Окно напротив.

Если не наблюдать за неугомонной секундной стрелкой часов, то время совсем не покажется чем-то размеренным и постоянным. Скорее, оно уж слишком изменчиво. И само способно изменить то, что давным-давно кануло в прошлое. Кажется, что изменить прошлое невозможно, но время это делает в наших воспоминаниях: что-то плохое, кажется, способно длится веками, в то время, когда светлые моменты жизни становятся лишь мимолётными бликами. Последние три года Кэролайн была так счастлива, что стала бояться иногда. Бояться того, что ей всего лишь снится её жизнь. Они вместе уехали из Бахрейна. Немного попутешествовали и остановились в Ирландии в доме его друзей.Майкл снова сочинял музыку, забрасывал полы в спальне листами со стихами, а в его голове снова роились тысячи сумасбродных и блестящих идей. Кэролайн писала новую книгу, но работа продвигалась медленно – ей хотелось проводить время с Майклом, детьми и … родить ему ребёнка. Она задалась этой целью и теперь не хотела отступать. Кэролайн стала пробовать всё: народные средства, какие-то обряды, иглотерапию и поездки к святым местам… Нет, у неё не было фанатизма на сей счёт, но она хотела испробовать всё, чтобы потом, если ничего не получится, с чистой совестью опустить руки и надеяться только на Бога. Ничего не получалось, но она была счастлива, даже не смотря на это. Так счастлива, что, иногда, просыпалась посреди ночи, видела Майкла в постели рядом с собой и боялась уснуть, чтобы не пропустить ни одного мгновения этого блаженства, ни одного его вздоха, ни одной минуты той мирной и тёплой ночной тишины в доме, когда хочешь, чтобы время замерло навсегда. Их ночи приносили им всё больше удовольствия. За годы разлук, похоже, у них выработался вечный голод друг к другу. Майкл по-прежнему не мог сдержать себя, видя, как она сонно потягивается в постели или укутывается в белоснежный шелковый халатик после душа. Кэролайн в свою очередь до сих пор чувствовала трепет от его прикосновений и даже немного краснела, когда он, обнимая, откровенно шептал ей о своих ближайших планах относительно неё. Они всё ещё изучали друг друга, постоянно открывая для себя новые грани наслаждения, всё ещё испытывали чувство новизны, удовлетворяя желание друг друга, где только позволяло место и время. Единственное, что разбавляло эту идиллию – его поездки в Штаты. Он почти никогда не брал Кэролайн с собой и просил даже не звонить, потому что он очень занят. И проблема была даже не в этом, а в том, что возвращался он в состоянии совершенной невменяемости. Он мог приехать разъярённым зверем, потом напиться вдрызг, а потом закрыться в спальне на сутки, не открывая даже Кэролайн и оправдываясь, что ему много чего нужно обдумать. Кэролайн спрашивала его потом, что происходит, но он совсем не был настроен поднимать с ней эту тему. Она старалась не нервничать – он никогда не любил говорить о своей работе дома. Да, он мог рассказать о забавных случаях, но о документах, сделках, встречах, партнёрах – он не говорил никогда. Тем не менее, испугаться Кэролайн всё же пришлось. - Фокси, тебе надо будет поехать и провести пару летних месяцев в Шотландии… Ты же не продала тот дом? Она удивлённо улыбнулась. - Мне нужно уехать? Что случилось, Майкл? - Ничего. Просто дам пару концертов, чтобы попрощаться с поклонниками. - ЧТО?! Ты говорил, что никогда не будешь выступать… - Фокс, ну, так нужно…Я соскучился по сцене. Она внимательно посмотрела на него и покивала головой. - Ты мне врёшь, Майкл. Почему ты не говоришь, что происходит? Ты почти ничего не ешь, посмотри, как ты похудел… Ты постоянно что-то обдумываешь, но это не концерты. Когда ты думаешь о будущих выступлениях – у тебя глаза горят. А что сейчас? Он взял её ладони своими большими руками и посмотрел на неё в упор. - Кэрри, поезжай в Шотландию. Доверься мне. Я смотаюсь в Штаты на пару недель, а потом приеду в Лондон, где и буду выступать. И тогда я тебе всё объясню. - Может, мне тогда в Лондоне остаться? – вздохнула, смирившись, она. Майкл, явно, что-то от неё скрывал, но добиваться от него откровенности Кэролайн не хотела. Да и не могла. Он упрямый и не поддастся ни на какие уговоры. - Жди меня там, на берегу озера. Я приеду туда. А потом... Потом она даже не запомнила, как внезапно и неумолимо рухнул весь мир. Нет ничего страшнее того, что испытываешь, когда оглядываешься на свою жизнь и видишь только пепел. Пепел, который ещё вчера был всем тем, чем ты жила. Нет сил на слёзы или слова. Нет сил и желания на новый вдох. Проходят дни, которых не замечаешь. Бесконечно тянутся холодные ночи, которые иногда в жалких осколках сна возвращают в воспалённый от тоски мозг то, что ещё совсем недавно было реальностью. И ты просыпаешься, едва успевая рассмотреть улыбку на любимом лице, понимая, что от всего остался только пепел, чувствуя, как от кровоточащей души по всему телу растекается тупая боль, сковывая сознание и парализуя мышцы, заставляя Бога умолять перерезать эту потёртую нить жизни. И хочешь одного – забытья. Забыть всё, даже то, что приносило высшее счастье. Да, особенно это, потому что чем прекраснее воспоминания, тем смертоноснее доза яда, которая разъедает тебя изнутри, которая выжигает в сознании бездушный факт – всего этого больше нет. Кэролайн заставила себя подняться с кресла. Заставила себя сделать пару шагов. Заставила одеться. Он говорил, что никогда не бросит её, что всегда будет рядом… Он не обманул. Он жил в её сердце, заставляя её привыкать к бесконечной агонии, к существованию без него. Она выглядела почти равнодушной, смотря на позолоченный гроб и слёзы его дочери, она спокойно и уравновешенно поговорила с Уэйном, который позвонил и что-то сбивчиво говорил ей в трубку, и этот внутренний ад почти не отражался на её лице. Но потом она отключила телефоны и осталась отрезанной от мира, который стал ей ненужен. Она ненавидела просыпаться по утрам, когда рассвет, словно кровавый палач, прогонял её забытьё, наполненное абстрактными образами. Этот старый дом и холодное немое озеро стали её склепом, в котором она начала медленно таять, пока в её теле, словно в камере пыток, кровоточила и металась от боли безмолвная душа. Кэролайн снова не чувствовала течения времени, но теперь это было потому, что пропала его ценность. Она запивала пустые часы алкоголем, плакала, сидя на полу и часами, смотря на остывшую золу в камине, укутывалась в тёплый плед, дрожа от постоянного холода. Она не могла согреться. А от пледа всё ещё исходил едва уловимый аромат эксклюзивного мужского парфюма. Так проходили дни, так проходили недели. К озеру она ходила ежедневно, и они даже стали чем-то похожи: укутанные туманом, холодные, почти мёртвые. Она могла просидеть на большом гладком камне у воды несколько часов, почти не двигаясь, только время от времени поднимая глаза к небу. В этой мрачной туманной тишине ей иногда казалось, что её мысли звучат и неторопливо плывут над замершей водной гладью. - Почему ты допустил это? – всматривалась она в небо покрасневшими глазами, - За что ты так с нами?... Сделай хоть что-нибудь сейчас! Я не хочу больше так… Лиши меня разума или убей, но я не могу больше… Получая в ответ только безмолвие застывшей воды и безразличие серого низкого неба, он чувствовала, как её захлёстывает безудержная ярость, ненависть ко всему, что не утратило способности жить, как раньше. Её раздражал тихий рокот проезжавшего по отдалённой дороге грузовика, голос случайного путника, подзывавшего собаку, гул пролетающего за тяжёлыми облаками самолёта... Её выводило из себя всё, что осталось по-прежнему, потому что теперь она не могла принять эту жизнь такой. Кэролайн возвращалась домой, когда становилось совсем темно. Ноги, словно, ступали сами, без её участия, а просто потому, что так заложено природой. Она подходила к крыльцу и останавливалась. В дом входить не хотелось, стоять у порога не хотелось, возвращаться к озеру не хотелось – больно было везде и ничто не приносило облегчения. Затем Кэролайн с усилием открывала старую и тяжёлую входную дверь, раздумывая, хватит ли ей на вечер того виски, что осталось в баре. - Кэролайн! – услышала она за спиной и даже не сразу поняла, что кто-то позвал её по имени. Кэролайн застыла на пару секунд, будто вспоминая, что нужно делать в таких случаях. Потом она медленно повернулась, не желая видеть никого, кем бы он ни был. - Кэролайн! – воскликнул Брайан ещё раз, хлопая дверью какой-то невзрачной колымаги. Вот уж кто, действительно, воспринимает автомобиль только как средство передвижения, так это Брайан. Он может ездить на чёрт знает чём, и это «чёрт знает что» может быть в совершенно ужасающем виде, но Брайану всё равно, лишь бы оно передвигалось. Брайан улыбнулся ей, радуясь, что она его, наконец, заметила, и поспешил к ней навстречу. Кэролайн обняла его и попыталась улыбнуться в ответ, впервые чувствуя, что его присутствие её раздражает. Брайан коснулся рукой её лица и заглянул в глаза: - Кэрри… - Молчи, Брайан… Только молчи, пожалуйста. Пойдём в дом. Я долго сидела у озера и совсем околела. Брайан замешкался и сказал, едва скрывая смущение. - Я не один. Я с Адамом приехал. Кэролайн опять перевела взгляд к машине и заметила стоящего рядом человека в бежевом старомодном плаще. Голубоглазый, с ухоженной светлой бородкой блондин выжидающе и дружелюбно смотрел на неё. Кэролайн сглотнула, придавливая приступ бешенства и желание послать Брайана с его блондином и колымагой в места хорошо известные каждому портовому грузчику. Но она сцепила зубы и, почти улыбаясь, поздоровалась: - Здравствуйте, Адам, - она пожала его руку в тонкой кожаной перчатке, - Пойдёмте в дом. Нужно согреться. Блондин ловко подхватил большую дорожную сумку и вопросительно взглянул на Брайана. - Остальное потом принесём, - отмахнулся последний, и они последовали в сторону входной двери. - Чувствуйте себя, как дома, - произнесла Кэролайн тоном, который скорее напоминал об обратном, - Могу угостить вас вином. Еды у меня нет. Есть бутылка виски и немного рому, но это только для меня. Мужчины переглянулись, и Брайан кивнул: - Вино так вино. А продукты у нас есть, мы привезли тебе половину супермаркета. - Ну, тогда можете поесть у себя в машине, - равнодушно пожала плечами Кэролайн и пошла на кухню за вином и бокалами. Она вогнала штопор в пробку, пытаясь откупорить бутылку, но ей это не удавалось. У неё никогда это не получалось. И как люди делают это? Внезапно, она почувствовала тёплые руки на своих плечах. Кэролайн застыла, кажется, забыв дышать. Какое-то воспоминание ворвалось в мозг яркой вспышкой и, в очередной раз, полоснуло по всем болевым точкам. Маленькая уютная кухня… бутылка красного вина… как ты пахнешь… девочка моя… - Позволь мне, - услышала она голос Брайана у самого уха. Она оттолкнула от себя его руки и сползла на пол, захлёбываясь и задыхаясь от рыданий. Каждое мимолётное воспоминание каждый раз доставляло невыносимую боль, новую порцию смертельной кислоты разъедающей душу. Кэролайн схватилась за голову, вцепившись пальцами в волосы, желая вырвать эти прошедшие мгновения из своей памяти, чувствуя, как до боли сжалось горло, отказываясь от воздуха. Брайан рухнул к ней на колени, не зная, что делать. - Кэрри… Кэрри… Она мотала головой, не в силах вымолвить ни слова, стонала так, будто у неё болело всё тело, задыхалась в этой боли, которую никак не могла выплакать. - Нет сил… у меня нет на это сил… - едва смогла выговорить она между всхлипываниями. - Я знаю, Кэрри… Я приехал, чтобы помочь тебе… Кэролайн глотнула вина прямо из бутылки, и это помогло ей немного успокоить дыхание. - Помочь?.. Как ты можешь мне помочь? Я даже видеть тебя не хочу. Я даже дышать больше не хочу... Брайян! Мне больно жить... - Это пройдёт. - Знаешь, что пройдёт? Это вы все пройдёте!!! И, вообще, какого хрена ты припёр сюда своего дружка?? Думаешь, я буду сидеть и улыбаться ему, чтобы ему понравилось у меня в гостях? Да пошёл он!!! Брайан выдохнул, отводя взгляд в сторону. - Кэрри, не бесись. - А не надо меня бесить! И я не собираюсь цеплять на себя улыбку, потому как меня от всего тошнит! Значит, договариваемся так – вы сейчас быстренько выпиваете вино и сразу же проваливаете любоваться друг другом в каком-нибудь отеле. - Хорошо, Кэролайн, только успокойся. Мы сейчас посидим немного и уедем. Она вытерла мокрые щёки салфеткой, несколько раз глубоко вдохнула и скупо кивнула ему. - Ладно, пойдём угостим твоего дружка вином на дорожку. Годы никак не влияли на Брайана. Ну, разве что принесли пару лишних морщин и немного здравого смысла. Он всё так же любил болтать о разных пустяках, развивая свои философско-саркастические мыслеформы на радость окружающим и себе любимому. Кэролайн прекрасно знала, что это была всего лишь маска, защищающая его от внешнего мира и дающая иллюзию того, что жизнь - всего лишь фарс, который нельзя воспринимать серьёзно. В данном конкретном случае Брайан неторопливо попивал вино из бокала и трещал о чём придётся, в то время, как его друг лишь, молча, кивал или смеялся, низко склоняя голову. Кэролайн снабдила их бокалами и даже принесла немного сыра. Сама же вынула из бара внушительную бутылку виски, и, почти обнимаясь с ней, плюхнулась в кресло напротив. Она ловко открыла жестяную крышечку и налила немного пряно пахнущей жидкости себе в стакан. Адам внимательно взглянул на Брайана, а тот ответил ему, молча, кивнув. Кэролайн заметила этот обмен взглядами и недовольно хмыкнула, с вызовом приподняв бровь. Но никто не посмел ей что-либо сказать. Кэролайн почти не слышала о чём идёт речь. Она уставилась в тёмное окно, за которым уже поселилась ночь, и вглядывалась в темноту, пребывая в своих мыслях. Вся её врождённая тактичность без следа улетучилась, не выдержав испытания горем. И ей было совершенно всё равно. Наверное, если бы мир рухнул, она испытала бы только облегчение и оправдала бы себя в своих глазах, как бы: не только она не может без него жить, но и мир не может. Но мир мог. И её это злило. И она не понимала, почему небо не упало на землю, почему ветер всё так же шумит в листве, почему другие могут ходить и дышать. И как могут некоторые не знать, ЧТО произошло!? А ведь такие есть. От этих мыслей Кэролайн начинала чувствовать отвращение ко всему, что видела вокруг. Она ненавидела даже Брайана и этого его белобрысого любовника за то, что они просто живут. И себя ненавидела за то же самое. Словно пребывая за толстым невидимым стеклом, Кэролайн методично напивалась, старательно доливая себе в стакан. Душевной анестезии не получалось, не становилось легче. Она даже не чувствовала хмель в голове, только желание уснуть и больше не просыпаться. - Пожалуй, тебе хватит, Кэрри, - попытался остановить её Брайан, завидев, как она с трудом попадает в стакан, пополняя себе порцию. - Ооооо!!! Ты прав, Брайан! Мне и вправду хватит! Я и боженьке так говорю, хватит, мол, с меня!!! Но он меня не слышит, представляешь?.. Ну и хрен с ним! Светловолосый Адам несколько обескуражено посмотрел на неё, когда Кэролайн залпом опустошила содержимое своего стакана. - Что? – набросилась на него Кэролайн, - Тебя это удивляет? А меня удивляет, что ты сдохнуть не хочешь! Что ты ничего не понимаешь! Есть ли смысл жить в мире, в котором тебе ничего не нужно?! А мне ничего не нужно. У меня всё было и всё прошло, а я почему-то осталась... Тебе не кажется, что он какой-то извращенец, этот наш бог? Адам молчал и смотрел на неё со смесью тревоги и жалости. - Кэрри… - начал было Брайан. - Заткнись! – рявкнула она, - Ты мне пообещал, что вы выпьете и свалите отсюда. Выпили?! Всё! Время вышло! Дверь вон там!!! - Я боюсь тебя оставлять, - пробормотал Брайан, смотря то на неё, то на Адама. - А ты не бойся. Самое страшное со мной уже произошло. А теперь – пошли вон! Мужчины переглянулись. Адам кивнул, а Брайан отрицательно покачал головой ему в ответ. И что за идиотские привычки у этих двоих? – ухмыльнулась Кэролайн. Она отпила со своего стакана и снова взглянула на них в ожидании, что они поднимутся со своих мест и вскоре скроются за дверью. Но они продолжали сидеть. Адам, наконец, не спеша поднялся, не сводя глаз с Брайана, и тот опять покачал головой. - Меня, прямо, тошнит от вас, - действительно, чувствуя тошноту, изрекла Кэролайн. И сразу замолчала, увидев, что Адам вонзает пальцы себе в глаза, будто старается вынуть глазные яблоки. Кэролайн истерично захохотала, приветствуя своё безумие. Наконец-то Бог послал ей избавление! Каким же счастьем это может быть – сходить с ума! Этот человек вонзил пальцы себе в глаза, словно старался вынуть их, а потом схватил себя за волосы и снял их с головы, как давно отмерший скальп. Видя это, Кэролайн залилась смехом ещё громче. Брайан смотрел на неё в немом ужасе, а Адам повернулся к ней и обжёг её карим взглядом вместо окровавленных глазниц. - Браво! – заорала она, хлопая в ладоши, - Давай дальше! Он не спеша содрал светлую бородку, обнажив чисто выбритый подбородок с ямочкой, а потом пальцами снял голую кожу на голове и тёмные кудри тяжело упали ему на плечи. Её смех оборвался, как будто его настигла внезапная смерть. Она замерла, смотря в лицо своему безумию. - Фокси, - сказало безумие родным голосом и склонилось к ней, - я исчез для всех, но не для тебя. Кэролайн всё ещё не говорила ни слова. Она смотрела на него, не мигая и, кажется, не дыша. Потом стала что-то шептать сама себе. Ещё пару минут - и она совершенно одурманено улыбнулась и прошептала: - Бог мне ответил... Теперь я буду тебя во всех видеть. Теперь в тебя будет превращаться каждый, теперь ты никогда меня не бросишь, потому что никто не сможет забрать тебя из моей головы. Никогда...я никогда больше не останусь одна... Он схватил её за плечи. - Приди в себя, Фокси! Я здесь! Я сбежал. Понимаешь? Она снова молчала, совершенно спокойно рассматривая его, как картину. - Майкл, успокойся. Дай ей время переварить всё это, - подал голос Брайан, наблюдавший за невероятной сценой со стороны. Кэролайн всё ещё молчала, но перевела взгляд на Брайана и её взгляд блеснул осознанием. - Майкл… - выдохнула она. Он опустился на колени перед ней, сидящей на мягком диване, и сжал в руках её ладошки. - Я здесь, милая… Я здесь. Прости, я не успел тебя предупредить…Но ты – молодец. Ты сильная девочка. Она внимательно слушала каждое его слово, но было неясно, понимает ли она хоть что-то из того, что он говорит. У Кэролайн в голове творился настоящий хаос. То, что она видела перед собой, не давало ей собраться с мыслями и осознать, что на самом деле произошло. Какие-то обрывки мыслей проносились в голове, внутри билась старая боль, всё начинало кружиться и размываться перед глазами… Кэролайн приподнялась и прошлась по комнате.Очень медленно и неуверенно, но понимание ситуации приходило к ней. Майкл подошёл к ней, обеспокоенно всматриваясь в её глаза и неуверенно улыбаясь. Тогда она протянула руку, чтобы коснуться его щеки, провести пальцами по мягким губам и вздёрнутому носику. Майкл прикрыл глаза, чтобы остановить подступающие слёзы. И вдруг он ощутил такой удар по челюсти, что едва удержался на ногах. - Ты!...- закричала, задыхаясь Кэролайн, потирая кулак и кривясь от боли, - Ты просто бездушная скотина!!! Как ты мог так со мной поступить?! Она разъярённо ринулась к Майклу, но Брайан вскочил с дивана и схватил её сзади за руки.Она рвалась из цепких рук Брайана, чтобы дотянуться до Майкла, но он подошёл сам и, помогая удерживать её, крепко прижал её к своей груди. - Мне впервые в жизни жалко себя, а не тебя! – кричала ему Кэролайн, - Впервые!!! Ты научил меня ненавидеть всё в этом мире, если в нём нет тебя. Ты почти убил меня, слышишь!?.. Ты не имеешь права делать мне так больно! Ты - монстр... ты - чудовище...ты...я запрещаю тебе умирать!..никогда больше не смей умирать, иначе я тебя убью...какой же ты красивый... Кэролайн вдруг обмякла и безвольно повисла в его руках. - Обморок? – вздыхая, спросил Брайан. - Какое там… Здоровый пьяный сон. Брайан поднял глаза и присмотрелся к левой щеке Майкла. Кожа там покраснела, и скула стала припухать, увеличиваясь в размере. - Качественно она тебе врезала. - Да, - с гордостью хихикнул Майкл, - это моя девочка!