Окно напротив.

Проходила неделя за неделей. Кэролайн с интересом стала поглядывать на компьютер, до сих пор мирно пылившийся в её комнате. Она начала раздумывать, не записать ли некоторые из тех мыслей, которые порой посещали её голову. Возможно, из них родится новая книга? Майкл провёл с ней последнюю ночь. Он обнимал её, как ребёнка, и только во сне, в полном забытьи, его руки скользнули, чтобы ласкать её, как женщину. Она остановила его и сейчас утром уже сожалела об этом. Она, наверное, немного испугалась, опять ощутив знакомое тепло, разливающееся внутри. Он ушёл на рассвете, и Кэролайн не могла уснуть, ругая себя на все лады. Она порой размышляла о том, как сильно он изменился. Эти перемены в его характере и поведении были невидимы тем людям, которых он держал на расстоянии, но он не скрывал от неё себя настоящего. И дело было не в том, что он изменил своим идеалам или убеждениям, не в том, что стал нечутким к чужой боли или равнодушным - нет, в этом смысле Майкл остался прежним. Но он устал. Когда-то, желая покорить и изменить мир, он считал, что сможет заставить людей прислушаться, научит их любить, прощать, быть милосердными и терпеливыми к недостаткам и изъянам других. И только сейчас, после своего суда, он понял, что попытался поднять ношу, на которую не хватило сил даже у Бога.Он жестоко поплатился за своё наивное желание быть успешным человеком, играя на стороне добра. Понимание этого изменило его отношение ко многим вещам, и прежде всего к людям, которые, как и тысячи лет назад, жаждали хлеба и зрелищ, оставляя без внимания трудные и благородные стремления. Кэролайн нелегко было видеть разочарование в его глазах, но она ещё больше любила его такого - отчаявшегося, но не сломленного, пережившего боль, но не обозлившегося, несколько циничного, но не равнодушного. Наступил период его зрелости, которая не приемлет беспочвенных надежд. Когда к ней ворвались дети, требуя, чтобы она придумала им новую забаву, она отвлеклась от своих мыслей, и повела их на кухню. - Вы сегодня готовите себе завтрак сами, раз вы такие вредные, - заявила она, загадочно улыбаясь. Кэролайн выставила на стол муку, пару яиц, творог и сахар. Прогнав их помыть руки, она замесила крутое тесто. Когда дети вернулись, Кэролайн поставила им задачу: - Каждый из вас вылепит себе завтрак сам! Итак, кто что хочет съесть? Дети, визжа от восторга, стали лепить из творожного теста цветы, бабочек, звёзды. Бланкет попытался даже вылепить жирафа. Когда съедобные фигурки были готовы, Кэролайн опустила их в кипящую воду, чтобы отварить. Выложив готовый завтрак им на тарелки, она добавила по щепотке сахара и немного сливок. Дети азартно завтракали, пытаясь спорить у кого завтрак красивее. Грейс вернулась из супермаркета и стрельнула глазами на идиллическую картину. - Что такое они едят? – спросила она. - О, это блюдо моей бабушки, - улыбнулась Кэролайн, - там много творога и дети нагуливают аппетит, пока сами мастерят себе то, что хотят съесть. Грейс, молча, выкладывала овощи в огромный холодильник. - Кэролайн? - Да. - Майкл тебе ничего не говорил? - В смысле? - Он собирается в Штаты на пару дней. Я думаю, может уговорить его взять меня тоже? Ты ведь можешь присмотреть за детьми? Кэролайн онемела от неожиданного и нелепого вопроса. - Извини, это я размечталась, - хихикнула Грейс, - Всего парочка поцелуев когда-то давно и ты потом всю жизнь мечтаешь. Кэролайн молчала, протирая запачканную детьми столешницу. Грейс подошла к ней сзади и обняла её за плечи. - Не бери в голову ничего такого, Кэролайн. Это я лишнее ляпнула. Майкл просил меня держать рот на замке, но меня прорвало. Просто я тебе немного завидую – он отменный кобель. - Поэтому ты ведёшь себя как сука? - не сдержалась Кэролайн. Грейс расхохоталась. - Зато соответствую. Она вышла из кухни, а Кэролайн всё так же натирала столешницу. Проснулся почти похороненный страх. Поздним вечером, когда дети уже спали, Майкл пришёл к ней в спальню с бутылкой красного десертного вина. Они уселись по-турецки друг напротив друга прямо на широкой кровати Кэролайн. - Я хотел сказать тебе, - промолвил он, отпивая из своего бокала, - что мне нужно съездить в Лос-Анджелес на пару дней. На следующей неделе. - Грейс говорила мне. - Грейс? - Ага. - Я хочу взять тебя с собой. - Меня? - Ну, да. А что в этом удивительного? Я только хотел посоветоваться, стоит ли мне брать с собой детей. Это всего два-три дня… Может, не стоит их мучить перелётами? - Я не знаю… Может, я лучше останусь с ними здесь? Майкл помолчал и выпалил: - Я хочу уволить Грейс. Кэролайн немного напряглась и постаралась спросить спокойно: - Зачем? - У меня есть ты. И у моих детей тоже. Она – посторонняя женщина. - Не такая уж и посторонняя. Он промолчал, потом вздохнул и кивнул: - Посторонняя. Кэролайн встала и прошлась по комнате. Майкл наблюдал за ней, не сводя глаз. Он бы всё сейчас отдал бы за то, чтобы она распахнула свой шёлковый халатик и прижала его лицо к своей груди, чтобы коснуться её, влажной и горячей, между упругих бёдер, чтобы поцеловать её там и услышать её тихий стон. Чувствуя, как туман застилает ему глаза, он спрыгнул с кровати и подошёл к ней, чтобы обнять её. Прижимаясь к нему, Кэролайн почувствовала напряжённую выпуклость в его брюках и заглянула ему в глаза: - Ты не запираешь дверь на ночь? - Нет. - Ну, тогда иди, Майкл. Иди. Он вышел за дверь, и она сломя голову бросилась в ванную. Сколько уже этого не было? Эта горячая волна внутри, это жжение в теле, словно пропускают заряд электричества через пятки, это головокружение, когда едва можешь стоять… Она ступила под тёплые струи душа, зная, что уже скоро будет наслаждаться им, как и раньше. И завтра будут болеть все мышцы. И в голове будут вертеться все события ночи. И тело будет просить ещё и ещё. У Майкла не получалось уснуть. Она как-то так сказала… Она намекнула? Или просто ему показалось? Он ворочался с боку на бок, заставляя себя уснуть, и уже почти добился успеха в этом, когда дверь тихо распахнулась, впуская полоску света в полнейшую темноту комнаты, и сразу же закрылась. Спустя пару секунд он почувствовал на себе тёплые женские руки. Майкл до боли закусил губу от острого, почти болезненного, напряжения внизу живота. Он чувствовал неторопливые прикосновения её губ сначала на груди, а потом всё ниже и ниже. Его член напрягся так, что был готов взорваться, когда до него дотронулись влажным горячим языком. Майкл слегка застонал, выгибаясь навстречу ласкам. Он так долго ждал этого. Её рот немного всосал головку возбуждённого члена, и она принялась помогать себе рукой, чтобы принять его как можно глубже. Майкл желал только одного – силы, чтобы продержаться и успеть войти в неё, в её жаркое лоно, которое тесно обнимет его новым наслаждением. Но он не смог удержаться. Он почувствовал, что силы оставляют его. Давно созревший поток вырвался из него, когда она отняла губы, чтобы перевести дыхание. Она удовлетворенно вдохнула и стала убирать языком горячую жидкость с его живота и бёдер, всё ещё лаская его рукой. Дверь распахнулась в этот момент. А, может, и раньше, просто он не заметил и не сразу понял что это. У него галлюцинации. Видения. Бред. В дверном проёме стояла Кэролайн. Она замерла, словно превратилась в статую. Потом прижала руку ко рту, но всё ещё не могла сдвинуться с места. Майкл в ужасе перевёл свои глаза на ту, чьи ласки он только что принимал, и уткнулся взглядом в карие глаза Грейс. Он опять вернулся взглядом к дверному проёму и увидел, как Кэролайн резко развернулась и убежала прочь. - Я с тобой потом поговорю, - прошипел он Грейс, отталкивая её рукой и соскакивая с кровати. Он поспешно обмотал бёдра простынёй и выскочил за дверь вслед за Кэролайн. Но он не успел, она бросилась в свою спальню и заперла за собой дверь. - Кэрри, открой мне! Пожалуйста! Кэрри, я умоляю тебя! Это просто… просто глупое недоразумение…просто бред какой-то нелепый… Слышишь?! Пожалуйста, давай поговорим! В ответ он не получил ничего, кроме звенящей тишины. Майкл кинулся обратно в свою комнату и, минуя сидящую на кровати Грейс, выскочил на террасу, чтобы подойти к балконной двери в комнату Кэролайн. Но эта дверь тоже была заперта. - Фокси! – чуть не плакал Майкл, - Открой мне! Выслушай меня! Пожалуйста… И опять только тишина была ему ответом. Он вернулся в свою спальню сам не свой, потеряв по дороге простыню и позабыв о своей наготе. Грейс всё ещё сидела у него на кровати. Майкл поднял на неё мокрые от слёз и злые сумасшедшие глаза. - Убирайся к чёрту! Грейс словно ветром сдуло. Он уселся на пол возле кровати и несколько раз ударил кулаком в пол. Ночь обещала быть бессонной. Майкл прислушивался, пытаясь услышать хоть какой-нибудь звук из-за стенки. Что она делает? Плачет? Собирает вещи? Пытается взять себя в руки? Он поднялся и ещё раз пошёл к её двери. - Фокси, - позвал он, легонько постучав в дверь. Сейчас уже и надеяться на разговор было нечего. Хоть бы услышать её голос и понять, что она не натворила глупостей. - Фокси, ты меня слышишь? Он опять прислушался и чуть не свалился на пол от неожиданного грохота. Кэролайн запустила чем-то тяжёлым, оно ударилось о дверь и, упав, тяжело покатилось по полу. - Проваливай, кобелина хренов! Майкл вздохнул, чувствуя облегчение. Она злится. Это лучше, чем впасть в ступор от отчаяния. Он вернулся в свою комнату и с отвращением посмотрел на кровать и смятые на ней простыни. Даже возмущение куда-то пропало, и на смену ему пришла какая-то брезгливость. Неприятно было даже ступать босиком по этому ковру. Неприятно было от своего собственного тела, которое стало безвольной игрушкой в чужих руках. Майкл поморщился и пошёл в ванную комнату. Он влез под почти горячие струи душа и долго растирал себя пенной и шершавой мочалкой, словно желал снять верхний слой кожи вместе с недавними воспоминаниями. Он повторял про себя, что вода смывает не только грязь, но и всё негативное из мыслей и чувств. Казалось, что так и было. Вдруг, какая-то мысль пронзила его, и он выскочил из ванной, едва успев промокнуть себя полотенцем. В спешке он натянул первые попавшиеся под руки джинсы и белую майку, даже позабыв о нижнем белье. Почти не касаясь ногами ступенек, он вихрем спустился в гостиную, пошёл к небольшому бару в углу и присел на высокий стул, мрачно глядя на два небольших чемодана у двери. Она решила уехать. Ну, уж нет! Сначала она выслушает его! Майкл развернулся, чтобы идти к ней в комнату, но увидел, что Кэролайн спускается по лестнице. Она была совершенно спокойной, разве что глаза выглядели немного ярче, чем обычно, и покраснели от бессонной ночи. Кэролайн держала в руках небольшую плетёную сумочку, на ней было короткое платье цвета хаки, с рядом блестящих кнопок по всей длине и элегантная шляпка из соломки. - Фокси!.. - Я уезжаю, Майкл. - Подожди секунду! Выслушай меня. Она саркастически улыбнулась и хмыкнула. - Говорят, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Так что не стоит, Майкл. Он закусил губу, с горечью смотря на неё. - Кэролайн, я прошу тебя! Это моя ошибка, что я привёз тебя сюда, прежде чем избавиться от этой женщины, я согласен. Но, то, что произошло – не моя вина. Она на секунду задумалась, отведя взгляд в сторону. И вдруг поняла. - Ты…ты спал с ней раньше! Да? Это было? Майкл молчал и смотрел на неё взглядом побитой собаки. - Отвечай мне! Это было? … Господи! И ты привёз меня в дом к этой… Чёрт возьми, тебе что, нужно было меня унизить?! Она бросилась к выходу, но он преградил ей путь. - Подожди, Кэрри, подожди. Да, это действительно произошло раз…или два… Тогда после суда… я был не в себе…это было давно.. Я даже не помню, как это случилось. - Животное! - Кэрри, да послушай же меня, чёрт возьми! Я даже думать об этом забыл. Я сказал ей, чтобы она никогда не вспоминала, о том, что случилось, иначе сразу уволю её. Она сама была рада забыть обо всём. Я оставил её только ради детей. То, что произошло сейчас, такой же шок для меня, как и для тебя. - Майкл, ты что совсем с головой не дружишь? Ты оставил рядом с собой женщину, которая побывала в твоей постели, и думал, что это просто забудется?! Ты привёл меня в её дом! Чего ты ждал?! - Именно поэтому я хотел её уволить, но всё не мог решиться, потому что дети привязаны к ней. И я привёл тебя в свой дом, а не в её! - Если в доме есть женщина, которая заботится о детях и время от времени держит во рту член их отца, то это её дом!!! Отойди в сторону. Я опаздываю на самолёт. Но он и не думал отступать. - Кэрри, вчера… я думал, что это ты пришла ко мне. Я не понял… в темноте и со сна… - Вот только не надо мне сейчас никаких объяснений. У меня всё ещё в глазах её морда украшенная твоей спермой! Кэролайн тряхнула головой, прогоняя слёзы из глаз. Майкл видел, что она готова расплакаться и протянул руки, чтобы обнять её. - Фокси… Она отскочила на пару шагов. - Даже не прикасайся ко мне! Кобель чёртов! - Да! Давай, продолжай! Ведь это ты сделала меня таким. Ты всё время здесь вертишь своей задницей у меня перед глазами, но не хочешь меня. Я ждал тебя тогда у себя, понимаешь?! Я был готов на что угодно! Я даже соображать не мог…У меня уже которую неделю хронический стояк! - Вот ты его и усмирил! Поздравляю! Уэйн открыл дверь и застал в гостиной настоящую бойню. Он замер на месте, не зная, что делать, пока Кэролайн не заметила его и не бросила: - Возьми багаж, Уэйн. Спасибо. - Нет! – завопил Майкл, и Уэйн снова выпрямился, не зная, кого из них нужно слушать. Кэролайн закусила губы и спокойно сказала: - Ладно, ну их на хрен эти тряпки. Поеду налегке. Уэйн, подвези меня, пожалуйста. Уэйн направился к двери, но голос Майкла опять остановил его: - Даже не двигайся, Уэйн. Телохранитель опять остановился, пытаясь не проявлять своих мыслей на лице. Кэролайн повернулась к Майклу, смотря ему прямо в глаза. - Может, ты меня ещё свяжешь и в подвал бросишь? Я могу и без Уэйна обойтись. Сяду за руль сама или вызову такси. Или ты хочешь, чтобы проснулись дети и эта дрянь, и чтобы тоже поучаствовали в нашем разговоре? Майкл облизал губы и кивнул Уэйну. Тот кивнул в ответ, подхватил багаж Кэролайн и направился к машине. Кэролайн влетела в салон машины, и Майкл ворвался за ней. Он нажал на кнопку, чтобы отделиться перегородкой от Уэйна, который поглядывал в зеркало заднего вида и, явно был напряжён, из-за того, что эти двое собрались продолжить битву в его машине. - Кэрри, ты можешь на мгновение остановиться и выслушать меня? - Я не хочу ничего слушать. - Меня просто использовали как… как тебя когда-то… Она вспыхнула. - Да?!! Только меня по уши накачали наркотой, если помнишь! - Я знаю. Я потом это узнал. Я ведь тоже поначалу не хотел слышать и видеть тебя. Не мсти мне тем же. Кэролайн отвернулась к окну, провожая взглядом мелькающие виды города, который уже проснулся и оживлённо встречал новый день. Майкл молчал, ожидая от неё хоть слова. Он взял её руку, поглаживая пальцами нежную кожу в изгибе локтя. - Кэрри, прости меня… Я никогда бы не поступил с тобой так по своей воле. Слышишь? Так глупо. Так нелепо всё произошло. Не уезжай, пожалуйста. Останься. Злись на меня, презирай, не разговаривай со мной, но только не уезжай… Она всё так же смотрела в окно, но руку не отбирала. Она чувствовала, как он нежно проводит пальцами от тыльной стороны ладони до локтя. Она прикрыла глаза. Внутри просто всё горело. Всё смешалось и сжалось в клубок от обиды, досады, раненой гордости и безрассудной любви к нему. Что она потеряла сейчас? А что потеряет, когда уедет? Кэролайн вспомнила снисходительный взгляд Грейс, её самоуверенность, её манеру изъясняться, как будто она хозяйка дома. Нужно ли принять этот вызов? Кэролайн никогда не понимала слов о том, что за любовь нужно бороться. Любовь ведь или есть или нет. Её невозможно выбороть, доказать или принудить к ней. Если тебя любят, то не нужно ни за что бороться. Если – нет, то нет смысла в борьбе. Но что делать, когда нужно совладать с мимолётными чувствами, когда на кону что-то большее? Может, это и есть та самая борьба? - Фокси, не уезжай. Не бросай меня… Скажи, что мне сделать, чтобы ты осталась? Он всё ещё поглаживал её руку и немного наклонился, чтобы коснуться губами нежной, почти прозрачной кожи в изгибе локтя. Касаясь её губами, он заметил, как её рука дрогнула. Он поднял на неё взгляд и увидел, что она смотрит прямо на него. «Куда я поеду? – думала Кэролайн, втягиваясь в его кареглазую бездну, - В мрачный дождливый Лондон? В пустую квартиру, где всё припало пылью? В свою тоску? Чтобы простить его через несколько дней и потом всю жизнь мечтать о новой встрече?» Она словно впадала в гипноз от его взгляда. Ещё думая, как справиться с собой, она ощутила на своих губах его губы. Он нежно коснулся их поцелуем и подождал пару секунд, прежде чем лизнуть их языком и потом проникнуть внутрь её рта. Она даже не сразу стала отвечать ему, замерев от его пронизывающей нежности и от осознания, что просто не может оттолкнуть его. Она чувствовала, как его рука ласкает её волосы, как его жаркое дыхание обжигает ей щеку, прежде чем он касается губами шеи. Кэролайн поняла, что все её страхи растворяются сами собой, они просто исчезают как тени в полдень. - Я хочу тебя, Майкл… Хочу тебя прямо сейчас, - прошептала она в его волосы, укрощая возбуждённое дыхание. Он отпрянул на секунду, смотря ей в лицо, а потом в его глазах вспыхнул огонь. Он повернулся и опустил перегородку. - Уэйн, останови машину и пойди, купи пару дисков с арабской музыкой! - выпалил он первое, что пришло в голову. - Мы почти выехали за город… Возвращаться? - Нет! Я сказал, ПОЙДИ И КУПИ. Майкл снова закрыл перегородку, чтобы не видеть недовольной гримасы Уэйна, и взглянул на Кэролайн. Она замерла в ожидании, теребя воротник простого платья цвета хаки. - Я никуда тебя не отпущу, - бросился он к ней и рванул на ней платье, которое распахнулось под тихие хлопки кнопок. Он вонзился в её губы поцелуем так напористо, что она застонала. Майкл дрожал всем телом от нетерпения, у него не было сил хоть на какие-либо нежные ласки. Он хотел заполучить её прямо сейчас, всю, полностью. Он на ощупь отодвинул тонкий край её белья и вонзил два длинных пальца в уже влажное лоно. Она взвилась, как от удара током, и подалась к нему бёдрами, когда он стал двигать рукой, слегка нажимая большим пальцем на набухший от желания клитор. Майкла не хватило надолго, он опустился между её коленей, разведя их в стороны, и рванул молнию на брюках. Он легко опустил тугие джинсы, радуясь, что не одевал под них ничего. Всего через мгновение она затрепетала в его руках, встречая своим телом его обезумевший от возбуждения член. Она выгибалась в его объятьях, дрожала, как струна, задыхалась и хрипла, словно в агонии, прижимала его к себе, молясь, чтобы он не останавливался, и сжимала его внутри себя так сильно, как только могла. Майкл не знал, сколько ещё может сдержать себя в этом безумии. С каждой фрикцией в нём искрили электричеством все молекулы его тела, перед глазами плыл туман, и он всем телом чувствовал её, словно сам стал её частью. С каждым движением он проникал в неё всё глубже, раскаляясь всё больше, чувствуя её пылающую похоть. Она выставляла бёдра навстречу ему, желая принять его так глубоко, как это возможно, и он безжалостно ударял её, каждый раз, почти пронизывая её насквозь, заставляя судорогу проходить по всему её телу. В какой-то момент она сдалась, сжав его внутри себя почти до боли. Она выгнулась в его руках, и он не смог сдержать свой горячий поток. Майкл выплеснул себя в неё, обжигая её изнутри, и даря блаженство, которое, словно луч света, полоснуло её по закрытым векам и растворило её тело в его объятьях. Он уронил голову на её высоко вздымающуюся грудь и затих, приходя в себя. Кэролайн обвила его руками за шею, чувствуя, какая лёгкость появилась в её теле. Они немного отдышались, прежде чем начали обмениваться нежными и благодарными поцелуями. Майкл смотрел на неё совершенно счастливыми и одурманенными глазами, и Кэролайн улыбалась ему, прикасаясь рукой к его немного колючей щеке и своими губами к его губам. Хлопнула передняя дверь и они, в панике взглянув друг на друга, стали натягивать на себя одежду. Уэйн постучал в перегородку. Майкл попытался придать лицу важное выражение и нажал на кнопку. - Что случилось? - Ваши диски. - Какие диски? - С арабской музыкой. - Уэйн, я – Джексон. Я не пишу арабскую музыку. Это не мои диски. - Вы просили меня купить эти диски. - Я??? Уэйн хлопал глазами, смотря на сидящую позади пару с причёсками повышенной косматости. У шефа была влажная от пота майка, а у его леди – косо застёгнутые кнопки на платье. Уэйн опустил глаза и спросил: - А куда теперь надо ехать? Не в аэропорт же… - Домой, Уэйн. Поехали домой. А то ещё какую-нибудь дрянь по дороге купишь.