Он стал моим учителем

Почему мир так жесток по отношению ко мне? Сначала он забрал отца и младшего брата, теперь он дал мне этого идиота Савельева. Всё больше убеждаюсь в том, что мир ненавидит меня! В общем, судя по началу, вы уже можете догадаться, что утро моё началось ужасно. Сначала я чуть не разбила будильник о стену — слишком, гад, громко звенел, а у меня и без того настроение было на нуле. Потом внезапно вспомнилось, что сегодня у меня занятия с придурком Савельевым, который, видимо, теперь бесится из-за того, что я назвала его безграмотным учителем. Час от часу не легче! Да ещё, ко всем прочим проблемам, прибавилась мама. После ухода новоиспечённого соседа она мне все уши прожужжала тем, какой у нас Савельев прекрасный и что его будущей жене несказанно повезет. Ага, как же! Конечно «повезёт» — особенно, когда она будет его от баб отгонять, ибо такие, как он, всегда изменяют своим женам. Думая обо всём этом и всё больше ненавидя занимающийся день, я потопала в душ. После освежающей утренней процедуры быстро позавтракала бутербродами и кофе, остатки которого выгребла из небольшой стеклянной баночки. Разумеется, лишние телодвижения не прибавили во мне оптимизма, особенно, когда я вспомнила, кто вчера ополовинил кофе. После такого утра что-то вдруг вступило мне в голову. Я подумала — а почему бы не поиздеваться над Савельевым? Ведь вчера он так смотрел на мои коротенькие шорты и майку с вырезом на груди! И мне было прекрасно известно, что учитель находит меня… ну… привлекательной. Вот только сделать ничего не может, ведь я несовершеннолетняя и не хочу его. Может, не в силах контролировать себя рядом со мной, он признает поражение и съедет? Ну, а что, на войне все средства хороши! Решив так, надеваю топ с открытым животом, который мне подарила подруга-извращенка, и вчерашние джинсовые шорты с завышенной талией, открывающие почти полностью мои красивые ноги. Собиралась я недолго. Когда на часах было без пяти час, я взяла тетрадь, ручку и вышла из квартиры. Возле двери Савельева я немного застопорилась. Потом глубоко вздохнула, словно погружалась в воду, и, мысленно сосчитав до десяти, позвонила. Несколько минут я слушала необыкновенную для такого времени тишину. Потом внутри квартиры послышался шорох, приглушенный звук шагов и недовольное «Да кого там черти принесли?» Дверь наконец-то открылась. — Здравствуйте. — Я смотрела на учителя с непониманием. Несмотря на вчерашнюю угрозу выжать из меня все соки, этот… учитель даже не соизволил одеться как следует: он был в одних серых боксерах. — О, Мамедова, привет, проходи, — произнёс Савельев сонным голосом и позволил мне войти. Я уже была в этой квартире года два назад. Здесь жила моя подруга детства, Настя, но после седьмого класса она уехала в другой город. После Насти в этой квартире поселился какой-то военный, но, если честно, мы его редко видели, так как он был в частых отъездах. После его ухода в лучший мир квартира три месяца стояла в мрачной тишине и запустении, ну, а теперь здесь стал обитать Савельев. Я в глубокой задумчивости обошла комнаты, даже не думая о том, как это выглядело со стороны. Здесь всё было по-прежнему — небольшая прихожая, просторный зал, маленькая, но уютная кухня, большая спальня, ванная и балкон. Да, метраж квартиры позволил бы спокойно жить четверым людям. А эти кубики на его груди, м-м-м-м… Так, стоп! О чём это я? Быстро мотаю головой. Надо срочно перевести взгляд на что-то другое, а то этот учитель может подумать что-то не совсем по теме. — Проходи на кухню, а я сейчас оденусь. Или тебе нравится? — усмехнулся он. Вот падла, всё-таки увидел, как я на него пялюсь. — Нет, лучше оденьтесь, — пробурчала я, как показалось, несколько недовольно. Сказала я так, чтобы он сильно не радовался. Учитель называется! Правда, самой мне как-то не хотелось, чтобы он это делал. Вообще не хотелось. Ведь мне так нравится его тело… Так, стоп! Это что ещё за новости? Аиша, дура, соберись, он же тебя сейчас с потрохами сожрёт! Думая примерно в таком русле, я робко прошла на кухню и села за стол, ожидая этого нудиста. Одевался он довольно быстро, и уже через пять минут вошёл в комнату. — Ну, что начнем? — поинтересовался он и с интересом глянул на меня. Видно, наблюдал, как я на него отреагирую. — Давно пора, — пробурчала я себе под нос. Савельев, разумеется, всё услышал и, как мне показалось, принял немного уязвлённый вид. Он что, правда думал, что я пришла сюда, чтобы на него любоваться? — Не будь такой занудой, Мамедова, — фыркнул он, пряча свою уязвлённую гордость, и уселся за стол рядом со мной. Один-один, бля! — Я не зануда, — прошипела сквозь сжатые зубы. — Ещё какая зануда, жить ты не умеешь, — не согласился мужчина и начал перелистывать тесты и задания, которые принес… из спальни, наверно. Мне же хотелось врезать ему стулом по голове. Я зануда?! Тогда он козел рогатый! — Ну, чего сидим? Давай, начинай решать, а то опять матери скажешь, что я тебя ничему не учу, — буркнул он и протянул мне задания. Я послушно склонилась над листочками, но неожиданная мысль, пришедшая в голову, заставила меня снова поднять голову и в упор посмотреть на учителя. Тот, похоже, растерялся, но виду не подал. — Алексей Викторович? — М? — А вы человек? — спросила я со всей злобой в голосе, ибо он меня достал. Он, видите ли, обиделся на то, что я назвала его плохим учителем! А если так и есть? Если мне нужен более внимательный педагог? Мужчина вопрос не оценил и смерил меня злобным взглядом. Я никак не отреагировала на попытку доминирования, и Савельев, в последний раз зыркнув зло и напряжённо, натянул на лицо фальшивую улыбку, приторную, как просроченные медовые коврижки. — Да, представь себе, Мамедова. Я человек. — Лицо его при этом ни на секунду не изменилось, мне же хотелось чем-нибудь стукнуть по его смазливой физиономии. — А я думаю, что нет, — решительно произнесла я, встав из-за стола. — Эй, куда ты это ты собралась? — не понял он, и впервые за это время растерянность полностью захватила его лицо. Я, не обращая на него внимания, направилась к двери, думая о том, что в этом мире непозволительно много разных учителей. Как-нибудь и без этого горе-Казановы справлюсь. От дум меня отвлекла чья-то крепкая ладонь, сомкнувшаяся на моей руке. — Ай! Пустите, мне больно! — закричала я, пытаясь вырываться, но мужчина, словно не слыша меня, ещё крепче впился пальцами в руку. В его глазах горело какое-то пламя, и я вдруг поняла, что он очень и очень зол. — Быстро села на место и начала заниматься! — рявкнул он так, что я вздрогнула, и яростно вперился взглядом в мои глаза. Я вся сжалась от страха. Что это с ним? Я его таким впервые вижу! — Я не хочу, я ничего не хочу!!! — в исступлении закричала я, и слезы потекли из моих глаз. Мне просто-напросто были обидны его слова о том, что я не умею жить, а значит, я для него по-прежнему серая мышь и зануда. — Пустите! — Я изо всей силы стукнула его по плечу свободной рукой. Савельев ещё больше растерялся. Создавалось впечатление, что с женскими истериками он встретился впервые. Несмотря на это, отпускать меня он явно не собирался, а когда мои трепыхания стали угрожающе опасными, он перехватил обе мои руки и завёл их за мою спину. В таком положении продолжать вырываться было невозможно (разве что ударить его лбом в грудь, но мне было жалко голову). Поняв это, я прекратила истерить так же быстро и неожиданно, как начала. Застыла, молча глотая слёзы и стараясь не пересекаться взглядом с этими холодно-голубыми глазами. Повисла напряжённая, звенящая тишина. — Мамедова, что я тебе сделал-то? За что ты меня так ненавидишь? — шепотом спросил учитель прямо мне в губы. Я затаила дыхание и, как статуя, стояла и ждала чего-то. Вот только чего? Чтобы он меня… поцеловал? Это вообще нормально? Сама не знаю. Это всё было очень странно, но мне почему-то хотелось просто постоять рядом с ним. — Вы постоянно меня оскорбляете и пытаетесь задеть. — Когда взгляд Савельев стал ну очень красноречивым, встрепенулась я. — Мои нервы ведь не железные,  — прошептал он, наклоняясь ближе. От него пахло мятным шампунем и карамелью. Запах был настолько потрясающим — и как я раньше не заметила, — что я издала тихий вздох и незаметно прижалась к сильному телу. Это движение вдруг приобрело неприятное последствие: Савельев внезапно глухо заворчал, как потревоженный охотником хищник, и отшвырнул меня от себя так, что я еле-еле устояла на ногах. — Что вы делаете? — возмущённо начала я и вдруг осеклась, встретившись с его несчастным донельзя взглядом. Мужчина схватился за голову и начал перебирать каштановые волосы. Он дрожал и выглядел так беспомощно, что мне на мгновение стало его жаль. — Аиша, — прерывисто начал он, когда я стояла, непонимающе глядя на него и переминаясь с ноги на ноги. — Я мужчина и с трудом могу сдерживать свои гормоны и потребности. Знаешь, как тяжело себя сдерживать, когда такая красивая девушка сидит напротив тебя и решает задания? — Он ухмыльнулся, стараясь разрядить обстановку, и добавил: — А она ещё и почти раздета. — Одета она, одета, — улыбаюсь вместе с ним. Уж лучше буду ржать, как идиотка, чем снова сражаться на право выйти из комнаты. — Ну наполовину. — Савельева вроде отпустило, и на лице его возникло небольшое облегчение. — А вы хотели бы, чтобы всё было иначе? — спросила я, почему-то, шёпотом и медленно, словно под гипнозом, приблизилась к нему. Взгляд мужчины мечтательно затуманился. — Я бы хотел полюбовался твоим восхитительным телом, ведь теперь им только и остаётся, что любоваться и восхищаться, — честно ответил он, и мне стало приятно от этих слов, ведь он сделал мне комплимент… впервые… — Спасибо, — я улыбнулась, пытаясь скрыть смущение. Какой же Савельев шустрый и безумно красивый. Правда, характер дурацкий, но людей без недостатков не бывает. Жаль, мы с ним не сможем быть вместе из-за глупых устоев общества, да и я не хочу, чтобы его упекли за решётку из-за отношений с несовершеннолетней ученицей. — Ну всё, хватит тут разводить эти сопли и нюни, не люблю я их, — вздохнул мужчина, незаметно подойдя ко мне. Как он так бесшумно передвигается? Моей щеки коснулась широкая ладонь и осторожно стёрла остатки слёз. Я улыбнулась и посмотрела на него. Прикосновения этого мужчины сводили меня с ума. Хотелось таять и просить его продолжать прикасаться ко мне. — Ладно, идемте, — говорю, уже окончательно успокоившись. Мы с ним занимаемся ещё несколько часов. Он рассказывал мне смешные истории из своей жизни: как учился в университете, как напакостил ректору перед сессией. Мы смеялись, пили чай и смотрели какой-то боевик. Фильм мне не нравился, я просто хотела побыть подольше с Савельевым, да и он не спешил меня выгонять. Наконец часы на столе звонко пискнули, извещая о позднем времени. Этот писк привёл меня в чувство. — Ой, мне пора, а то скоро мама придет, а я ещё уроки не сделала! — воскликнула я, вскакочив с дивана. Савельев засмеялся, когда я упала на пол, запутавшись ногой в пледе, которым он укрыл меня, чтобы я не замерзла. Услышав его, мне захотелось прижаться к его теплому, нет, горячему телу и остаться в таком положении навеки. Хотелось этого до безумия, но нельзя. — Ну ты даешь! — Учитель помог мне встать, аккуратно придерживая за талию. — Всё в порядке, — улыбаюсь, вспоминая, что меня держит мой учитель, и быстро встаю на ноги, освобождаясь от рук Савельева. Пора домой. В коридоре я, попрощавшись, принимаюсь одеваться. Савельев довольно смотрит на меня, жмурясь, как большой кот. Едва мои пальцы касаются дверной ручки, я чувствую как учитель снова приобнимает меня за талию, целуя в шею. Дрожь сразу же, словно всё это время ожидая приказа, пробегает по моему телу, а горячее дыхание Савельева опалило мою шею. Я почувствовала, как его губы коснулись моей гусиной кожи. Мужчина настойчиво сжал объятия, и я вдруг почувствовала, как внизу живота что-то разгорается с невероятной силой. Слышу какой-то голос, который вырывает меня из такого блаженного состояния. — Мамедова, ты домой-то собираешься? — Я быстро открыла глаза и поняла, что просто замечталась, а Савельев стоял и ржал из-за того, что я держалась рукой за дверцу холодильника, а не входной двери. — Если ты есть хотела, могла бы просто попросить, а не придуриваться, что домой собралась. — Он весело фыркнул, а мне стало чрезвычайно неловко и стыдно. — Я не знаю, что на меня нашло, — сконфуженно пробормотала я, мгновенно краснея. — Голод на тебя нашёл, голод. — Ладно, мне домой пора, — попыталась покинуть его общество, но учитель вдруг преградил мне путь. Взгляд его, только что бывший весёлым, мгновенно посерьёзнел, и я внутренне собралась. — Что? — Прежде, чем ты уйдёшь, пообещай мне, что мы с тобой завтра встретимся и продолжим смотреть фильм. — Конечно. — Спасибо, — он мягко и расслабленно улыбнулся и слегка коснулся моего открытого живота. Мурашки снова пробежали по коже. Как же хорошо чувствовать его тонкие и длинные пальцы! Сама того не замечаю, как в блаженстве закусываю нижнюю губу и выпускаю такое мимолетное «ммм». Савельев смотрит на меня, но ничего запрещенного не делает, ничего противозаконного, лишь начинает прикасаться к моей коже более уверенно и нежно. — Аиша, я так хочу продолжение, — с мукой в голосе шепчет учитель, перебирая носом пряди моих волос. — Но нельзя понимаешь? Нельзя! — с сожалением добавляет он минутой позднее. Я наконец-то прихожу в себя и мягко отстраняю его. — Извините, Алексей Викторович, но мне пора, — глупо улыбаюсь, когда самой хочется плакать от несправедливости. — Да, пока, завтра жду тебя снова, — улыбается он и чешет свой затылок. Я же быстро бегу к двери и выскакиваю на лестничную клетку, убегая к себе в квартиру. Боже, что я делаю, он же мой учитель! Всё, нужно забыть, что было, и начать наши отношения с чистого листа! Иначе быть беде…