Мама, я рокера люблю!

20 февраля

       Сегодня утром я решила заняться своей фигурой и отправилась на пробежку. Пробегая мимо супермаркета, я увидела выходящего оттуда Криса, которому пришло в голову составить мне компанию.        - Не помешаю? – спросил он.        - Tu non disturbi mai, - по-итальянски ответила я, что означало «Ты не можешь помешать».        - С чего бы это такая любовь к спорту? Не замечал раньше.        - И правда странно. Ведь обычно ты замечаешь всё.        - Так всё-таки? – настаивал он.       - Ну, Ленни сказала, что Том кидается на всё, что движется, вот я и решила соответствовать и больше двигаться.        - Так это все ради Тома?! – воскликнул он и даже остановился от возмущения.       - Ну и ради себя тоже. Ой, только не делай такое лицо! Раньше ты понимал мои шутки.        - Так это шутка? Слава Богу. А то ты уже начала меня пугать. Поверь, Том не стоит таких жертв.        - Быть стройной и подтянутой не такая уж жертва с моей стороны, не находишь? - отрезала я, и мы побежали дальше.        - Кстати, что ты думаешь о Ленни? – спросила я чуть позже.        - В каком смысле? С какой стати я вообще должен о ней думать? – не понял Крис.       - Ну, хотя бы потому, что она очень много думает о тебе.       - С чего это ты взяла? Это она тебе сказала? – внезапно забеспокоился он.       - А, значит, ты всё знал и притворялся невинной овцой! – воскликнула я.        - Что знал? О чём?        - О том, что она влюблена в тебя, - проговорила я и остановилась, чтобы отдышаться.        - Кто влюблен? Ленни? – останавливаясь рядом со мной, переспросил Крис и добавил:        - Не говори глупости! Она не способна любить. Настоящая папина дочка – любит только себя.       - Но Том же способен. Он любит свою дочь.        Как бы я хотела добавить: «Он любит меня», но, к сожалению, в этом у меня не было такой уверенности.       - Тогда почему он не живет с ней? – задал провокационный вопрос Крис.       - Потому что она живет там, где ей лучше, вместе со своей матерью. У нее есть настоящий дом. А что может дать ей Том? Показать все разнообразие поз, описанных в Камасутре?        - А что он тебе их все показывал? И на практике применял? – подмигнул Крис. Но я не стала отвечать и, не видя смысла спорить, побежала дальше.       Когда мы вернулись, все сидели в столовой, решив, очевидно, позавтракать дома. От моего внимания не ускользнуло, как переменилась в лице Ленни, увидев нас вдвоем. На Тома я посмотреть не догадалась А зря. Он тоже был явно не в восторге. О чём и сообщил мне после завтрака.       - Ты куда-то выходила? – начал он издалека.       - Да, - нежно целуя его в щеку, ответила я и посмотрела на него словно кошка, которая просит, чтобы ее почесали за ухом.       - Вы ходили с Крисом? – словно не замечая этого, продолжил свой допрос Том.        - Нет. Мы встретились у супермаркета, - снова поцеловала я его.        - Ты что, ходила в супермаркет? – не сдавался он.        - Нет. Крис ходил.        - А куда ходила ты? – спросил Том, но я не стала больше отвечать на эти дурацкие вопросы, а лишь прижалась губами к его губам, заставляя замолчать.        - Просто ненавижу просыпаться, когда тебя нет рядом, - отстраняясь, проговорил он и, взяв мое лицо в свои ладони, пристально посмотрел мне в глаза и добавил:        - Особенно когда не знаю, где ты в это время находишься.       Я не стала говорить ему, что вероятнее всего он был обеспокоен не столько моим отсутствием, сколько тем, что отсутствовала я одновременно с Крисом. Мне не хотелось портить пререканиями такой момент, ведь это было одно из тех редких мгновений, когда Том решился заговорить о своих чувствах ко мне. Мне казалось, что я могу простоять так, обнимая его, целую вечность, но нам помешали. Словно из-под земли выросла Ленни.        - Папа, - противным слащавым голоском проговорила она. – Можно, я пойду погуляю?        И ни слова о том, что «помешала, извините» и все такое, что говорят в подобных случаях.       - А разве ты уже выучила уроки? – нехотя разжимая объятия, проговорил Том.        - Нет, но я думала, что… - начала было она.        - Ну так пойди и позанимайся. В два часа я приду и все проверю, - твердо сказал он, а затем уже мягче добавил:        - Кстати, хотел тебе сказать, мы с Алисой встречаемся.        - Вот как? – сказала Ленни, причем было совершенно непонятно, какое это произвело на нее впечатление.       - Зачем ты сказал ей об этом вот так, в лоб? – попеняла я Тому, когда она ушла.       - Потому что устал скрываться, потому что хочу, чтобы все знали, что ты – моя девушка! – и он крепко обнял меня и поцеловал.       Часов в двенадцать, когда ребята репетировали в студии, а я занималась обзвоном фотографов для создания обложки нового альбома, в дверь постучали.        - Войдите, - крикнула я и почти не удивилась, увидев мнущуюся на пороге Ленни. Однако она быстро совладала со своей застенчивостью.        - Надеюсь, ты не станешь требовать, чтобы я звала тебя мамой, - сразу перешла она к делу.        - Э-э… нет, - только и смогла ответить я, слегка ошарашенная таким напором.       - Ну вообще-то я пришла к тебе не за этим. Я хотела тебя кое о чём спросить.        - Наверное, с уроками надо помочь? – не без ехидства осведомилась я.        - Нет, - она словно не заметила подкола. - Ты ведь дружишь с Крисом?        - Ну, можно и так сказать.       - Я хотела узнать, у него кто-нибудь есть?        - Кто-нибудь? – непонимающе подняла я брови.        - Ну да. Кто-нибудь. Девушка есть у него? – раздраженная моей непонятливостью и пикантностью сложившейся ситуации, спросила Ленни.        - Ну, наверное есть. Я, знаешь ли, не интересуюсь его личной жизнью. Мы обсуждаем исключительно деловые вопросы, - соврала я.        - Ну а ты могла бы сделать это для меня? Ну, в смысле узнать, есть ли у него девушка? – уточнила она, видя мое озадаченное лицо.        - А я со своей стороны обещаю не мешать развитию ваших с папой отношений, - добавила она, не услышав согласия.        - Это больше похоже на шантаж, - ответила я, поражаясь подобной наглости. Да с чего это соплячка взяла, что может помешать развитию наших с Томом отношений? Если кто и может этому помешать, так только мы сами. Но я не стала разочаровывать Ленни и развеивать ее уверенность в своих силах.        - Хорошо, я попытаюсь выяснить для тебя это, если ты, конечно, пообещаешь не вмешиваться в наши с твоим папой отношения, - ответила я, мечтая о том, чтобы она побыстрее убралась.        - Надеюсь, ты понимаешь, что все это должно остаться между нами? – с серьезными видом спросила нахалка.        - Конечно, - так же серьезно ответила я, и она наконец ушла.       Однако я недолго держала в голове ее просьбу и скоро совсем ушла в работу. Ведя небольшие записи достижений группы «Whitchstone Pictures» во время нашей жизни за городом, я составила небольшую летопись этого периода их жизни и подумала, что в будущем она может мне пригодиться. Привыкнув в пору своей журналистской деятельности все время что-то творить, я порой испытывала тоску по тем временам и неотрывный от нее творческий зуд. Конечно, я могу вести свой дневник, но его-то я пишу не для чужих глаз, по крайней мере, не имею намерения выносить его на суд общественности в ближайшее время.       Так вот, сидела я себе, писала эту летопись и не заметила, как пролетело время. А между тем ребята уже закончили работу в студии, собрались ужинать и, наверное, недоумевали, почему меня нигде не видно. Ведь обычно к этому времени я сама спускалась в столовую или вытаскивала их куда-нибудь поесть, поскольку они, заработавшись, вполне могли засидеться до полуночи. А тут все вышло иначе. Думаю, не терпелось меня увидеть и Ленни, которая ожидала новостей о Крисе. В общем, в восемь вечера в мою дверь постучали. Затем она приоткрылась, и Том вошел в комнату.        - Привет. К тебе можно? – спросил он, склонившись надо мной и поцеловал в косточку, между спиной и шеей.        - По-моему, этот вопрос уже просто неуместен, - ответила я, закрывая тетрадь с записями, поскольку мне не хотелось, чтобы Том видел их в черновом варианте. Хотя он едва ли смог бы что-нибудь понять, я ведь писала по-русски. Но все же некоторые слова были слишком узнаваемы.        - Что это ты от меня прячешь? – с напускной суровостью спросил он.        - Ничего, - поспешно ответила я. – Это мои личные записи. Я веду дневник.       - И про меня там пишешь? – спросил он и поцеловал меня в затылок.       - Ну как же без тебя обойтись?       - Дашь как-нибудь почитать?       - Нет, - отрезала я, а затем добавила:        - Ну разве что мемуары писать начну или автобиографию… Тогда дам. Пришлю тебе по почте сигнальный экземпляр.       Но Том уже не слушал. Он пожирал меня взглядом, а затем проговорил севшим голосом:        - Меня сейчас обуревают две низменные страсти или потребности, уж не знаю, как это назвать: я хочу есть и я хочу отыметь тебя прямо на этом стуле. И я не могу понять, какая из них сильнее. Просто разрываюсь.       - Это фундаментальные потребности в шкале Маслоу, - уточнила я. – Но тебе придется определиться, потому что совместить их нам едва ли удастся. К тому же меня обуревают те же низменные страсти. Ты же все-таки мужчина. Прими решение, чтобы мы не умерли от голода и вожделения.        - Нас ждут внизу, - нерешительно начал Том.       - И они очень хотят есть, - добавила я.        - Но если нас долго не будет, они поймут, что нас задержало что-то важное, и начнут без нас, - завершил он и, раздвинув мои колени, нежно притянул меня к себе.

21 февраля

      Вчера у меня не было никакой возможности рассказать вам обо всем, что со мной произошло, поэтому я наверстаю это сейчас.       Итак, мы с Томом мило нежились в постельке, когда стук в дверь оторвал нас от этого приятного занятия. Открыв, я увидела Ленни с подносом, уставленным тарелками.       - Привет. Я уже отчаялась вас увидеть и принесла поесть, чтобы вы не умерли с голода, - мило улыбнулась она.        Чертовка! Более чем уверена, что ей плевать на меня. Просто хочет выяснить насчет Криса.       - Я? Или мы? – спросила я, на этот раз проклиная особенности английской грамматики.        - Вы. Ты и папа. Он ведь здесь? – ответила она, злясь на то, что ей приходится стоять как идиотке с подносом в руках перед дверью.       - О, детка. Привет. Ты решила принести нам поесть? Как мило с твоей стороны, - нарисовался за моей спиной Том. Воспользовавшись моментом, он успел одеться, и теперь только я стояла в одной рубашке на голое тело, компрометируя себя. Хотя кто может поручиться, что я не расхаживаю так по своей комнате? Да и вообще, какое мне дело, что подумает эта девчонка, если Том, ее отец, между прочим, так спокоен?        - Только ты зря старалась, потому что мы уже спускаемся, - продолжил он между тем и шлепнул меня по попе.        - Конечно, мы уже спускаемся, но все равно спасибо, - спохватилась я и взяла, наконец, поднос из рук Ленни, тайно надеясь, что теперь она уберется. Но от нее было не так просто избавиться.        - Я могу поговорить с тобой? – обратилась она ко мне, проходя в комнату следом за мной.       - Конечно, девчонки. Поговорите. Не буду вам мешать, - обрадовался Том и, не дав мне рта раскрыть, схватил с подноса тарелку и вышел. Похоже, ему пришлось по душе, что он мог спихнуть на меня часть своих родительских обязанностей.        - Ты говорила с Крисом? – кинулась она ко мне, едва ее отец скрылся за дверью.       - Нет, не успела. Он сегодня весь день был в студии, а я тоже без работы не сижу.       - Вижу я, как ты не сидишь. Наверное, только лежишь, - кивнула она на мою разбросанную постель.        - Ну, знаешь ли, расслабляться тоже иногда надо, - ответила я, очень надеясь, что не покраснела.       - Знаю. Но ты все же поспеши, чтобы я не опередила тебя и не поговорила с папой.        - И что же ты ему такое скажешь? – раздраженно спросила я, натягивая джинсы.        - Например, что ты спишь с Крисом.        - И ты думаешь, что после этого Крис захочет иметь с тобой дело?       - Ну, шанс у меня будет, - ответила она. – Ладно, я пошла. Пока.       - Пока, - ответила я, мысленно пожелав ей отправляться ко всем чертям. И добавила, когда она ушла:       - Овощ тебе в помощь. То есть хрен с тобой.       Я спустилась вниз со своей тарелкой. Том уже сидел внизу с ребятами и смотрел какой-то боевик по телику.       - Привет, присоединяйся, - поприветствовал меня Франк.       - Сейчас, только чай выпью, - ответила я и прошлепала на кухню. Еще меньше, чем разговаривать с Ленни, мне хотелось смотреть с середины какой-то тупой боевик и слушать похабные шуточки на счет нашего с Томом отсутствия за ужином. В общем, я решила, что очень хорошо все рассчитала и выйду к самому концу фильма, но то ли фильм оказался очень длинным, то ли то была не середина, а начало, но вышла я именно к середине. Просидев сорок минут с рукой Тома на моем плече я наконец была вознаграждена – фильм закончился и мне позволили открыть рот, так как до этого все сидели, боясь пропустить хоть слово. И, как оказалось, не зря. Лично я вообще ничего не поняла. Знала лишь, что должна переживать за одного парня, который и без моей поддержки мочил всех с завидным постоянством. Правда, пару раз я перепутала его с его злейшим врагом, но затем научилась отличать. Весь фильм он проходил в одной и той же потертой кожаной куртке.       - Ну что, поела? – первым делом спросил меня Рич по окончании фильма и многозначительно подмигнул.       - Да, поела, - невозмутимо ответила я. – А тебе фильм понравился?       - Просто ужас какой-то. Признаюсь честно, где-то на середине я даже заснул. Поэтому пойду к себе. Какое все-таки счастье, что мы отсюда завтра уезжаем. Мне просто необходим отдых от этой деревни и от работы. Я морально исчерпан. Мне нужны клубы, суета, девочки. Мне нужна жена, в конце концов. Слава Богу, она через два дня возвращается со съемок.       - Что значит «завтра мы уезжаем»? – повернулась я к Тому. – Ты это знал?       - А ты как думаешь?       - А мне, значит, говорить не надо? – освобождаясь из его объятий, проговорила я.       - Ну вот видишь, говорю, - невозмутимо ответил он. – Кстати, зря ты так про фильм, - обратился он к Ричу. – По-моему, он просто супер.       - А по-моему, ты просто свинья! – кипя от возмущения, воскликнула я. Затем подумала, что наговорила лишнего, но не имея ни сил, ни желания объясняться, закусила губу и вышла из комнаты, стараясь не думать про вытянувшиеся лица ребят.       На лестнице я столкнулась с Ленни, чья довольная физиономия свидетельствовала, что она все слышала. Весь ее облик говорил: «Спасибо, ты оказала мне большую услугу». Еще бы! Ведь я делала за нее ее работу – разрушала наши с Томом отношения. В совершенно расстроенных чувствах я дошла до своей комнаты и там кинулась на кровать и дала волю слезам. В общем, мое поведение полностью соответствовало тому, что мужчины называют женской логикой: сначала поругаться с любимым, послать его куда подальше, а потом горько рыдать над своей разбитой судьбой. И из-за кого я плакала? Из-за Тома, который по сути оказался самой настоящей бездушной скотиной, от общения с которой я непременно предостерегла бы своих подруг. Даже не удосужился предупредить меня об отъезде! Исчезает без предупреждения! И дочка у него стерва!       Не успела я прореветь и пятнадцати минут, как в дверь постучали. Меньше всего мне в этот момент хотелось кого-то видеть.       - Никого нет, - крикнула я и вновь уткнулась лицом в подушку.       Но видимо, меня плохо поняли, потому что дверь открылась и, когда я уже хотела отчитать наглеца, посмевшего нарушить мой покой, то увидела Тома, с повинным видом стоящего у двери.       - Малыш, ты так расстроилась из-за того, что я не сказал тебе об отъезде? Неужели ты думала, что я сделал это нарочно? – подошел он ко мне и легонько погладил по плечу.       Лучше бы он этого не делал, потому что я была готова к любой гадости от него, но только не к такому нежному проявлению чувств.        - О, пожалуйста, не надо, - всхлипывала я, еще глубже зарываясь в подушку. – Мне так стыдно.       - И чего же ты стыдишься? – спросил он, и по тому, как прогнулся матрац, я поняла, что он сел рядом. Затем я ощутила на ухе и щеке его горячее дыхание и влажные губы, обернулась и крепко-крепко прижалась к нему.       - Мне ужасно стыдно за эту сцену и за то, что назвала тебя свиньей. Прости меня, пожалуйста, - пробормотала я.       - Считай, что ты прощена. Я понимаю, что тебе нелегко. И Ленни не облегчает твою жизнь. Просто у нее такой возраст, когда даже простое кажется сложным и из-за этого хочется осложнить жизнь окружающим, - примирительно похлопал он меня по плечу.       - Ты правда не сердишься? – я посмотрела ему в глаза, стараясь не испортить все звуком своего шмыгающего носа.       - Правда. Надеюсь, у тебя не войдет в привычку называть меня свиньей при всякой возможности?       - Не войдет. Клянусь, - серьезно ответила я, но испортила всю торжественность момента громким чихом. – У нас в России говорят, что это на правду. Но ты тоже постарайся не забывать предупреждать меня заранее об отъездах и приездах.       - Обещаю. А еще одну вещь можешь мне пообещать? – хитро посмотрел на меня Том.       - Давай, выкладывай, - с некоторой опаской согласилась я.       - Давай проведем всю эту ночь в моей постели.       - В твоей? А разве у тебя сейчас есть личная постель?       - Черт! Совершенно забыл! Я ведь не дома. Ну тогда в свою что ли пусти на всю ночь?       - Том, ты сумасшедший! Ты говорил об этом с таким видом, что я уже Бог знает что подумала, - рассмеялась я с облегчением.       - И о чем же ты подумала? – обрадовался он.        - Ни о чем! – охладила я его пыл. – Ты просил только о разрешении спать в одной кровати, я правильно поняла?       - А разве о сексе речи не было? – испугался он.       - Ничего такого не припомню, - рассмеялась я и со смехом упала на спину.       - Придется сформулировать свою просьбу более чётко, - склонился он надо мной и начал медленно и страстно целовать в губы, отчего я забыла все свои обиды и переживания. Теперь весь мир заключался для меня в его губах, руках и… других частях тела.       Утром я проснулась в его объятиях и, томно вздыхая от переполнявшей меня нежности, любовалась им.       - Прекрати смотреть на меня так внимательно, - приоткрыв глаза, пробурчал он. – Я стесняюсь.        - Ты говоришь совсем как Марк Дарси, - рассмеялась я.        - Какой еще Марк Дарси? – воскликнул Том, и сон моментально слетел с него.        - Марк Дарси – любимый мужчина Бриджит Джонс, - пояснила я, забавляясь его реакцией.        - И кто же такая эта Бриджит Джонс, с мужиком которой ты валялась в кровати? – не понимая, чему я так радуюсь, спросил Том.       - Бриджит Джонс – героиня фильмов «Дневник Бриджит Джонс» и «Бриджит Джонс: Грани разумного». А Марк Дарси говорил ей в постели те же слова, что и ты мне сейчас.       - Фух, - расслабился Том. – Не могла сразу сказать. Я уж подумал, что ты в какую-то групповуху ввязалась.        - А что тебя собственно так напугало? Я же взрослая женщина с определенным жизненным багажом.       - Знаешь, я бы предпочел, чтобы у тебя не было багажа подобного рода. А если уж он есть, то мне совсем не обязательно об этом знать.        - Ты настолько нелюбопытен?       - Да, именно настолько.       - А что есть в твоем багаже? Думаю, много всего. И это если судить только по фотографиям в интернете.        - Знаешь, в моей жизни много чего было, есть и будет, но я вовсе не считаю, что разговоры на подобные темы способны укрепить отношения, - Том встал с кровати и зашел в ванную.        - Дверь не забудь закрыть, - только и успела крикнуть я ему вслед, задумавшись не столько о том, что было в его жизни, сколько о том, что есть и особенно о том, что будет. И не известно, имеет ли оно какое-то отношение ко мне.       Больше мы к этой теме не возвращались, а после завтрака собрали вещи, погрузились и отправились в Лондон. Когда мы подъехали к моему дому, Том чмокнул меня в щеку и пообещал звонить, сказав, что к работе я должна буду приступить через неделю. Войдя в квартиру, я ощутила непривычное чувство одиночества. С одной стороны я была рада вновь оказаться хозяйкой в своем доме, с другой мне безумно не хватало Тома, и только его обещание позвонить и надежда на скорую встречу не давали мне разрыдаться. Сама не знаю, почему, влюбляясь, я становлюсь такой плаксивой. В периоды влюбленности я выдаю годовую норму осадков, как сказали бы синоптики.