Грешники

      — Не смешите меня! — махнул рукой я и сел обратно на кровать.       — Но это правда! — настаивала Милен.       — Почему ты не веришь им? — подключился к разговору Плагг.       — Да потому что ей незачем ко мне лезть! — развёл руками я.       — Как это не зачем, ты признался ей в любви, и она хочет поговорить!        — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ? — одновременно спросили Милен и Иван.       — Да вы что тут, сговорились?! Отстаньте от меня! Это наше с Мари дело, а вы в него вообще не суйте нос! — Лёг на кровать и отвернулся к стенке, не желая их видеть.       — Агрест, мне тебя в подвал увести? — спросил Иван.       — Нет!       Не то что бы я боюсь, просто если я буду там, то мне не удастся сбежать с Плаггом.       — Адриан, как ты мог ей такое сказать? — беспокоится психолог.       — Господи, отстаньте от меня! — я накрыл свою голову подушкой.       Если подумать, то теперь их слышно меньше…       Или они не говорят…       — Эгоист ты, Агрест! — слышу ворчание Милен.       Тишина…       Приподнимаю подушку и осматриваю комнату.       — Они ушли… — закатывает глаза Плагг.       Я положил подушку под голову и накрылся одеялом.       — Ужасных тебе снов… — сказал я.       — А тебе счастливых… — фыркнул он и запрыгнул на кровать.       — Всем спать! — закричал охранник, после чего свет везде погас.       Грубая тишина, которая невероятно напрягает.       В голове столько мыслей…       Переворачиваюсь на спину и пялюсь на пружинки сверху.       В голове играет песня…       Chris Isaak — Wicked Game.       Я помню, как так же лежал на кровати и слушал эту песню по радио.       В глазах стояли слёзы.       Жаль, сейчас я разучился плакать.       В тот день умерла моя мама.       Никогда не забуду тот момент.       За стеной я слышал крики отца. Как он разбрасывал вещи, ломал мебель, а я лежал на кровати и слушал эту песню.       Сейчас она играет у меня в голове.       Но, кроме неё, в голове еще летает одна мысль.       А если они не врали…       А если Маринетт и вправду хочет со мной поговорить?       Нет! Я ведь не хочу!       Я не хочу её ни видеть, ни слышать!       Больше всего я хочу сейчас сбежать!       Я буду на свободе!       Я больше не увижу эту камеру, этих охранников, наручников. Не буду бояться попасть вновь в подвал!       Жизнь в тюряге многому меня научила…       Как бы это странно не звучало, но я понял причину, по которой садят сюда преступников.       Нет, не потому что нужно защитить горожан от убийц, а для того, чтобы эти люди исправились. Искупили эти никчёмные грешки, которые весят у них на шеи.       Мои грехи до сих пор со мной, но… я всё равно получил урок от этих посиделок на диване.       Когда я окажусь на свободе, я… не буду убивать.       В этом нет необходимости.       Я… всё понял, и я до сих пор не убил ни Плагга, ни Маринетт.       А это значит, я вырвался из того дерьма, и меня больше не мучает жажда человеческой плоти, крови.       Я уже не хочу потеть, пока закапываю труп где-то в глуши леса или во дворе детского сада! Я удивляюсь самому себе.       Как я вообще мог брать в руки труп?       Фу!       Ох… я похож на Хлою.       За блондинку трупы всегда таскала Сабрина, и… это круто.       Я уже говорил, что хочу себе такую помощницу?       Вот бы это была Маринетт.       Представляю её на поводке в облегающем костюме и с высунутым языком.       На её спине бы висели трупы.       Бр… хватит об этом думать!       Я широко улыбнулся, представляя себя снова на свободе.       Как я на катере буду уворачиваться от выстрелов копов и громко смеяться.       Только я не буду кидать в них части тела девушек.       М-да…       А ещё я помню, как я забрался на полицейский участок и попытался его взорвать.       Но, к сожалению, меня спалила долбанная псина, которая начала гавкать.       Я мог её застрелить, но решил, что это слишком низко для котов, и просто убежал.       Хм…, а тот день, когда я устроился работать в школу учителем физкультуры у старшеклассниц?       Помню… как у них текли слюни при взгляде на меня.       Ну, а потом пролилась кровь…       Какие же всё-таки приятные воспоминания…       До сих пор не могу успокоить своё волнение!       Я ХОЧУ НА СВОБОДУ!       И Я БУДУ НА СВОБОДЕ!       И в этот раз я буду наслаждаться жизнью, хоть и в бегах, но зато без трупов на своей шее.       Что ж… давай, Адриан, попытаемся заснуть…       И не думать о свободе и о прелестях Маринетт.       Стоп… причём тут Маринетт? Обычно ты думаешь о ней, когда ложишься спать. Ну да, не стоит нарушать эту традицию. Тогда давай по старинки уснём? Как мама учила? Да! Окей…       Один баран… два барана…

***

      — Подъём, уроды!       Тридцать три тысячи сто восемьдесят пять баранов…       Тридцать три тысячи сто восемьдесят шесть баранов…       О мой бог…       Я лежу на спине, смотрю на эти долбанные пружинки…       Господи, я не спал вообще!       Плагг спрыгивает и, зевая, начинает меня трясти.       Но, отзевавшись, он приглядывается и понимает, что я смотрю на пружины…       — Давно проснулся? — протирая глаза, спрашивает он.       — Девять часов назад…       Плагг делает задумчивый вид, видимо, пытается понять, когда именно.       — Ты что вообще не спал?! — наконец досчитал Плагг.       — Да… — отворачиваюсь на бок.       — Эй, хватит так убиваться!       — Я не убиваюсь…       — Тогда просто повернись!       Я повернулся…        — И? — устало спрашиваю я.       — Мы уже завтра сбежим! Можно стать оптимистом хоть на минуту?!       — Пф… да я оптимистичней вас всех вместе взятых! — соскакиваю с кровати, и тут же моя голова начинает кружиться.       Я начал покачиваться из стороны в сторону, но Плагг меня поддержал.       — У-у-у-у… тебе нужно поспать.       — Нет, не нужно! Мне нужно… готовиться к побегу…       — А что там готовиться? — хмурясь, спрашивает Плагг.       — Ты что тупой? Ты же сам мне сказал: попрощаться с друзьями!       — А они у тебя есть? — улыбаясь, спрашивает он.       — Ой, пошёл ты! — толкнул я Плагга и, подойдя к решётке, получил свой завтрак от Ивана, который, по всей видимости, стоял здесь и смотрел на нас!       Я выхватил из его руки пакет и вернулся на кровать.       Тот явно не собирался уходить, он продолжал испепелять меня взглядом.       Сплюнув, он кинул через решётку Плаггу сыр и ушёл.       — Что с ним? — фыркаю я.       — Ты отказался говорить с Маринетт… — напоминает Плагг и качает головой.       Я закатил глаза и открыл пакет.       Ему конец…       Поджимаю губы и закрываю глаза, стараясь сдержать свой гнев.       Сжимаю рукой сильнее пакет и мычу.       — Что случилось?       Я спокоен… мне нельзя убивать… нельзя…       Делаю несколько вдохов и выдохов, после чего кидаю пакет на пол.       Я закрыл ладонями лицо, стараясь не сорваться и не выбить эту решётку, чтобы размазать лицо Ивана.       Плагг поднял пакет и с любопытством в него заглянул, после чего произнёс:       — Фу… блять… — отстранил от себя пакет парень и заткнул нос рукой, чтобы не дышать. — Какая гадость!       — Да ну?! — саркастично вопрошаю я, разведя руки и выпучив глаза.       Плагг кинул пакет и сел на диван.       Он взял в руки сыр, но даже не смотрел на еду, он косо пялился на пакет из KFC.       Откинув сыр, он поморщился и сказал:       — Теперь я не могу есть… — скрестил брюнет руки на груди.       — Подумаешь, дохлая крыса, пропитанная чесноком и личинками, ах да… там ещё я видел несколько червяков… которых не стоит бояться, ведь так?       Когда я закончил своё пояснение, лицо Плагга уже позеленело.       Я медленно подошёл и, не поднимая пакет, заглянул в него.       — О, смотри! Червики заползают в глазницы крысы.       Плагга вырвало.       Во всех возможных смыслах.

***

      Последний раз я вижу эти знакомые рожи….       Я снова сел за свой стол, чтобы по полной насладиться этими моментами.       Алья и Нино снова сидели напротив меня и разговаривали с Плаггом.       Я их не слушал, просто наслаждался этими оранжевыми пятнами, которые меня окружали.       Должен признать, что оранжевый теперь один из моих любимых цветов…       Помню, как я отмечал Новый Год в этом клоповнике…       ЛедиБаг…       Я был таким глупым, когда подумал, что это правда…       Как-нибудь вы узнаете эту новогоднию историю…       Ким и Макс вновь стали королями баскетбольной площадки.       Может, напоследок им надрать задницу?       Почему бы и нет?       Ткнув в бок Плагга, тем самым обращая его внимание на меня, отправляюсь к Киму и Максу.       Ким крутит на пальце мяч, смотря на меня.       Макс скрестил руки на груди, видимо, ждёт от меня слов, но я буду краток.       Слышу, как за мной строем идёт моя бригада, но они только для того, чтобы болеть за меня.       — Что тебе нужно, Агрест? — фыркает Ким.       — Только мяч, — выбиваю из его руки мяч и ловлю.       Одарив Кима своим убийственным взглядом, я отправился к центру площадки.       — Кто хочет сыграть? — В этот раз я кручу мяч.       Все заключенные начали шептаться и отходить в стороны.       Я разочаровано вздохнул, понимая, что никто не осмелиться…       — Ок, тогда я выберу сам, — пожал я плечами.       Все сразу начали прятаться за спину друг друга. Придурки.       — Ким и Макс, против меня и Плагга, — широко улыбаясь сказал я.       Посмотрев парням в глаза, я увидел там страх и, возможно, некое удивление.       Ким огляделся и усмехнулся, старался скрыть свой страх.       Мудак…       Плагг захлопал в ладоши и подошёл ко мне.       Ким вышел напротив меня, а Макс за ним следом.       Плагг прыгал и хлопал в ладоши, но, видимо, ему было мало, потому что его губы дрожали.       — Можешь сказать, что собирался… — усмехнулся я и закатил глаза.       — УРА! — завизжал Плагг, а потом встал в устрашающую позу.       — Сыграем? — приподнял я одну бровь и широко улыбнулся.

***

      — Го-о-о-о-ол! — вновь закричал Нино.       Ким и Макс, вымотанные, упали на землю.       Плагг танцевал победный танец.       Мы с ним отличная команда, надеюсь, такая же удача нас будет ждать во время побега.       Меня снова окружила толпа, посыпая комплиментами.       Я себя чувствовал какой-то звездой, окружённой репортёрами.       Интересно, что бы было, если бы я был какой-нибудь знаменитостью?       Например, моделью.       Почему нет?       Я бы покорял сердца всех парижанок.       Ну и, возможно, парней, если их любимый цвет голубой.       Но даже эти аплодисменты и крики со стороны заключенных не могли избавить меня от тяжести в груди.       Я старался сегодня не думать о ней.       Но кого я обманываю?       Это невозможно.       Если Маринетт рвётся ко мне, то только чтобы попытаться извиниться.       Но я не хочу её видеть.       Я всю ночь не спал, представляя себе прекрасные моменты с ней на свободе.       М-да…       Я прощаюсь с этой тюремной жизнью и даже прощаюсь с Кимом и Максом так, что они не замечают, но прощаюсь ведь!       С Нино и Альей, которые не заставляли меня заскучать в этом местечке.       Толпа расходилась, и я увидел блондинку, смотревшую на меня, как на идиота.       Логично.       Даже с Хлоей я щас попрощаюсь.       Я улыбнулся ей, заставив ту налиться краской и отвернуться, но она от меня так легко не избавится.       Я подошёл к блондинке и повернул к себе.       Я мог снова над ней посмеяться, оскорбить, но я вспомнил наше знакомство.       Пожалуй, я так же и попрощаюсь с ней.       Девушка отвела взгляд, явно пытаясь скрыть румянец, который так подло подступал к её лицу.       Я подхватил руку девушки и нежно поцеловал её запястье, заставив ту нервно выдохнуть.       Если подумать, то она не такая тупая блондинка.       Возможно, мы даже были бы прекрасной парой, если бы не одно «но».       Но я ведь заинтересован другой девушкой…       Отпустив её руку, я похлопал девчонку по плечу и ушёл.       Без слов, без всего, я просто попрощался с ней так, как посчитал нужным.       Всё.       Возвращаясь обратно к друзьям, я пихнул плечом её подругу Сабрину, которая то и дело смотрела на моё представление со стороны.       Та выругалась и побежала к Хлое.       Хоть кто-то будет веселить блондинку, кроме меня.       — Стройся! — крик охранников заставляет меня обернуться.       Сейчас мы вернёмся в камеры, потом ляжем спать… а потом я сбегу.       Маринетт…       Я не попрощаюсь с ней.       Может, дать ей шанс? Нет! Но вдруг у неё и вправду проблемы, и она хочет поговорить? Агрест, не будь тряпкой. Ты прав… ты прав…