Конструктор

      Дмитрий в очередной раз проснулся в палате. Он открыл глаза и… увидел. Увидел руки, увидел ноги. Пошевелил языком во рту, дотронулся до промежности.       «Это был страшный сон», – догадался Дмитрий и повернулся на бок. – «Просто дурной сон».       Но глаза постепенно сбрасывали с себя пелену сна, и перед ними всё чётче очерчивались контуры до боли знакомой палаты.       «Н-нет», – мысли в голове Дмитрия копошились, словно потревоженные муравьи в раскуроченном муравейнике. – «Нет! Нет! Не может быть! Это неправда!»       Дмитрий закричал в голос. Он буквально заново проживал всё, что случилось с ним за эти… Дни? Недели? Месяцы? Дмитрий не осознавал времени, проведённого в плену у безумного доктора.       «Нужно выбираться отсюда! Бежать!»       Этот монстр убил Лилю и наверняка убил и ребёнка, так что ничто в этой проклятой больнице Дмитрия ничего не держало.       Мужчина встал с кровати. Ноги были слабы, поэтому он едва не упал. Стараясь удержать равновесие, он замахал рукам и увидел, что все они покрыты серыми швами – как раз в тех местах, куда доктор Страхов резал его плоть и закачивал свой раствор.       «Эти швы…» – Дмитрий дотронулся до одного из них пальцем. – «странные…» Но времени выяснять не было: за дверью уже слышались шаги медсестры. Дмитрий притаился за дверью.       Нора вошла в палату и успела сделать ещё два-три шага прежде, чем заметить, что пациента в постели не было. В это время Дмитрий, сжав кисти в замок, набросился на неё сзади и что было силы ударил по её мерзкой голове.       От удара медсестра потеряла сознание. Упав, она распласталась на полу. Дмитрий посмотрел на неё: огромная тыквообразная голова Норы была инородным гостем на прекрасном теле его жены.       «Лиля!» – Дмитрий сжал зубы и кулаки и несколько раз пнул медсестру.       Оттащив бесчувственное тело в уголок и связав его простынёй, Дмитрий выбрался в коридор и стал бродить по зданию. За окном уже падал снег – видимо, Страхов ставил над ним опыты до зимы – и нужно было найти хоть какую-то одежду. Не бежать же босиком по снегу!       Дмитрию повезло: среди десятка неиспользуемых комнат он нашёл одну, забитую старыми вещами, видимо, принадлежавших прошлым жертвам Страхова. Дмитрий стал одеваться. Одевшись, он стал искать доктора.       Страхов обнаружился в операционной. Он стоял перед банкой, в которой он всё это время держал отрезанную голову Лили. Доктор нянчил в руках малыша и ворковал.       - Посмотри на него, голубушка, – говорил он, показывая ребёнка мёртвой голове. – Разве он не прелесть?       Услышав звук открывающейся двери, Страхов отложил малыша, видимо, решив, что это вернулась медсестра.       - Ага, – не глядя кивнул он. – Ложите его на стол!       В Дмитрии закипела ярость.       - Нет уж! – прорычал он не своим голосом. – Ты сам у меня ляжешь!       С этими словами он схватил Страхова и что было силы приложил его об стол.       Схватив первый попавшийся инструмент, Дмитрий стал колотить доктора, пока тот не прекратил всякое сопротивление, но даже потом мужчина не прекращал его бить.       Остановиться его заставил плач младенца. Отбросив кровавый инструмент и оттолкнув мёртвого доктора, Дмитрий подошёл к сыну и осторожно взял его на руки. В этот момент мужчина почувствовал себя, несмотря на то, что ему пришлось пережить и сколько потерять, самым счастливым человеком в мире.       - Д-дима? – раздался за его спиной женский голос. – Дима, что произошло? Что с тобой?       Мужчина повернул голову. Голова Лили ожила и говорила с ним.