Мама, я рокера люблю!

13 марта

      - Самец! Трахает все, что движется! – вынесла свой приговор Алена, когда я сегодня позвонила ей и пересказала перипетии наших с Томом отношений. – Говорила же я тебе, выбирай Криса, с ним бы у тебя таких проблем не было. Он всегда мне больше нравился.        - Вот и выбирала бы Криса, - пробормотала я.       - Одна проблема, детка: он мне ничего не предлагал, - ответила она.       В общем, Алена была как всегда резка и категорична в своих суждениях. Кто знает, может, будь на месте Тома кто-нибудь другой, я вела бы себя так же резко, но проблема заключалась в том, что это именно Том. И эта проблема еще более усугубится, если он не захочет меняться и останется тем, кем назвала его Алена – самцом. Моя любовь, конечно, сильна, но не безгранична. Как и терпение.       - Привет, очень занята? – легок на помине появился из студии Том.       - Сегодня звонков гораздо меньше, - ответила я.       - Ну и слава Богу. Как ты смотришь на то, чтобы устроить завтра выходной?       - А что за повод?       - У Ленни завтра день рождения, я хотел бы взять ее и съездить за город, посидеть в каком-нибудь ресторанчике, погулять по лесу. Смотри, какие чудные стоят дни, - показал он на окно, в которое ярко светило солнце.       - Ты, конечно, прав, но зачем мне ехать с вами? – осторожно начала я, чтобы не обидеть его отказом. – Я уверена, что Ленни рассчитывает провести этот день вдвоем с тобой.       - Глупости. Она должна привыкать к тому, что в жизни ее отца есть и другие женщины, кроме нее.        - Я думаю, она с этим готова смириться, но совсем не обязательно, чтобы эти женщины маячили перед ней в день ее рождения, - ответила я, хотя, конечно, на самом деле меня волновали не столько чувства его дочурки, сколько перспектива провести весь день в ее компании рядом с Томом. Видеть его и не иметь права прикоснуться так, как хочется, запустить руку в его непослушные волосы, провести ладонью по колючей щеке, закусить мочку уха и спустится губами ниже по шее...       - Что ж, смотри сама. Но мне бы хотелось, чтобы ты была с нами, - вздохнул Том, обрывая поток моих мыслей, готовых утратить всякую пристойность.       - А Элизабет? Разве ей не захочется быть на дне рождения дочери? – перевела я стрелки, стараясь прогнать из головы возникшие там образы пикника моей мечты.       - Если честно, мы с ней об этом еще не говорили, - нахмурился Том.       - Вот видишь. А ведь она мать и, уж конечно, захочет быть в этот день со своей дочерью. Не хочу путаться у вас под ногами.       - Ты же не собака, чтоб под ногами путаться.       Хм, спасибо, что напомнил!       - Нет, я просто там лишняя.       - Ладно. У тебя есть один день на раздумья. В любом случае, завтра на работу можешь не выходить, - пробурчал Том, не совсем довольный моим ответом.       А когда он ушел, я подумала, как замечательно было бы провести выходные дома, с семьей. Если бы у меня был не один свободный день, а хотя бы дней пять, я бы, не раздумывая, махнула в Россию, навестила бы друзей в Москве, а потом поехала домой к родителям. И тут я решила: «А чего я мучаюсь? Могу я хоть раз воспользоваться своей связью с начальником и урвать парочку выходных, чтобы повидать родных?». Придя к такому выводу, я дождалась удобного момента, и когда Том в очередной раз вышел из студии, задала ему этот волнующий вопрос.       - Домой? На пять дней? – наморщил он лоб – А ты точно не сбежишь? Он говорил это точно герой сказки про Красавицу и Чудовище, и мне стало совсем не к месту смешно.       - Клянусь, - положила я руку на сердце, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Хотя Чудовище всегда было моим любимым сказочным персонажем. Страшный снаружи и добрый внутри. Так ловко маскирующий свои чувства за напускной холодностью и агрессией и чуть не умерший без своей Красавицы.       - Ладно, езжай. Два будних дня мы без тебя проживем, - соизволило согласиться мое любимое Чудовище.       Моё прекрасное чудовище с самыми серыми в мире глазами...       - Спасибо, - радостно повисла я у него на шее.       - Ну, ну, это не такое уж большое одолжение. Значит, ты не поедешь с нами? - обнимая меня за талию и прижимая к себе, проговорил он.        Я сделала грустное лицо и скорбно покачала головой, всем своим видом показывая, как мне жаль. И в этот момент мне действительно стало жаль расставаться с ним, но отступать было поздно.       - Понятно. А сегодня вечером увидимся? "Том Тэндли почти умолял меня о встрече! Черт! Может, все-таки остаться?" - пронеслось в моей голове. Но это же будет совсем коротенькое путешествие. Просто крохотная разлука. Может, она даже пойдет на пользу нашим отношениям и заставит его почувствовать, как сильно я ему нужна?       - Если получится, я попробую улететь сегодня же. Давай тогда встретимся по приезде? - пробормотала я, утыкаясь носом ему в плечо и жадно вдыхая его запах, чтобы он заполнил мои легкие и сохранился там до самого возвращения.       - О-кей. Тогда можешь идти. Я тебя отпускаю. И желаю счастливо улететь, долететь и вернуться, - легко разжал объятия Том.       - Спасибо, - я нежно поцеловала его в губы.       - Тебе не за что меня благодарить. Главное, приезжай поскорей. И в его взгляде было столько нежности, что мое сердце едва не разбилось, когда он отвернулся и пошел обратно в студию.       - В понедельник я буду на работе, - торжественно пообещала я и поспешила домой паковать чемоданы.

17 марта

      Мне повезло в тот вечер, в наличии как раз оказался билет на десятичасовой рейс. Поэтому я быстро покидала в чемодан вещички и махнула в аэропорт. Не буду подробно описывать все, происшедшее со мной по приезде на Родину. Скажу лишь, что все прошло просто замечательно. Я повидалась со всеми, с кем хотела, даже оттаявший Андрей вёл себя как ни в чем не бывало. Единственное: было очень грустно снова прощаться с мамой. Мне хотелось столько рассказать ей, но вместе с тем я понимала, что не должна сообщать ей обо всем, иначе она перестанет спать и возненавидит Тома, как моего мучителя. Конечно, она окажется, как всегда, права, но мне пока совсем не хочется, чтобы мои мучения прекращались. Вернее, я не хочу с ним расставаться.       Или точнее, не могу.       И маме я обрисовала его как разведенного мужчину с дочкой подросткового возраста, привыкшего к самостоятельной жизни и постоянному вниманию со стороны поклонниц. Похоже, этого моей проницательной маме хватило, чтобы понять больше, чем я собиралась говорить. Конечно, она не стала уговаривать меня бросить его, а лишь попросила на прощание быть осторожнее и побольше думать о себе.       Расстроенная очередным расставанием с домом, я тем не менее была окрылена предчувствием новой встречи с Томом. Летя в Лондон на крыльях любви, вернее, на крыльях “British Airlines”, я сочиняла про себя стихи типа: «Попрощалась с домом, повстречаюсь с Томом» или «от Тома к дому, от дома к Тому» и т.п. Мне так не терпелось увидеть его, что, забросив домой вещи, я даже не стала переодеваться, а тут же поехала на студию. Почему-то мне казалось, что именно там он проводит свой воскресный вечер.       «А чем ему еще заниматься, как не работой?» - разумно, как мне тогда казалось, предположила я и вошла в офис, дыша духами и туманами.       И тут же увидела Тома. Вернее его пальцы, скользившие по спине совершенно голой девицы, которая сидела своим голым задом на моем рабочем столе, изгибаясь в сладостной истоме, пока его пальцы ласкали ее изящную спину, словно он был гитаристом, перебирающим струны на гитаре. Это была такая прекрасная с эстетической точки зрения картина, что на миг я застыла на месте, совершенно очарованная происходящим.       На целый чертов миг я смотрела на то, как Том Тэндли трахает другую, и ни черта не соображала!       Но внезапно до меня дошло, что это МОЙ Том! И он должен ласкать так МЕНЯ! И то, что происходит сейчас, неправильно с точки зрения всего мирового устройства! Я хотела было возмутиться, открыла рот, но оттуда вместо слов вырвался жалкий то ли всхлип, то ли хрип, на который они оба обернулись, и я узнала в девице Анжелу из репортажей новостей.       Слезы боли, обиды и отчаяния душили меня, но не могли прорваться наружу, отчего я почувствовала, что задыхаюсь, затем закашлялась и кинулась прочь из кабинета, только бы не видеть больше эту картину. Я с силой стала стучать и давить по ни в чём не повинной кнопке лифта, который, как назло, всё не приходил, а время тянулось невыносимо медленно, и в горле стоял ком, который всё никак не мог рассосаться и продолжал душить меня словно затягивавшаяся на шее удавка.       Проклятого лифта всё ещё не было, когда из студии, застегивая на ходу джинсы, выбежал Том.       - Алиса, подожди! Всё не так, - крикнул он.       - Не прикасайся, - отшатнулась я и испуганно выставила перед собой руку, а затем уже тверже добавила:       - Никогда! Никогда не смей ко мне прикасаться.       Каждое слово, сказанное ему, отдавалось болью, словно меня заставили выпить бутылку уксуса. А смотреть на него вообще не было никаких сил. Он стоял совсем близко в одних джинсах, без рубашки. Эротическая мечта любой фанатки "Whitchstone Pictures". А я не могла поднять глаз, чтобы посмотреть на него. Потому что знала, что если наши взгляды встретятся, то снова прощу ему всё. Как делала это сотни раз до этого.       Но я не хотела прощать. Я не хотела бояться приходить без предупреждения на студию, каждый раз ожидая, как мне всадят в спину нож и начнут медленно поворачивать его, а потом скажут "Прости, малыш" и наклеят на рану пластырь...       Тут, наконец, пришел спасительный лифт, и я запрыгнула в него, изо всех сил пытаясь прогнать из памяти образ грациозно изогнутой женской спины и пальцев Тома на ней. Образ, заставлявший сотрясаться всё тело мелким противным ознобом, от которого зубы начинали выколачивать барабанную дробь, а пальцы дрожали как у запойного алкоголика.       Выйдя на улицу, я какое-то время стояла в нерешительности, не зная, куда идти и что теперь делать.       «И мне некуда идти, и мне некого любить, и даже нет анаши, чтобы косяк забить, чтобы треснула душа от печали-травы, чтобы с дымом наполняющим меня, ушла ты», - сто лет назад пела группа «Мальчишник». Сейчас я понимала их лучше, чем тогда. Мой тщательно создаваемый мирок рушился на глазах, а я не могла пошевелить пальцем, чтобы его спасти.       Не разбирая дороги и не замечая ничего вокруг, я брела по улицам и не могла остановиться. Мне казалось, что за мной гонится что-то страшное, чёрное, огромное, и стоит мне остановится, оно настигнет меня и раздавит.       - Алиса, что ты тут делаешь? – услышала я внезапно голос Криса и остановилась как вкопанная. Оказывается, я сама того не зная, забрела в его район. Он, очевидно, как раз откуда-то вернулся и выгружал из багажника вещи.      - П-привет, - заикаясь, пробормотала я. – Что делаешь?        - Да вот, только что вернулся из Уимблдона. Ездил навестить племянников. А как твоя поездка? Все хорошо? Давно вернулась?       - Да, только что, - пролепетала я, чувствуя, как слова застревают у меня в горле.       - А здесь какими судьбами? Может, зайдешь? – внезапно предложил он. – Ты же ни разу не была у меня в гостях.        - Почему бы и нет? Зайду, - так же неожиданно для себя самой согласилась я.       В принципе, я бы согласилась, даже если бы мне предложили зайти в клетку со львами или положить голову на гильотину. Лишь бы положить конец этому мерзкому ощущению. Чувству, что меня использовали и выкинули. И что сделал это тот, кем я дышала последние месяцы.        - Ну, вот это и есть мое скромное жилище, - Крис распахнул передо мной двери своей квартиры.        - Очень мило, - ответила я и тут не выдержала, всхлипнула пару раз и, не в силах больше держаться, громко разрыдалась и упала ему на грудь.       - Нет, это совсем не мило. Это гнусно, гадко и отвратительно! – воскликнула я и зарыдала еще громче, представив себе Тома и Анжелу. – Ну почему он так поступает со мной? За что? Что я ему сделала, Крис? Я застала их, Тома и Анжелу. Они занимались этим на моем столе. На моем столе, Крис! Как он мог? Как я теперь стану работать за этим столом? Зачем он выбрал именно это место? Почему, почему?!       Сотни "почему", вертевшихся в моем мозгу, рухнули на бедную голову Криса, и он, похоже, не представлял, что с этим делать.       - Не знаю, Алиса. Мне больно видеть тебя в таком состоянии, но я ничего не могу сделать, - дав мне выговориться, произнес он, и я почувствовала, как напряглось его тело.       – Не надо, не плачь, - похлопал он меня по плечу. – Он не стоит твоих слёз. Ну хочешь, я набью ему физиономию?       Я лишь отрицательно покачала головой.        - Не надо. Он этого не стоит.        - А твоих слёз он стоит?        - Я ничего не могу с собой поделать, прости. Они катятся и катятся. Наверное, это оттого, что я долго держалась. Ничего, скоро все пройдет, - пообещала я, но всхлипывать не перестала.        - Как бы я хотел, чтобы ты никогда не плакала, чтобы всегда была счастливой... - произнес он слова, которые мечтала бы услышать любая девушка. Любая, кроме идиотки, влюбившейся в похотливого самца, который Трахает. Всё. Что. Движется!       - Для этого мне понадобится очень большой косяк, - сквозь слёзы проговорила я, и он улыбнулся и наклонился ко мне.       Господи! Я до сих пор помню его теплое дыхание на лице, когда подняла взгляд и едва не утонула в его голубых глазах, смотревших на меня с такой болью и нежностью. Словно говоривших: "Я заберу твою боль, если ты позволишь мне". И будь я проклята, но я позволила...       Наше дыхание смешалось и вскоре я не могла понять, где его губы, где мои. Я сама не поняла, как это случилось, но вскоре меня охватило дикое желание слиться с ним, стать одним целым, и одних поцелуев для этого было явно недостаточно.        - Помнишь, что ты обещал мне тогда в самолете? – прошептала я, стягивая с него футболку и не давая опомниться.       - Это было так давно… Я думал, ты уже никогда об этом не вспомнишь… - опешил на миг Крис, видимо, не ожидая, что я сдамся так быстро.       - А я вот не забыла. Но если ты, конечно, не собираешься держать слово, я могу уйти, - отступила я назад, но Крис поймал меня за руку и крепко прижал к себе:       - Нет. Теперь ты так просто от меня не отделаешься. Я же пообещал сделать всё, что в моих силах, чтобы ты была счастлива. Тебе придется дать мне шанс.        - Ты уже его получил, - пряча лицо у него на груди, прошептала я.       Я была, как пьяная. Внезапно исчез Том, его измены, мои обиды. Сейчас в мире были только мы вдвоем. Я и Крис. Как тысячи лет назад в Райском саду.        - Пожалуйста, не гони меня, мне так плохо одной, - простонала я и еще крепче прижалась к нему.        Он не сказал ни слова, а вместо этого поднял меня на руки и отнес в постель, где мы медленно разделись и занялись любовью. Это не было взрывом чувств и эмоций, как с Томом, но это было так прекрасно. Крис был таким нежным, что мне казалось, будто я превратилась в восковую куклу в его руках. Мне хотелось стекать у него между пальцев, хотелось, чтобы он был повсюду, хотелось чувствовать его каждой клеточкой тела, того тела, что оказалось недостаточно Тому...       К черту Тома! Мне не хотелось думать о нём! Не сейчас!       Мое сознание словно окутало туманом. Я прекрасно понимала, что происходит, но вместе с тем никак не могла поверить, что всё это происходит со мной. Почему-то я ощущала себя не участником, а сторонним наблюдателем происходящего. Но вместе с тем мне было так спокойно и хорошо, словно я оказалась в каком-то коконе, обитом изнутри чем-то мягким и теплым. Я была внутри, и ко мне не могли проникнуть холод и тревоги внешнего мира.       Я свернулась калачиком в объятиях Криса и вслушивалась в его спокойное дыхание. Уже давно я не ощущала такого умиротворения. С Томом все было иначе. Всепоглощающее чувство уязвимости. Слегка задень – и прикосновение отдастся во всем теле. Словно пруд, который легонько заденешь у берега, а дрожь отдастся на всей поверхности. С Томом я была этим самым прудом. В него бросаешь камни, он немного поволнуется, побурчит, а потом успокоится. И кажется, что рана зажила. Но только ведь камень остался. Он так и лежит там на дне и никуда не денется. А если этих камней будет слишком много, то в один прекрасный день пруд обмелеет, порастем тиной и превратится в вонючее болото. В последнее время Том бросил в меня много камней. Кажется, я устала быть прудом. Я хочу быть человеком и хочу покоя. С этими мыслями я еще крепче прижалась к Крису.        - Мне с тобой так хорошо, - пробормотала я, утыкаясь носом ему в грудь.        - Мои объятия, мой дом и я сам всегда к твоим услугам, - счастливо рассмеялся он. И я знала, что это правда. Как же хорошо, наконец, перестать быть прудом! Даже на время…       Но счастье не может длиться вечно. А может, это я не дала ему этого шанса. Мне надо было уходить. Я так решила. Ещё не все точки были расставлены.       - Завтра рано вставать. Я пойду, - пробормотала я, освобождаясь из объятий Криса. Тень Тома внезапно нависла над нами.       - Зачем тебе уходить? Ты вполне можешь остаться здесь на ночь, - возразил он, и в его голосе послышалась обида.       - Нет, - покачала я головой. – У меня еще чемодан не разобран. Мне даже не в чем идти завтра на работу, - и я кивнула на разбросанные по полу вещи.       - Тогда не ходи.       - Ты же знаешь, я не могу.        - Конечно, там ведь будет Том, - встал он с кровати и стал одеваться.       При мысли о Томе и о работе меня бросило в дрожь. Как я буду смотреть ему в глаза? Как я смогу работать между ними двумя? В памяти совсем не вовремя всплыл анекдот о том, как женщины разных национальностей ведут себя после первой ночи с мужчиной. Американка оставляет на тумбочке записку типа «Я на работе, сок в холодильнике. Целую», француженка говорит: «О, ты совсем не хуже, чем Франсуа», а русская начинает причитать: «Батюшки! Как же я теперь людям в глаза смотреть буду?! Стыдоба-то какая!». Что ж, в тот миг я была близка к тому, чтобы завопить точно так же.       Я быстро оделась, поцеловала напоследок Криса в крепко сжатые губы и выскользнула на холодную улицу. Ледяная волна северного ветра ударила в грудь, и мне подумалось: «Поделом! Именно так должна чувствовать себя грешница, поддавшаяся похоти и соблазну». Стараясь заглушить назидательный голос совести в моей голове, я поймала такси и поехала домой.        Телефон подмигивал в темноте красным огоньком. Я прослушала пять сообщений от Тома на автоответчике. Он начал просьбой простить и подойти к телефону, а закончил предупреждением, что если я не дам о себе знать в течение ночи, утром он позвонит в полицию. Это был блеф. И я не собиралась ему звонить. Залезла под душ, пытаясь смыть с себя все, что наросло на меня за этот день, затем легла, завернулась в одеяло и попыталась заснуть. В шесть часов утра это мне, наконец, удалось.