Он стал моим учителем

      Мы с Мамедовой отправились в ближайшее кафе, которое находилось в пяти минутах ходьбы — сразу за моим стареньким домиком с шершавыми стенами в подъездах. Видимо, в нашей стране красиво выкрашенные подъездные стены — такая же редкость, как и хорошие дороги.       Зайдя в помещение, мы сразу непроизвольно почувствовали запах свежей выпечки. Тотчас захотелось съесть пару булочек с изюмом. Да, аппетит так и разыгрался. Мамедова бегло прошлась глазами по дешевому интерьеру заведения и мило улыбнулась, явно что-то подмечая в своих мыслях. Я взял её за руку и аккуратно повел в сторону окна, где был свободен один из столиков. На улице светило и сильно грело подмерзшую землю солнце, несмотря на то, что была уже поздняя осень. Немногие прохожие ползли по улице в своих тёплых пальто. Чаще всего были те, кто смог избавиться от бесполезной в такой жаркий полдень вещи — эти люди несли её в руках.       — Добрый день, — как только я захотел спросить Аишу, что же она хочет, к нам подошла обворожительная брюнетка, с хорошим… бюстом. Она была одета, как, в принципе, и весь персонал данного заведения — белую блузу с двумя верхними расстёгнутыми пуговицами, позволяющими увидеть неприлично глубокое декольте. Волосы брюнетки были собраны в конский волос, а улыбка так и сияла, приятно оттеняя пухлые губы, подведённые красной помадой. Эх, что же она своим видом со мной делала... Но я вовремя вспомнил, что рядом сидела моя Мамедова, и всё же сумел побороть в себе этот звериный инстинкт, после чего повернулся к Аише.       — Добрый. Я буду, пожалуй, — слишком резко схватил меню — так, что даже официантка немного отстранилась, видимо, посчитав меня психически нестабильным. Идиот. — Я буду кофе, борщ и котлеты с картофельным пюре, — быстро пробежав взглядом по скудному меню, дал свой заказ. Отчего-то сильно захотелось нормальной еды.       — А ваша дама? — как-то не по-доброму усмехнулась брюнетка, глядя на Аишу. Я тут же передал меню Мамедовой, чтобы та не обратила внимание на эту сисястую выдру.       — Моя дама сейчас выберет, — лукаво улыбнулся официантке. На бэйджике я прочёл, что её звали Анастасия.       — Мне, пожалуйста, сок апельсиновый и бисквитное пирожное, — внимательно осмотрев меню, ответила моя ученица, мило и добродушно улыбаясь. Анастасия приняла заказ и, ничего не сказав, ушла. Похоже, поняла, что здесь ей ничего не светит. Ну и плевать — таких, как она, вокруг пруд пруди.       — Ну что, Мамедова, готова к своей чертовой олимпиаде, из-за которой нам теперь придётся видеться значительно чаще? — заулыбался, как Чеширский кот, наблюдая за реакцией Аиши. Та только откинулась на спинку стула и немного ухмыльнулась, как бы принимая вызов. Молодчина.       — Я, в отличие от вас, Алексей Викторович, за это денег не получаю. Так что, — Мамедова постучала ноготками по поверхности стола, — терпите и молча получайте свои денежки, — она замолчала и широко улыбнулась. Всё-таки стержень у неё был всегда.       Я тоже заулыбался, видя, как она старается меня задеть. Сам виноват. Пора заканчивать этот спектакль и переходить в хорошие отношения.       — Лучше расскажи, как ты смогла так сильно измениться? — пододвинул стул ближе к столу, поцарапав пол. Чёрт, надеюсь, никто не заметил.       Девушка заметно погрустнела — видимо, не хотела вспоминать себя в прошлом. Да и я в мыслях чертыхнулся за свой тупой вопрос и хотел было уже извиниться, как она заговорила:       — Когда вы ушли из школы, я стала слишком замкнутой, тем самым оградившись от всего мира. Стала больше есть. В подростковом возрасте заедала весь стресс, который получала в школе. Да и родители дома нагнетали атмосферу своими скандалами. Из-за всего этого я набрала около десяти килограмм. Мой вес стал составлять восемьдесят шесть килограмм. Я бы продолжала много есть, если бы не смерть отца. Он разбился на машине вместе с моим братом, когда они ехали в прошлом году со дня рождения бабушки. С тех пор аппетит у меня отсутствует, а из-за стресса мой вес пришёл в норму. — На последних словах она тяжело вздохнула, поднимая голову к потолку. Видимо, скрывала свои слёзы. Сколько же она выдержала, бедняжка.       — Не нужно было отвечать мне, — сглотнул тугой ком в горле, увидев, как Аиша стёрла слезу. Держится.       — Всё хорошо, — Мамедова благодарно улыбается, но глаза по-прежнему красные.       Хочу посочувствовать своей ученице, сказать её слова поддержки. Но как только я открываю рот, приносят наш заказ.       — Приятного аппетита, — произнесла Анастасия и ушла, временами кидая презренный взгляд на Мамедову, которая принялась поглощать свой апельсиновый сок.       — Спасибо, — задумчиво протягиваю, сжимая в руках вилку. В голове лишь воспоминания, страшные воспоминания про все страданья, которые создал именно я...

***

       — Отдайте, это моё! — кричала тогда пятиклассница Мамедова, пытаясь вырвать из моих рук свой портфельчик с рисунком известного тогда клуба „Winx“.       — Заной ещё, — засмеялся в голос я, оттолкнув её от своей руки.       Бедная Мамедова упала рядом со стеной. Мои дружки-шакалы начали ржать, как кони, а я сделал затяжку и высыпал содержимое сумки на пол. Громко приземлились учебники и тетради маленькой Аиши. Оглядев всё это добро, я заметил какую-то яркую книжонку, похожую на дневник. Личный дневник.       — Опа! — оскалился и откинул сумку куда-то за спину, подняв с пола ярко-розовую книгу с плотной обложкой, где была написано что-то по-английски.       — Не трогай! — отчаянно закричала Аиша и подбежала ко мне, надеясь вновь выхватить из моей цепкой хватки свой дневник. Но не тут-то было, тогда я не хотел ничего, кроме как поиздеваться над жалкой шестиклассницей.       — А то что? — столкнулся лицом к заплаканной мордашкой девочки, принимая вызов и ещё выше поднимая дневник.       — Пожалуйста, — заплакала она, а я, как скотина конченная, только передразнил её и открыл книгу.       Почти половина листов была исписана какими-то непонятными записями, но тут мой взгляд упал на одну из них, самую приметную и написанную, похоже, в порыве эмоций:       „Люблю его, а он только издевается и ненавидит!“       — Вали отсюда, ты попала в капкан, — пробормотал я, впервые не озвучив прочитанное вслух. Быстро захлопнул книгу и протянул её зарёванной Мамедовой.       Тогда она посмотрела на меня глазами, полными слёз, но мимолётно улыбнулась и взяла сумку, начав быстро скидывать в неё учебники. Я же стоял в ступоре, наблюдая за её сборами и последующим уходом. Парни, моя банда, тоже были в шоке.       — Сава, ты чего? — издал смешок рыжий забияка Паша, переглядываясь с вихрастым Денисом.       — Ничего, — резко ответил им, доставая сигарету из штанов и вновь закуривая.       Ненависть и злоба охватили тогда моё бренное тело, но я не мог их показать, так как эти чувства были направлены на меня, а не на Аишу. Никто не говорил мне таких слов! Пусть и сопливые, пусть совсем наивные и детские, но горячие и искренние — эти слова были исповедью, а я... Только тогда я понял, что последний трус и сукин сын.

***

      Сейчас Мамедова сидит передо мной и пьёт сок — такая милая и улыбающаяся, а мне хреново за старого себя. Готов ли я снова сделать ей больно? Потому что моя любовь может оказаться и лишь мнимой игрой чувств.       — Вы чего не едите? — непонимающе подняла бровь Аиша, словно что-то подозревая. Я быстро прикрыл свои мысли тупой шутейкой:       — Жду, пока желудок приготовится, — защитная реакция — это улыбка. Аиша пожала плечами и улыбнулась в ответ, продолжая трапезу.       После кафе мы вернулись в мою квартиру и начали занятия. На протяжении часа просто дурачились, а ещё час всё-таки занимались. Она уже спокойно решала тесты, поэтому я решил, что пора переходить к написанию сочинения. Сев на стул напротив Мамедовой, я тихо наблюдал за её задумчивым лицом — как она по-детски надувала щеки и грызла колпачок ручки, явно продумывая каждое слово и предложение.       Понимаю, что не смогу забыть её никогда. Даже если улечу в другую страну, мысли мои всегда будут о ней. Чёрт. Похоже, это действительно любовь.       — Ну что, вполне неплохо, но нужно, конечно, закрепить результат, — наконец-то озвучил своё мнение о её сочинении.       — Я понимаю, нужно перечитать произведения, чтобы всё было идеально, — Аиша заправила прядь черных, как смоль, волос за правое ухо и положила свои тетради в маленькую коричневую сумку. Правильно, уже было поздно, пора собираться домой.       — Было бы отлично. В общем, жду тебя через три дня у себя. Закрепим всё, и я буду спокоен за тебя, — старался сказать это как-то фальшиво, как и положено учителю, но, похоже, не совсем получилось.       — Хорошо, — Аиша встала с дивана, на котором занималась, и отправилась в прихожую.       Я последовал за ней.       — До свидания, Алексей Викторович, — напоследок произнесла она и скрылась за моей массивной дверью.       — Пока, — тихо прошептал, стоя в прихожей. И квартира опустела без неё, и сердце словно остановилось, и тишина давила на уши, заставляя чувствовать себя, как в капкане.