Глава 17
4 октября 2016 г., 19:57
18 февраля
В эти два дня случилось много всего. И сейчас я расскажу об этом в хронологическом порядке. Итак, на следующий день после памятного случая с мокрицей я выходила из комнаты с некоторой опаской. Не особо хотелось выслушивать насмешки над своими страхами, тем более, что мне они совсем не казались смешными. Однако, кроме хитро подмигнувшего мне Тома, никто не проявил никаких признаков осведомленности. А Пита еще не было, видно, застрял в пробках в городе. Мы мило болтали о погоде, о природе, Фрэнк Мартин распустил передо мной хвост, совсем как павлин. Рассказывал, с какими знаменитостями ему довелось работать, но, как он сам заметил, ни у одного артиста не было такого замечательно пресс-атташе, как у группы «Whitchstone Pictures». Ребята лишь хитро посматривали на меня и усмехались, а я, несмотря на то, что великолепно понимала, что это всего лишь грубая лесть и попытка затащить меня на свидание или, что еще лучше, сразу в постель, краснела как школьница. Наконец, они пошли работать в студию, а я облегченно вздохнула и решила выйти, чтобы прогуляться и подышать воздухом, благо погода была великолепная, температура +10 и ярко светило солнце. Напевая про себя песенку М. Мэнро “I Wanna be Loved by You, just you, nobody else but you”, которую я, конечно же, мысленно обращала к Тому, я дошла до супермаркета, купила крем для рук и кое-что из еды и возвращалась назад, когда мне навстречу выплыл Фрэнк Мартин. - Здравствуйте. А разве вы не должны быть в студии? – удивилась я. - Мы решили сделать небольшой перерыв, я устал торчать там все дни напролет и решил немного размяться. Не хотите составить мне компанию? - Вообще-то, я уже возвращалась. К тому же я с пакетом, - показала я на свою ношу. - Ну, это не беда. Я помогу вам его нести. Пожалуйста, не отказывайте мне. Вы же помните, на что я когда-то пошел ради вас. Променял неделю на Сейшелах на неделю работы с «Whitchstone Pictures». - Но разве они этого не достойны? - Они-то может быть и достойны, но таких достойных много, а вы, - и он оценивающе окинул меня взглядом. – Одна. Почему бы вам не съездить туда со мной, когда я закончу работу? - Ну, как сказал однажды Велемир Хлебников, таких, как я, вообще нет. Хотя вам едва ли что-то говорит это имя. К тому же всё дело в том, что моя работа будет в полном разгаре, - ответила я, размышляя, как бы помягче послать его куда подальше и при этом не испортить отношения с Томом. Однако если Том станет подкладывать меня под этого типа, то грош ему цена. Но я все же надеялась, что он не поступит со мной так. - Глупости! - воскликнул между тем Франк. – Я поговорю с Томом и он вас отпустит. Мне он не откажет. - Но я не хочу, чтобы вы с ним говорили! – отрезала я. – Мне очень жаль, но даже если бы у меня была уйма свободного времени, я не поехала бы с вами. Дело в том, что я несвободна. - Вот как? А Том сказал, что у вас никого нет. «Говнюк!» - подумала я, однако не сказала этого вслух. - Том не может быть в курсе моей личной жизни. Вероятно, он что-то упустил. К тому же я ее не афиширую, - холодно улыбнулась я. - Что ж, понял. Не буду вам более досаждать, - проговорил он, протягивая мне пакет. - Благодарю вас, - ответила я и пошла к дому, строя на ходу планы мести. - Не ожидала, что ты займешься грязным сводничеством! – воскликнула я, залетая в столовую, где сидел и читал газету Том, и бросила на стул пакет с покупками. - Не понял? – поднял он глаза от Daily Telegraph. - Ты сказал Фрэнку Мартину, что я свободна и ко мне можно подкатиться! Типа «она не откажет вам, будьте спокойны, у нее никого нет»! Да кто ты вообще такой, чтобы распоряжаться моей личной жизнью?! - И в мыслях не имел, - невозмутимо проговорил он, вновь погружаясь в чтение газеты. - Да что ты вообще знаешь обо мне?! – воскликнула я, возмущенная этим неприкрытым безразличием. - По правде сказать немного, - сложил газету Том – очевидно, понял, что почитать ему здесь спокойно не удастся. – Никак не ожидал подобной реакции на невинное предложение. - Невинное?! Ты считаешь предложение переспать невинным?! – от возмущения я едва подбирала нужные слова, потому что больше всего мне хотелось послать его исконно русским, великим и могучим. - Ну, когда-то ты так не возмущалась по этому поводу. Не думал, что это заденет тебя сейчас, - ответил он, вставая из-за стола. - Когда-то? – переспросила я, не совсем понимая, куда он клонит. - Да. Когда-то в студии, перед гастролями в Америке, - объяснил он, стоя напротив меня и глядя прямо в глаза. «В студии. Вот мы и вернулись к нашей излюбленной теме. Так вот, значит, как он воспринял это. Как обыкновенную неразборчивость! И целовал меня вчера тоже потому, что был уверен, что я не откажусь». Это был удар ниже пояса. Я почувствовала, что мне стало трудно дышать от боли, и захотелось сказать что-то обидное, чтобы он тоже почувствовал эту боль. А еще лучше ударить его наотмашь по лицу, чтобы на щеке проступили красные пятна, как отпечаток, как печать, каинова печать. Но я не могла его ударить, не имела на это права. Да и что такое я могла сказать ему, чтобы обидеть. Он был неуязвим. Он же не любил. Он даже не понял, что меня так задело. Я отвернулась, чтобы он не видел моих слез. В это время в комнату почти вбежал запыхавшийся Пит. - Извините. На улицах ужасные пробки. Выехал всего на десять минут позже, а там уже не протолкнешься, - оправдывался он. - Ну вот. А мы по твоей милости должны слоняться без дела. А к нашей Алисе начал клеиться Фрэнк. - Ну, это он и без моей, так сказать, помощи сделал бы. Он давно уже на нее посматривает. - Но ты предоставил ему идеальную возможность, - возразил Том. - Довольно, - не выдержала я этого лицемерия. – Повод ему предоставили гораздо раньше, и сделал это ты! И схватив со стула пакет, я вышла из столовой. В тот день я больше не выходила из комнаты, даже на обед и ужин осталась у себя, несмотря на приглашения Ричарда и Пита. Сославшись на головную боль, я предпочла давиться шоколадками и йогуртами, предусмотрительно купленными в супермаркете. И после просмотра футбольного матча «Арсенал – Ливерпуль» отправилась спать. Проснулась я посреди ночи от безумной жажды. Мне казалось, что если я немедленно не выпью воды, то просто умру. Из крана я пить не могу. Конечно, может, в Англии вода и нормальная, но еще со времени жизни в России меня приучили ни при каких обстоятельствах не пить воду из крана. И вот я встала, надела тапочки и, как была, в легкомысленной ночнушке, оставлявшей мало простора для воображения, спустилась на кухню, налила в стакан минералку и стала жадно пить. В этот миг мне послышался какой-то шорох и, оглянувшись, я увидела Тома. Сердце мое бешено заколотилось, я отвернулась, делая вид, что не заметила его, и продолжала пить. Но даже не глядя, я спиной ощущала его присутствие, слышала его дыхание, чувствовала жар, идущий от его тела. Мозг приказывал мне бежать прочь, но тело не слушалось, и я не могла сдвинуться с места. Вскоре, совсем как когда-то в студии, я почувствовала его руку, скользящую вверх по моему бедру. Сначала по внешней, а затем по внутренней стороне. Я вцепилась в стакан, словно в спасательный круг, и мне казалось, он вот-вот треснет под моими пальцами. Я почти не дышала, боясь отвлечься от передвижений его руки. Все было совсем как тогда. Только на этот раз, когда его рука пошла вверх, я не стала сжимать ноги, а наоборот, раздвинула, позволив ему трогать меня. И когда его пальцы оказались внутри, я наконец смогла с шумом выдохнуть и поставила стакан на стол. Все так же, не поворачиваясь к нему, я нащупала рукой его член, твердый, горячий, и обхватила его пальцами. Он приник к моей шее, наше дыхание смешалось, и я повернула к нему лицо, чтобы слиться в поцелуе, но тут… Я закричала. Потому что это уже был не Том. Это был Мэрилин Мэнсон, о котором Фрэнк Мартин рассказывал сегодня за завтраком. Я закричала еще раз и… проснулась. Я была вся в поту. Меня бил озноб. Да ещё этот сон. Он был такой реальный, что я вся промокла. С чего это мне приснилось? Том никогда не проделывал со мной ничего подобного пальцами. «И теперь едва ли проделает», - с тоской подумала я, вспомнив наш утренний разговор. А еще я с ужасом поняла, что безумно хочу пить. Но ничего - у меня есть бутылка минералки. Вот она. Совершенно пустая. Выбора нет – надо спускаться вниз, на кухню. Однако я решила не рисковать и на всякий случай надела поверх рубашки длинный свитер, в котором ходила по дому. Он доходил мне почти до середины бедра и скрыл под собой мою ночнушку, которая, как и в моем сне, оказалась довольно легкомысленной. Стараясь не шуметь, я спустилась по лестнице, зашла на кухню, включила свет и увидела…Тома, который сидел на подоконнике и курил. - Я… Я вода, - сказала я, совершенно ошалев от увиденного. Но почувствовав по его удивленному взгляду, что сказала что-то не то, поправилась: - То есть я воду взять хочу… я… пожалуйста, - добавила я, чувствуя себя совершеннейшей идиоткой. - Вода здесь, - указал Том на стол, где стояла минералка. - Да? Спасибо, - ответила я, схватила бутылку и уже готова была бежать прочь, когда за спиной раздался его голос. - Алиса. Боже, в нем была такая сексуальная хрипотца! Что он делает со своим голосом, чтобы он так потрясающе звучал? Что он делает? Он же погубит меня! - Нам надо поговорить, - продолжил он, не догадываясь о моих терзаниях. - Да, босс, - повернулась я к нему, прижимая бутылку к груди, словно она была мне родной. – Вы недовольны моей работой? - Нет, с чего ты взяла? – горячо возразил он, подходя ближе. – Как я могу быть недоволен твоей работой? - Но помнится, вы как-то высказали мне недовольство по поводу моих опозданий и еще кое-чего. И вы были правы, я действительно не совсем хорошо справлялась со своими обязанностями, - ответила я, отступая назад и изо всех сил стараясь не думать, как притягательно звучит его голос. - Алиса, забудь обо всем, что я тебе когда-то говорил. И особенно прошу тебя забыть о тех словах, что я сказал тебе сегодня утром. - Вы имеете в виду слова о моей неразборчивости? – старательно изображая безразличие, уточнила я - Пожалуйста, не повторяй этого. Сам не знаю, почему я сказал это. Вернее, знаю. Я злился. Был зол на себя, что не могу выбросить тебя из головы, на тебя, что не впустила меня прошлой ночью, хотя я целый час лазил по ванной в поисках этой гнусной сороконожки! – Том, отчаянно жестикулируя, ходил по кухне, а я стояла, смотрела на него во все глаза и никак не могла поверить собственному счастью, тому, что мужчина моей мечты, всегда такой холодный и сдержанный, теперь открыто говорит о своих чувствах ко мне, мучается у меня на глазах. А ведь еще полчаса назад я была уверена, что он ненавидит и презирает меня. - Я говорил тебе правду, когда предлагал оставить всё, как есть в ту нашу ночь перед отъездом. Тогда я еще не любил тебя или думал, что не люблю. Не знал, что люблю, - поправился он. – По крайней мере я был уверен, что смогу спокойно находиться рядом с тобой и не хотеть к тебе прикоснуться. Но чем дольше ты была рядом, тем сильнее отдалялась и тем тяжелее мне было мириться с твоей отчужденностью и безразличием. А в тот день, когда мы снимали клип и я увидел тебя в объятиях Криса, я понял, что не могу так больше, что хочу, чтобы ты была моей, хочу сам принадлежать тебе! Со мной такого давно уже не было. - Что же мешало тебе сказать об этом раньше, тогда в Америке? – едва шевеля губами от изумления, спросила я. - Я принес тебе кассету, думал, что ты все поймешь, но ты не пришла. - Я не посмотрела ее в тот вечер, я была сбита с толку нашим с тобой разговором и совершенно забыла о ней, - ответила я. У меня в памяти всплыли события тех дней. – К тому же ты всего лишь извинился за нанесенное оскорбление… - Я решил, что тебе наплевать, что мне не угнаться за Крисом и больше пытаться не стоит. - И потому переспал с фанаткой, а потом еще с кучей девиц не самого тяжелого поведения, - договорила я. – Тебе не кажется, что это не самый лучший способ выражать свою любовь? - Говорю же, я был уверен, что мне ничего не светит, потому и пытался забыть тебя как можно быстрее, - ответил Том. - Быстро же ты сдался. - Наверное, ты права. Но я уже не мальчик, который станет петь серенады под окном любимой и лезть к ней в окно, чтобы усыпать розами подушку. Я уже вышел из этого возраста и никогда в него не вернусь. Может, я слишком стар и циничен для тебя? Может, мне не стоит морочить тебе голову своими чувствами? «Конечно, ты привык, что это женщины лезут ради тебя в окна, распевают серенады под балконом и посвящают тебе стихи. Зачем же тебе стараться?», - подумала я, но ничего не сказала. Том был прав: для такого человека, как он, то, что он уже сделал, было большим шагом. Имела ли я право требовать от него большего? - Так как? Мне стоит пытаться? – повторил он, не получив от меня вразумительного ответа. - Даже не знаю, что тебе сказать, Том. Что ты хочешь услышать? Что я люблю тебя? Думаю, это уже ни для кого не загадка. По крайней мере Крис узнал об этом в первый же день моего пребывания в Лондоне. Да и ты не мог не почувствовать. Хотя бы тогда в студии, когда мы занимались сексом. Ведь я действительно занималась любовью, неужели ты ничего не заметил? А теперь, когда ты вот так стоишь и говоришь о своих чувствах, я боюсь. Боюсь, что это всего лишь минутное настроение и что, когда оно пройдет, ты просто безжалостно отбросишь меня. Ты ведь умеешь быть жестоким, верно, Том? - Когда мы любим, мы становимся особенно уязвимы. Я не хотел причинять тебе боль, я всего лишь пытался заглушить свою. - Но ты причинил ее. - Я же сказал, что сожалею. Чего же ты хочешь еще? Чтобы я встал на колени?! – не выдержал он. – Я не могу ничего изменить. Несмотря на слова Шекспира, что наш мир театр, я не смогу переиграть неудачную сцену и я не в силах вычеркнуть ее из твоей памяти. Я могу лишь сказать, что мне очень жаль. - Мне тоже жаль. - Чего? Чего тебе жаль? Это значит «нет»? Я лишь отрицательно покачала головой. - Нет, мне жаль, что мне так страшно. Я никогда не думала, что буду так бояться наших отношений. Подумать только: я мечтала об этом с семнадцати лет, а теперь… Как бы я хотела просто без оглядки на кого бы то ни было любить тебя и забыть о своих страхах. Но, может быть, это уже невозможно в моем возрасте. Ты сказал, что ты уже не мальчик, но ведь и я не наивная школьница. - Это возможно в любом возрасте. Просто здравый смысл никогда не отказывает тебе. Что ж, может, за это я тебя и полюбил. И готов принять тебе со всеми твоими сомнениями, - пошутил Том. Точнее, я очень надеюсь, что он пошутил. - Подумай, - добавил он. – Кто-то ведь должен отгонять от тебя сороконожек? Конечно, ты можешь сказать, что с этим вполне справится Крис, но… - Пожалуйста, давай не будем впутывать сюда Криса, - взмолилась я. - Но почему же? Ведь рано или поздно эта тема всплывет, так почему бы не поговорить об этом прямо сейчас? - Я вообще не понимаю, почему эта тема должна всплывать. Почему, даже объясняясь в любви, ты не можешь отвлечься от каких-то воображаемых соперников?! – все более злясь на его упрямство, воскликнула я. - Воображаемых? Вовсе не воображаемых. А говорю я об этом потому, что не хочу делить тебя с другими. - Тебе не придется делить меня с другими, если ты сумеешь убедить меня принадлежать тебе, - ответила я, устав от этого, начинающего казаться бесконечным разговора. - Но разве не это я пытаюсь сделать последние полчаса?! - Ну, случай с сороконожкой меня почти убедил, - скромно опустила я глаза. А Том лишь этого и ждал. - Убедил?! – воскликнул он, подлетая ко мне. – И ты молчала?! - Ну, ты сам ушел от темы, - ответила я, не в силах больше скрывать идиотски счастливую улыбку. - Прости, малыш. Я постараюсь исправиться и больше не болтать так много, - проговорил он и нежно поцеловал меня. - Так ты принимаешь мое предложение? – не прекращая целовать меня, спросил он. - Я не совсем понимаю, в чем оно заключается, но начало мне определенно нравится, - в перерывах между поцелуями пробормотала я. - Тогда, может, к тебе? – предложил Том, подхватывая меня на руки. - Ага. Только воду не забудь, - вспомнила я и схватила со стола бутылку. А потом мы занимались любовью, нежно и страстно одновременно. Том оказался потрясающим любовником. Теперь, когда ему не надо было контролировать свои эмоции, постоянно напоминая мне и себе, что на самом деле это ничего не значит, он проявил себя с лучшей стороны. И я тоже могла без страха стонать от наслаждения, прижимаясь к нему всем телом, чтобы стать одним целым. Никогда я еще не чувствовала себя такой счастливой. Если раньше оргазм случался со мной от одного звука его голоса, то что говорить теперь? Всё мое тело превратилось в одну эрогенную зону и каждое его прикосновение доставляло невероятное наслаждение. - Тебе понравилось? – спросила я его, когда мы лежали, обнявшись. - Очень. Мне уже давно не было так хорошо. И сказать по правде, я думал, уже и не будет, - взъерошив мне волосы, ответил Том. - А почему ты не спрашиваешь, понравилось ли мне? - Судя по твоим крикам, это поняли все в доме. - О, Боже! Неужели я так вопила? – испугалась я. – Какой кошмар, - и я спрятала лицо у него на груди. - Ужас, - бормотала я. – Теперь я ни за что не выйду из комнаты. - Да брось, я пошутил. Здесь довольно толстые стены, так что, вероятнее всего, никто ничего не слышал. Разве только Пит поднялся ночью в туалет. - Пит там, у себя?! Он не уехал домой?! О, горе мне, горе, позор мне, - простонала я. Но тут до меня начало кое-что доходить. - Постой, но если Пит там, а Фрэнк Мартин в твоей комнате, то где же должен был спать ты? - А почему, ты думаешь, я сидел на кухне? Именно там я собирался провести всю ночь. На подоконнике с сигаретой, Но затем пришла ты и спасла меня, - положив руки за голову, хитро посмотрел на меня Том. - Ах, ты! – воскликнула я и вскочила в постели. – Так ты просто поиздевался надо мной. Устроил весь этот спектакль, чтоб тебе было, где переночевать и кого трахнуть! Уходи, знать тебя не желаю! - Алиса, ты что, правда веришь в этот бред? – изумился он, вставая с подушек. - Уходи, - повторила я, стараясь не смотреть на него. - Но это же шутка. Ты что, серьезно думаешь, что я стал бы говорить все это, чтобы переночевать в кровати? Да Фрэнк уехал вчера вечером. Ты можешь пойти и проверить, если не веришь мне. - Ты не шутишь? На этот раз? – недоверчиво посмотрела я на него. - Никаких шуток, клянусь, - положил он руку на сердце. - Ах, ты! – снова воскликнула я и легонько стукнула его кулаком по груди. – Я тебя убить была готова! - Тогда ты употребила не те слова. Ты должна была сказать «умри», а не «уйди», - рассмеялся Том и сгреб меня в охапку. И я вновь почувствовала себя счастливой и беззаботной, а еще отчасти глупой. Как я могла так сразу усомниться в его чувствах? - Прости меня, - едва слышно пробормотала я. - Простить? За что? - Что я так развопилась. Обычно я веду себя более сдержанно. - Ну, мне редко приходится наблюдать тебя спокойной. И знаешь, я отчасти рад, что способен вызывать у тебя столь сильные эмоции. Мне не оставалось ничего иного, как взглянуть на него с притворным возмущением. Вскоре мы заснули, и мне снилось, что я плыву по морю на матрасе или на плоту, рядом тихо плещут волны и ласково пригревает солнце. Я проснулась, увидела рядом с собой лицо спящего Тома, и меня наполнило ощущение безмерного счастья. Оно переполняло меня и мне казалось, что еще чуть-чуть и я взлечу, словно наполненный гелием шарик. Я вглядывалась в его, ставшие мне родными черты, которыми столько раз любовалась на фотографиях, и не могла поверить, что это я лежу в объятиях своего любимого мужчины. Я так привыкла видеть рядом с ним других женщин, что то, что происходило сейчас, казалось мне чем-то из области фантастики. Затем, подумав, как я ужасно выгляжу после сна и что у меня, должно быть, пахнет изо рта, я бесшумно выскользнула из кровати и прошла на цыпочках в ванную. Я приплясывала возле умывальника, когда дверь открылась, и вошел Пит. Я была так счастлива, что забыла о существовании других на этой планете. Какой счастье, что он не застал меня, сидящей на унитазе! - О, извини, - испугался он, поспешно закрывая дверь. - Нет, это ты меня извини, Пит, - побежала я следом за ним. – Я уже ухожу, так что через пять минут ванная освободится! - Кто это сказал, что она освободится? – провозгласил Том, входя в ванную. Похоже, я забыла про все замки. - Тише, - испугалась я. – Там Пит. Что он подумает? - А что он может подумать? Думаю, ничего плохого. Вот если бы у тебя в ванной была женщина, тогда… - Том, ты совершено невозможен. Оставляю тебя в ванной, но только, пожалуйста, запри дверь. - Ты меня больше не любишь? – сделал он обиженное лицо. - Очень люблю, но прошу тебя, закрой дверь, - повторила я и выскользнула из ванной. Однако мне совсем не хотелось возвращаться к реальности, и я снова нырнула в постель, еще хранившую тепло Тома и запах его туалетной воды. Я обняла подушку, на которой он спал, и крепко прижала к груди. В таком виде он и застал меня, когда вышел из ванной. - Все нежишься, плутовка? – пошутил он, хлопая меня легонько по попе. - Пит тебя не заметил? – вскочила я. - Черт, Пит! Я совершенно забыл, что надо открыть дверь, так спешил к тебе, - хлопнул себя по лбу Том. – Пойду открою. - Не надо. Я сама, - воскликнула я и побежала открывать, но было поздно. Отчаявшийся попасть в ванную Пит уже стучал в дверь моей комнаты. И конечно Том ему открыл. Вернувшись в комнату, я застала их за милой беседой. - Теперь понятно, почему я не могу попасть в туалет, - подмигнул мне Пит. - Прости, пожалуйста, мы… - начала было я, но Пит жестом остановил меня. - Стоп, не извиняйся. Я лишь хочу предложить вам кое-что, вернее, тебе, Том. Не хочешь ли ты поменяться со мной комнатами? - Не знаю, стоит ли. Нам ведь скоро переезжать, - промямлила я, но Том воскликнул: - Отличная идея! Прямо сейчас и поменяемся. Вернее, минут через тридцать. Я даю тебе время принять душ, - обратился он к Питу. - Я так и подумал, - подмигнул он. - Ты чем-то недовольна, Алиса? – повернулся ко мне Том, когда Пит вышел. - Я… я просто не уверена, что мы достигли достаточной степени близости, - попыталась объяснить я, понимая, что возражать уже не имеет смысла. - М-м, ты считаешь? – промычал он, целуя меня в плечо и спуская с него бретельку рубашки. - Том, прекрати, - сопротивлялась я, помня, что с минуты на минуту в дверь может постучать Пит. - Не волнуйся, Пит не придет. Он понял, что раньше, чем через полчаса нас не стоит беспокоить, - продолжал он целовать меня, спустив мою ночнушку до пояса. И мне не оставалось ничего иного, как рухнуть в его объятия. Да я не особо и сопротивлялась. Можно даже сказать, хотела этого. Да я просто мечтала об этом! - Ну что, теперь мы достигли необходимой степени близости? – спросил меня Том, когда мы, утомленные и счастливые, лежали в постели. - Не знаю, - поцеловала я его. – Может, попробуем еще раз, чтобы я могла принять окончательное решение? - Да ты просто ненасытна, - хохотнул он, склоняясь надо мной. - Ну как? – еще через полчаса переспросил он. – Считаешь ли ты, что тот факт, что мы занимались сексом четыре раза за эту ночь, дает мне право рассчитывать на общий с тобой туалет? - Всего четыре раза?! – притворно изумилась я, но увидев, что Том вовсе не в восторге от моей шутки, поспешила добавить. – Ты видимо решил дотрахать меня до бессознательного состояния, чтобы я была согласна на всё. - Фи, как грубо, – скривился он. – Хотя идея хорошая. - Нет, не надо. Я согласна. Переезжай! – засмеялась я, увидев его плотоядную улыбку. - В конце концов, между нами всегда будет этот туалет, - утешил он меня, и мы расхохотались. Обожаю смеяться, лежа на спине – возникает ощущение, что паришь среди облаков. Обожаю лежать в кровати рядом с Томом. Обожаю его голос, запах и прикосновения. Обожаю заниматься с ним сексом. Обожаю Тома Тэндли, мужчину моей мечты, ставшей реальностью. Сейчас я лежу в постели и пишу обо всем, что произошло за эти два дня, а он репетирует там внизу, и нет никого на свете счастливей меня. Но скоро мне тоже придется спуститься и взглянуть в глаза остальным участникам группы, потому что я БЕЗУМНО ХОЧУ ЕСТЬ!!!
