. Говорите с ним, иногда, вера творит чудеса. Кэролайн привстала, утирая слёзы кончиками пальцев. - У него переломы рук, сломаны две кости в ноге и несколько рёбер… Но самое опасное – это черепно-мозговая травма.Операция прошла вполне благополучно, показатели стабильные, но его состояние всё ещё тяжёлое. Лишь когда он очнётся, можно будет понять, насколько сильно поражён мозг. Она видела, как врач пытается подбирать слова, чтобы объяснить доступно и как можно более мягко. Кэролайн кивнула. - Скажите, а насколько серьёзно всё может обернуться? - Этого не угадаешь, не буду кормить вас иллюзиями… Чем меньше он проведёт в коме – тем лучше. Но может быть всё, что угодно - от нарушения координаций движения до полной потери речи и амнезии. Но будем надеяться на лучшее. У него крепкий организм. Если ему повезёт ещё раз, то он вскоре будет с нетерпением дожидаться, чтобы опять работать на съёмочной площадке. - Что вы имеете ввиду под «ещё раз»? - Вам не рассказали? Его машина столкнулась с грузовиком на мосту. Если бы не ограждение, на котором просто повис его автомобиль, он бы свалился в Темзу и тогда никто бы его не смог спасти. Кэролайн вышла из палаты, чтобы сказать его матери и сестре, что останется с Дэном на ночь. В коридоре её встретила только Кристен. - Я останусь, - сказала Кэролайн, - буду ждать, когда он придёт в сознание. - Это к месту, - кивнула Кристен, - хотя врачи опасаются, что это может занять много времени, - Мама и я просидели у его постели почти сутки. Мне нужно хоть немного поспать…не знаю, получится ли. - Попробуй, тебе нужно отдохнуть. Кристен подтянула сумку на плече и развернулась, чтобы уйти, но повернулась, набрав воздуха в лёгкие. - Ты не обманывайся, думая, что я тебя защищаю. Я не понимаю тебя, Кэрри. Да все мои подруги растекаются по полу, только вспоминая о Дэне! И так было всегда. А потом появляешься ты, заполучаешь его полностью и чудовищно пренебрегаешь им. Кристен кривила губы от горечи и досады. - И ведь, знаешь, что?.. Я тоже виновата, - покачала она головой, - Я ведь ещё на вашей с ним помолвке… а потом в Каннах заприметила, как ты себя ведёшь…и все эти баснословные бриллианты… у тебя только они и останутся, потому что Дэн никогда уже не будет любить тебя так, как любил… Она развернулась и исчезла за углом. Кэролайн присела на краешек кресла, чувствуя, как темнеет в глазах. Там, за океаном – Майкл, сражается за право на обычную жизнь, здесь за стенкой – Дэн заглядывает в лицо смерти. И если бы не она, возможно, ничего этого с ними бы не случилось. А она сидит здесь, совершенно здорова и почти без проблем. Её книги продаются. Поступают предложения. У неё есть всё. И ничего. Она хотела помочь им двоим, но всё превратилось в кошмарный сон. Хочется перестать дышать. Просто раствориться в воздухе. Может быть, если бы её не стало, жизнь бы наладилась у тех, кому она успела её покалечить? Так как это - быть убийцей? Дэн провёл в коме четыре дня. На пятый день он очнулся, и с облегчением вздохнули все, включая врачей. Ему тяжело давалось разговаривать, он забывал и путал слова, но это были сущие пустяки, на фоне того, что можно было ожидать. Он был очень слаб, но врачи утверждали, что его состояние быстро улучшается. - Всё очень хорошо, - улыбался лечащий врач, - Ему нужна только хорошая реабилитация, и со временем вы просто будете вспоминать всё это, как неприятный случай из прошлого. У него ещё будут все шансы заполучить Оскар. Мать Дэна, как и его сестра, почти не удостаивали Кэролайн вниманием. Они смотрели сквозь неё, показывая всем своим видом, что её присутствие для них ничего не значит. Кэролайн приняла это как должное и не пыталась изменить их отношение. Они имели полное право так себя вести. Ей стало немного легче, когда Дэн пошёл на поправку, но выросшая в душе ноша от самокопания и чувства вины, давила так, что весь мир виделся в другом свете. Кэролайн пыталась плыть по течению, исступлённо ухаживая за Дэном и проводя в больнице почти всё своё время. Она забывала спать и есть, не отвлекаясь от Дэна даже когда он спал. Ей хотелось как-то всё исправить, что-то сделать, чтобы снова всё было хорошо. И наряду с этим, всё стало казаться бессмысленным, даже то, что она исступлённо пыталась делать. Разговора с роднёй было не избежать, когда врачи разрешили забрать Дэна домой. - Дэнни, сынок, мы едем домой, - взяла его за руку мать и тепло посмотрела ему в глаза. - Я уже собрала его вещи, - нерешительно сказала Кэролайн, - Вы поедете с нами? Миссис Уоррен резко встала. - А при чём здесь ты? Я забираю его в дом, где он вырос и был очень счастлив! Дэн что-то неразборчиво промычал. - Что? Что ты хотел сказать? – бросилась к нему мать. Дэн указал пальцем на Кэролайн. - Кэролайн… она… поехать, - вполне чётко сказал он. Кэролайн опустила глаза, когда его мать смерила её ненавистным взглядом. Затем она опять повернулась к сыну и попыталась его уговорить. - Дэнни, мальчик мой, не нужно тебе туда ехать. В родительском доме ты гораздо быстрее пойдёшь на поправку… - С ней… поехать! – ещё раз твёрдо повторил Дэн, опять указывая пальцем на жену. - Ну, что ж… - поднялась миссис Уоррен и подошла к Кэролайн, - Я не могу этого ему запретить. Но я каждый день буду его навещать. Надеюсь, ты на днях не собираешься уехать в Штаты? Кэролайн вздохнула, смотря на неё исподлобья. - Я буду держать готовой комнату Дэна в своём доме. На такой случай. Да и вообще.. он скоро вспомнит, какая ты на самом деле дрянь. И потянув за собой Кристен, мать Дэна покинула палату. Наверное, это был самый страшный день в его жизни. Хотя, страх – это эмоция, а эмоций уже, кажется, не осталось никаких. Он словно был втянут в какую-то чёрную дыру, которая проникала внутрь, выжигая там любые желания, стремления, чувства и даже инстинкты. Как кислотой уничтожала всё то, чем он всегда жил, и само желание жить. Майкл едва сдерживал боль, когда его дети играли рядом и затихали, заглядывая ему в глаза. Им было непривычно, что отец часто сидит, уставившись в одну точку, вместо того, чтобы весело включаться в игру. Остался один день его судебных пыток. Последний и самый жестокий. Только раз осталось пройти к этому ненавистному зданию и сесть в это ледяное неудобное кресло. И что ждёт его там? Он сможет вернуться, чтобы опять увидеть три пары этих родных глаз или не увидит их больше никогда? Он не выживет в тюрьме, он это знает. Не помогут ни связи, ни деньги… Майкл ещё раз набрал номер Кэролайн и сразу же скинул. С тех пор, как она уехала, они разговаривали только раз. И она, плача, попросила его пока не звонить. - Мне сейчас очень тяжело, Майкл… я знаю, тебе тоже… но у меня такой сумбур в голове… я что-то ужасное натворила со своей жизнью… и с твоей... и с жизнью Дэна... Пусть Том позвонит, если нужна будет помощь в суде, но пока… ты пока не звони… Так будет лучше... Он попытался понять её в этом поступке, но у него плохо получалось. Он знал, что она его не бросила. Но она попыталась отдалиться. Майкл старался прогнать мысли о том, что, возможно, Кэролайн не так уж равнодушна к своему мужу. А что если на этом всё и закончится? Если она никогда больше не вернётся? Когда Мезеро увидел своего клиента в день вердикта, у него похолодело внутри. Майкл выглядел слабым и отрешённым, он едва понимал, что происходит вокруг и еле двигался от действия принятых ним накануне успокоительных. Вердикт, кажется, зачитывали целую вечность. Когда судья сообщил, что Майкл может быть свободен, у последнего не нашлось сил даже на улыбку. - Увезите его домой, - шепнул Мезеро кому-то из членов семьи, - Я сам поговорю с журналистами. С него уже более, чем достаточно. Майклу понадобился не один день, чтобы уяснить, что всё действительно закончилось, что весь кошмар остался позади и впереди ещё есть жизнь, которую можно жить. Ему тяжело было оставаться в Неверленде, тяжело было даже в этой стране, чья система так старательно пыталась его уничтожить. Он принял решение за один день: распустил всю прислугу, попросил Грейс собрать детские вещи и, вскоре, отправился в Бахрейн вместе с детьми и их няней.