Он стал моим учителем

День сегодня начался прекрасно. На улице было тепло и светило солнце. Пребывая в прекрасном настроении, я быстро собрался на работу и покинул свою квартиру. — Пока, мам, — выйдя на лестничную площадку, услышал я голос Мамедовой. Закончив с замком, обернулся и увидел перед собой девушку. Сегодня она была красивой, как никогда раньше. Её каштановые волосы, в творческом беспорядке падающие на открытые плечи и ключицы, манили ещё сильней. В этот раз девушка решила надеть черное платье, чуть выше колена, с открытыми плечами — очень красивое, я оценил. — Здравствуйте, — Мамедова заметила мой изучающий взгляд, чуть вздрогнула — видимо, от неожиданности — и мило улыбнулась. Так и не поняв, чего неожиданного она во мне, как в своём соседе, заметила, я едва заметно кивнул, улыбнувшись кончиками губ. — Привет, классно выглядишь, — мягко произнёс я, и она улыбнулась ещё шире. Правда, и смутилась она ещё сильнее, но это меня не пугало, ведь ей так шли яркие краски, выступившие на щеках. — Спасибо. Ну ладно, мне пора идти, — невинно улыбнувшись, заявила она, отворачиваясь. — А как же я? — спросил, ухмыляясь. Я подошёл к этому чистому созданию и взял за талию, словно она была моей девушкой. Эх, как я хочу этого… — Думаю, это не лучшая идея — стоять в обнимку перед квартирой моей матери, — покачав головой, прошептала она и аккуратно убрала мои руки с талии. — Почему? Я же не целую или что-то в этом роде, — оправдываясь, я не забывал поглаживать так кстати захваченную в плен ладошку. Мамедова напряглась, словно боялась, что я ненароком сделаю то, о чём потом пожалею, но я решил не заходить дальше положенного. В самом деле, не стоит шокировать, возможно, будущую тёщу. — А что ты хочешь? — Она моргнула, чуть склонив голову набок, и её чудные локоны качнулись, упав на прекрасные плечи. Усилием воли я отвёл взор от красных, словно спелые вишни, губ ученицы и сделал глубокий успокаивающий вдох. Так, успокойся, Алексей! Сегодня никаких поспешных шагов! — Просто хочу проводить тебя до школы, — я пожал плечами, так спокойно, словно делаю это каждый день. Несколько секунд Аиша смотрела на меня грустным взглядом, видимо, поняв больше, чем мне хотелось бы, но потом снова улыбнулась и едва заметно кивнула. Восприняв это как согласие, я расслабился, широко и довольно улыбнулся, и мы вышли из нашего подъезда, навстречу шумному городу, солнечному дню и прекрасной погоде. На протяжении всего пути мы смеялись. Солнце тепло пекло наши макушки, чириканье птиц, как ни странно, сегодня не раздражало, а, напротив, успокаивало… Мамедова со своей улыбкой напоминала дивного ангела, сошедшего с небес на грешную землю. Всю дорогу она уносила меня из жестокой реальности своими шутками и радостным взглядом, а под конец пути я стал чувствовать себя невероятно добрым — так на меня действовала эта удивительная девушка. Её звонкий смех ласкал мой слух, её прекрасное тело покоряло мой взор, а улыбка завораживала… — Люблю такое безмятежное утро, — неожиданно сказала Аиша, смотря на небо. Я немного смутился резкой переменой весёлого настроения девушки на более серьёзное, но решил поддержать разговор и издал какой-то трудноопределимый звук. Мамедова недоуменно посмотрела на меня и едва заметно улыбнулась, увидев отразившееся на моём лице недоумение. Я так и не смог понять, что же произошло. — Почему? — поинтересовался тихим голосом. — Не знаю, — пожала плечами девушка. — Наверно, потому, что тихое утро — начало спокойного дня. — Не всегда, — скептически заметил, остановившись в конце проулка, через который, пройдя мимо пешеходного перехода, можно было выйти к школе. Поняв, что разговор мне пришёлся не совсем по вкусу, Мамедова не стала его продолжать. Всё так же улыбаясь, она неожиданно взяла меня за руку — сама, сама! — и вкрадчиво спросила, глядя на мою ладонь и вырисовывая на ней своими тонкими пальчиками какие-то линии: — Ты первый или я?.. Мне стало щекотно, но руку отдёргивать очень не хотелось, поэтому я лишь молча наблюдал, что делала девушка. Может, это был какой-то ритуал? А может, Аиша просто хотела настроить меня на новый день, полный тревог и забот? — Давай я, а то учителю нельзя опаздывать, — нарушил тишину, когда она стала слишком очевидно давить на уши. — Хорошо. — кивнула Мамедова и с явной неохотой отпустила мою руку. Тепло тут же мгновенно покинуло последнюю. Ничего не ответив, ничего не сказав, я развернулся и потопал к школе. Как бы удивительно это не звучало, но я с удивлением заметил странную закономерность: нам не надо было говорить, чтобы понять друг друга. Молчание — лучше любых слов.

***

На первый урок ко мне пришли шестые классы. Несмотря на мои отчаянные попытки сделать из этого стада — а по другому и не скажешь! — подобие на грамотных людей, они оказались настолько глупы в русском языке, что я просто был вынужден поставить несколько двоек. В конце концов, это делалось для их же блага! Может быть, получив дома «люлей» за плохую оценку, эти горе-ученики возьмутся за ум и прекратят долбить мне мозги своим непроходимым тупизмом? — Смирнов, ты сегодня родишь правило, аль нет? — сидя на стуле, в который раз спросил я мальчишку. Он стоял передо мной, потупив взгляд в пол. Его рыжие волосы были взъерошены — не потому, что никогда не знакомились с расчёской, а от того, что он трепал их, когда нервничал. А нервничал на моём уроке Смирнов постоянно, ибо правила созданы не для таких как он, поэтому учить их, по версии этого двоечника, было необязательно! Что ж, инициатива наказуема, как говорил один очень мудрый древний человек. — Ладно, я всё понял. Садись, Смирнов, два. Опять, — спустя несколько минут томительных и абсолютно бесполезных ожиданий сказал я с долькой сожаления, вырисовывая названную мной оценку в журнале. Когда ученик, недовольно нахмурив густые брови, занял своё рабочее место, я вскочил со своего и неторопливо направился к доске, скомандовав нерадивым детям своим самым благожелательным голосом: — Сейчас открываем тетради и записываем новую тему. Но не думайте, что раз товарищ Смирнов перешёл Рубикон, то вас прошедшая тема никоим образом не касается! Если я завтра не смогу добиться от вас, что такое возвратные глаголы, то я… Неожиданный стук в дверь прервал мои речи, что, кстати, немного меня разозлило. — Войдите, — громко произнёс я, быстро окидывая взглядом присутствующих учеников. Неужели кто-то опоздал на урок? Но вошедший был не ребёнком… — Извините, Алексей Викторович. — На пороге кабинета стоял директор школы. Это был лысый мужчина плотного телосложения. Весёлый старик, даже очень. Мне нравился. — Ребята, вообще-то наш директор в кабинет вошёл. Не хотите поприветствовать его? — повернувшись лицом к классу, прошипел на детей. Шестиклассники, хоть и глупые по русской матчасти, намёк поняли, оторвали свои пятые точки от стульев и хором поприветствовали директора. Слава всему хорошему, хоть это они умели! Оставив детей в классе, мы с директором вышли в коридор, где я вопросительно поднял бровь. — Что-то случилось, Николай Борисович? — на ум пришли не очень хорошие ассоциации с хозяйкой моей — уже бывшей — квартиры. Надеюсь, старик пришёл не затем, чтобы сообщить радостную новость о моей отставке! Этого я не переживу, особенно сейчас, когда Мамедова… Так, не думать! Стоп! — Да ничего особенного, Алексей Викторович. Я просто спешил сообщить вам, что с этого дня вы назначены классным руководителем 10 «А». Светлана Николаевна, их классный, переезжает в другой город и вынуждена оставить этот пост, — с грустью в голосе сказал мужчина. Я быстро вспомнил, что в этом же классе учится Мамедова, и моё настроение сразу полетело вверх со скоростью хорошо пущенного ядра. Раз я стану новым руководителем самого прекрасного класса, то буду проводить много времени с моей «пятиклассницей»! Боже, небеса, спасибо за невероятный подарок! Я улыбнулся своим мыслям и ответил директору как можно сдержанно и серьёзно, но сам ликовал: — Что ж, я рад. Когда я смогу приступить? — Когда Аиша Мамедова напишет олимпиаду, — с улыбкой на лице — видимо, увидел мою — сказал он. Я согласно кивнул. — На этом всё, Алексей Викторович. Прошу прощение за вторжение, просто потом я бы мог забыть. Удачного вам вечера, — лукаво заметил он и ушёл, оставив меня невероятно окрылённым радостью. Таким образом, в скором времени мы с Аишей станем уже намного больше времени проводить вместе. Разве это не чудо?! С этой мыслью я провёл оставшиеся минуты до звонка. Дети, уже не первоклашки и даже не питомцы начального класса средней школы, понимающе глядели на мою улыбку и лыбились в ответ. В другом случае я бы обязательно сделал бы им выговор, но сегодня всё было иначе. После урока, который, к счастью, был последним, я отправился домой, чтобы подготовиться к занятиям с Мамедовой. Олимпиада была назначена на конец следующей недели, а мы только несколько тем повторили. Зато фильмы смотрели, Савельев! Чем ты опять недоволен? В почти торжественной тишине я вошёл в свою пустую квартиру. Честно говоря, у меня иногда мелькала мысль завести кота или собаку, которые меня бы ждали после работы. А то одиноко одному, очень одиноко… Думая об этом, я прошёл на кухню, ибо голод не тётка и даже не дедушка, который никогда не давал мне завтракать в детстве, если я не сделал зарядку. Никогда не любил готовить себе обед, но, не имея девушки, или домработницы, или вообще какой-нибудь женщины в радиусе квартиры, приходится делать всё самому. — Чёрт, возьми! — закричал я в бессильной ярости, когда мои котлеты, которые я купил в ближайшем магазине через дорогу, начали немилосердно подгорать. — Чё вам надо-то? — продолжал орать я на мясные изделия, как будто они могли мне ответить. Именно этот момент кто-то, очень несчастный выбрал для того, чтобы позвонить мне в дверь. — Ещё людишек нам не хватало! — окончательно распсиховавшись, кинул я полотенце, которым пытался придерживать сковороду, на стол, отправляясь к двери. — Здравствуйте, а у нас должны быть занятия… — В дверях стояла Аиша. Чёрт, я совсем с этими котлетами забыл о занятии! — Привет, проходи, не обращай на меня внимание, — сказал ей уставшим голосом, потирая закопчённый лоб — сгоревшие котлеты постарались, окаянные! Мамедова неуверенно вошла к моё обиталище, я тут же закрыл за ней дверь. Девушка деятельно принюхивалась. Интересно, что это она почуяла такого, что даже на меня не обратила внимание? — Алексей Викторович, у вас, кажется, что-то горит, — с опасением заметила девушка, посмотрев на меня. Кажется, я догадался… — Твою мать, котлеты! — тут я вспомнил, что не убрал их с плиты, которую, кстати, также забыл выключить. Да что за день такой?! Вероятно, это карма. Быстрее ветра бегу на кухню, где меня дожидаются исчадия ада, гордо именуемые прекрасной едой. К сожалению, им помочь уже ничем нельзя. Больно надо было! — Нужно было дошика купить и шавуху, и то был бы сытым сейчас, — грустно усмехнулся, смотря на горелые кругляшки, больше похожие на угольки, а не котлеты. — Нет, нужно было просто-напросто налить чуть больше масла, поджарить, а потом залить водой, — мягко заметила Мамедова, бесшумно вошедшая в комнату и находившаяся у меня за спиной. Она сидела за моим обеденным столом и, прикрыв рот ладонью, смеялась над горе-поваром. — Чего ты ржёшь? — мрачно поинтересовался я. — Умная такая? — Да не, просто ты у нас тупенький. — Девушка подошла ближе и потрепала меня по волосам. — Ага, только я злой, когда голодный, — зарычал я на неё в шутку и, осторожно прижав к столу, навис над тщедушным тельцем. — Могу съесть даже тебя, — прищурив глаза сказал ей. Мамедова заметно смутилась. Я внимательно смотрел на её лицо, пытаясь разглядеть в прекрасных глазах или страх, или желание. Однако в них не отражалось ничего, кроме какой-то неоформленной обиды и неопределённости. Поняв, что не стоило торопить события, которые сами сбудутся когда-нибудь, я просто расслабил руки, позволив девушке выбраться на волю. — Думаю, нам пора заниматься тем, что ты будешь делать на олимпиаде. А потом, если ты не против, сходим в кафе и нормально поедим, — сказал я строгим голосом, пытаясь как-нибудь скрыть своё вожделение. — Хорошо, — спокойно ответила девушка, кивая. Похоже, актёр из меня получился бы.

***

Мы занимались всего пару часов. Старались меньше отвлекаться на посторонние разговоры, что сделать было очень трудно. Ну, хотя бы просто потому, что Аиша Мамедова — самая красивая девушка на свете, а я — неудовлетворённый человеческий самец с активно работающим инстинктом размножения. Девушка манила меня с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Её каштановые локоны так и норовили обратить на себя внимание. Её взгляд карих глаз настолько завораживал, что невозможно было оторвать свой взор. Красивое, нет, шикарное тело, которое облегала чёрная футболка, и худые бёдра — джинсы синего цвета… Бо-о-о-оже, дай мне силу!.. — Мамедова, не знаю как ты, но я хочу жрать, — выдохнул я, наконец-таки проверив все тесты, которые трудолюбивая ученица уже успела накалякать. Благоразумно я промолчал, что помимо голода испытывал далеко не светлые чувства к её телу. Не сейчас. Аиша оторвалась от своих листков и улыбнулась. — Ну, я тоже голодна, — весело блестя глазами, протянула она. — Чур, сама платишь, — я указал на неё пальцем. — Так уж и быть, жмот. Но это только потому, что ты «благородно» обучаешь меня на дому, — собирая свои учебники, фыркнула она. Моя крошка, как же я тебя хочу…