Мама, я рокера люблю!

9 марта

      Утром за завтраком Том как бы невзначай спросил:        - Крис тоже видел этот танец?       - Нет, вы оба просто сумасшедшие! – покачала я головой. – Ты не поверишь, вчера он задал мне тот же вопрос о тебе.       - И ты на него ответила?       - Ну да.       - А почему на мой не хочешь отвечать?       - Нет, он этого не видел. Он видел то же, что и все. То есть только то, как я сняла майку, - успокоила я его. Но Том не проявил особой радости, а лишь пробурчал что-то под нос.        - Скажи, тебе неприятно, что я разделась перед другими? – спросила я напрямик.       - Да, я не в восторге, – с каменным выражением лица проговорил он. – Но я ценю твою откровенность, то, что ты не стала лгать и изворачиваться.       - А с какой стати мне лгать и изворачиваться? Я же не сделала ничего плохого.       - Вот именно, - подтвердил Том, однако его лицо выражало прямо противоположное отношение к происходящему. Я же предпочла эту тему больше не затрагивать.       На работу мы приехали вместе. Я засела за компьютер и почти весь день провела с трубкой у уха. Вечером, около шести, раздался самый интересный звонок.        - Здравствуйте, вас беспокоит Фрэнсис Питерс, организатор завтрашней вечеринки, посвященной выходу нового альбома группы «Rhapsody». Вы не могли бы подтвердить участие группы “Whitchstone Pictures” в этом мероприятии?        - «Rhapsody»? – переспросила я, понимая, что не имею ни малейшего представления, о какой вечеринке идет речь, и что Том ничего об этом не говорил.        - Ну да, я говорила с мистером Тэндли, и он выразил горячее желание участвовать в этом мероприятии, - проговорила Фрэнсис Питерс голосом, не вызывающем ни тени сомнения.        - Ах, с мистером Тэндли! Что ж вы сразу не сказали, тогда понятно! – протянула я, на самом деле мало что понимая. – Но дело в том, что мистер Тэндли не может сейчас подойти к телефону. Я ему передам, и он обязательно свяжется с вами.       Организатор поблагодарила и положила трубку.       На самом деле я, конечно, могла оторвать Тома от репетиции и позвать к телефону, но мне не захотелось этого делать. Я решила прежде выяснить всё сама, допросить его с пристрастием, кто такая Фрэнсис Питерс и что это за вечеринка, о которой он договорился за моей спиной.       Наплевав на все правила, главным из которых было не беспокоить по пустякам во время репетиций, я ворвалась в студию и громко сказала:       - Том, мне надо с тобой поговорить. Это срочно!        До сих пор, как вспоминаю, сердце замирает от собственной дерзости. Том, похоже, также был удивлен. Да так, что не стал ничего спрашивать, а лишь удивленно вскинул брови и вышел за мной из студии.       - Ну, и что у тебя за срочное дело? – спросил он, когда мы оказались в диванной.       - Тебе что-нибудь говорит имя Фрэнсис Питерс? – спросила я и посмотрела на него словно учитель на нерадивого ученика.       - Она что, звонит и говорит, что у неё ребенок от меня? Не верь ей. Я всегда предохраняюсь, - поморщился он.       - Так ты с ней еще и спал?! – воскликнула я.       - Может быть. Не могу сказать точно, потому что не припомню среди моих знакомых никого с таким именем. Может, очень давно, по пьяни…       - Вообще-то это организатор вечеринки, которую устраивает группа «Rhapsody» по поводу выхода их нового альбома и которая состоится завтра. Кажется, вы на неё приглашены.       - Ах да, вечеринка. Чуть не забыл. Спасибо, что напомнила.        - Спасибо, что предупредил, - процедила я. – Вот, перезвонишь.        С этими словами я ткнула ему под нос лист бумаги с номером мисс Питерс и вышла из комнаты.       - Не понимаю, чего ты так сердишься. И почему все время заставляешь бегать за тобой? – проговорил Том, идя следом. – Никогда бы не подумал, что ты хочешь, чтобы твое имя склоняли в бульварной прессе. Мне казалось, у тебя не возникнет желания тащиться туда.       - Ты мог по крайней мере спросить. Или, может, ты просто стыдишься меня?       - С какой стати мне тебя стыдиться?        - С той, что я не модель, не кинозвезда, не певица или порнозвезда, а обычная девушка, каких миллионы.        - Зачем мне порнозвезда? – развел руками Том.       - Говорят, они хорошо в рот берут! – заорала я.       - Ты тоже неплохо, - пожал он плечами, а я лишь фыркнула. Сама того не желая, нарвалась на своеобразный комплимент.       - И вообще, мне кажется, я всё тебе объяснил, - продолжал Том.       - Не очень убедительно.       - Куда уж убедительнее. Наши отношения только начинают налаживаться, и еще неизвестно, что будет дальше. И чем меньше внимания мы будем привлекать к себе сейчас, тем легче будет тебе в случае нашего расставания.       «Ах вот как! Он уже ищет пути к отступлению!»       - Или тем легче тебе будет крутить романы на стороне?!       - Мне не нужны романы на стороне. Если понадобятся, я тебя извещу, - сухо сообщил он.       - Ты совсем не любишь меня? – пролепетала я, почувствовав, как холодный липкий страх потерять его поднимается откуда-то изнутри и охватывает все мое существо.       - Давай не будем сводить все к теме «любишь - не любишь». Я просто решил, что будет лучше, если мы будем присутствовать там без тебя, вот и всё. И не пытайся усмотреть в этом какой-то заговор. Где этот телефон? – и Том взял трубку и стал звонить Фрэнсис Питерс.       Чтобы не мешать, я вышла в туалет и посмотрела в зеркало над раковиной. Какое жалкое, потерянное лицо! Конечно, какое я имею право возмущаться? Я всего лишь пресс-атташе, обслуживающий персонал. Зачем известным музыкантам таскать за собой свой обслуживающий персонал?       По щекам покатились жгучие слёзы обиды. Всякий раз, обидевшись на кого-то, я клянусь себе больше никогда не плакать. Поклялась и на этот раз. Затем заглянула в офис, не желая щеголять перед Томом с распухшей физиономией. Его там уже не было, и я, как ни в чем не бывало, уселась за стол и занялась своими прямыми профессиональными обязанностями. Вскоре часы отзвонили шесть раз, а из студии так никто и не вышел. Я уже стала опасаться, не сбежали ли они, пока я рыдала в туалете, и тихонько заглянула в диванную. Через стекло я увидела, что они увлеченно репетируют. Помахав на прощание рукой, я выскользнула из комнаты и уже собиралась уходить, когда из студии вышел Том.       - Уже уходишь? – спросил он.       - Так ведь уже шесть. Имею право. Вы тут не забудьте всё закрыть и выключить.        - Может, сходим куда-нибудь сегодня вечером? – взял он меня за руку, от чего меня бросило в жар. Но я решила не сдаваться.       - А если кто-нибудь увидит нас вместе, а кто-нибудь обязательно увидит нас вместе, а потом мы расстанемся, что же я стану всем говорить?        - Ну, тогда приходи ко мне. Или я к тебе, - предложил Том, не выпуская мою руку.        - Только не сегодня. Очень спать хочется, - соврала я, видимо, не слишком убедительно, потому что он мгновенно раскусил меня.       - Зачем ты притворяешься? Мы ведь оба прекрасно знаем, что ты хочешь этого не меньше моего?       - Не всё, что нам нравится, полезно для нашего здоровья. И далеко не всегда мы получаем то, что хотим. До завтра, - твердо проговорила я, вырвала из ладони Тома свою успевшую вспотеть руку и вышла из комнаты. Может, я поступала неправильно, но у меня не было никакого желания анализировать свои действия. Пусть катится на свою вечеринку! И я посмотрела в зеркало лифта, расправила плечи и подмигнула своему отражению.

11 марта

      Вчерашний день можно назвать прошедшим бездарно. А всё из-за того, что вместо того, чтобы работать, я сидела за столом, пялилась невидящим взглядом в монитор и строила планы мести. Я стала думать, кто из красавцев-мужчин мог бы составить мне компанию на вечеринке группы «Rhapsody». Он обязательно должен быть красавцем, решила я, чтобы удар, нанесенный таким образом Тому, оказался наиболее болезненным. Но, как выяснилось в результате долгих и мучительных размышлений, среди моих знакомых красавцев-мужчин было совсем не много. С большим отрывом лидировал Крис. Но он этим вечером находился по другую сторону баррикад.        Поэтому, немного отрезвив свой мозг, я поняла, что не стоит так упрямо цепляться за то, что мне на самом деле не очень и нужно. Конечно, я имею в виду эту вечеринку, а не Тома. От Тома я пока отказываться не собираюсь. Кто знает, может, мое отсутствие подействует на него более благотворно, чем то, что я постоянно путаюсь у него под ногами. Может, тогда он почувствует, как ему меня не хватает, и по-новому взглянет на наши отношения. В глубине души я надеялась, что он предложит мне переехать к нему или сам переедет ко мне. И уж конечно, я нисколько не сомневалась, что ночевать он придет ко мне. Вернее, почти не сомневалась.       Весь вечер я провела как на иголках: не могла ни есть, ни смотреть телевизор, ни спать. Все думала о том, чем занимается в это время Том, хотела выглядеть получше, когда он все же решит зайти ко мне. Почему-то я упрямо верила, что он захочет зайти. Но Тома все не было, и я сама не заметила, как заснула прямо на диване. А когда проснулась, было уже утро, и лучи тусклого мартовского солнца скользили по моему лицу. Я сладко потянулась и увидела, что уже десять минут как протикало восемь часов, а значит снова надо спешить, чтобы если уж опаздывать, то несильно. Но спешить не хотелось, да и не стоило. Едва ли ребята, веселившиеся вчера до упаду, рано заявятся на студию.       За завтраком я, вместо того, чтобы есть, щелкала пультом в поисках репортажа о вчерашней презентации, но так ничего и не нашла. Таким образом, то, чем занимался вчера Том, и то, что помешало ему прийти ночевать ко мне, оставалось для меня загадкой.       В десять часов я была на студии. Как я и подозревала, совершенно одна. Вообще, я люблю одиночество, но почему-то сегодня оно угнетало и пугало меня. Словно весь мир отвернулся и отверг меня. «Любовь повернулась ко мне задом», - кажется, так пел «Ляпис-Трубецкой». Однако обо мне вскоре вспомнили. Зазвонил телефон и первый же вопрос, который задала мне звонившая журналистка, доказал, что неспроста меня мучили дурные предчувствия. Он звучал так: «Скажите, является ли случайностью то, что на вечеринке группы «Rhapsody» Том Тэндли появился с той же девушкой, с которой его видели в последний раз на дискотеке?». «Ну, вот и узнала, чем он занимался», - пронеслось у меня в голове.       - Не понимаю, что вы имеете в виду, - нашла в себе силы проговорить я.       - Если это может вам помочь, ходят слухи, что ее зовут Анжела, и она его давняя знакомая, - подсказала мне журналистка.        «Зачем же вы меня мучаете, если вам итак известно больше, чем мне?!», - едва не застонала я, но вслух смогла сказать:       - Ну, у него масса бывших знакомых, и их учёт не входит в мои обязанности.       - Верно. Он там со многими танцевал, но соль он слизывал только с её груди.       - Соль? – поперхнулась я.       - Да, когда текиллу пил, - начала объяснять журналистка, но я ее несколько грубо прервала:       - Не надо подробностей, я знаю!       - Ясно. Вижу, вы тоже не обладаете информацией или же не имеете права её разглашать. Придется ждать интервью или официального заявления, - вздохнула она. – Кстати, не скажите, когда я смогу взять у него интервью?        - Очень жаль, но на ближайшие два месяца у нас все расписано, - поспешила огорчить ее я.       - Что ж, запишите меня в очередь, - вновь вздохнула она и попрощалась.       А я положила трубку и почувствовала, как вспотели ладони. Хотелось бежать куда-то, кататься по земле, выть и биться головой об стены, но так, чтобы об этом никто не узнал. А потом появиться перед ним спокойной и холодной, как Снежная королева, смерить высокомерным взглядом и…       Тут снова зазвонил телефон, а потом он еще и еще, вопросы об Анжеле и Томе всё сыпались на мою бедную голову, и никто не приходил мне на помощь. Конечно, я могла позвонить кому-нибудь из ребят, чтобы узнать, появятся ли они сегодня, но после всего, что я узнала, они стали для меня такими же врагами, как и Том, а следовательно, переговоры с ними были невозможны. Я решила просто отработать свой день и тихо уползти в свою нору, поставить диск со своим любимым фильмом «Девчата» и рыдать над недостижимостью чистой взаимной любви.        В такси, когда я ехала назад, играла песня «It’s A Heartache» в исполнении Бонни Тайлер, и я едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться. It's a heartache Nothing but a heartache Hits you when it's too late Hits you when you're down It's a fool's game Nothing but a fool's game Standing in the cold rain Feeling like a clown It's a heartache Nothing but a heartache Love him till your arms break Then he let's you down It ain't right with love to share When you find he doesn't care, for you It ain't wise to need someone As much as I depended on, you…       Лишь добежав до квартиры и захлопнув за собой дверь, я уселась на пол и дала волю слезам. В моем сознании объединились Том, обнимающий и целующий меня, и Том, слизывающий соль с груди какой-то шлюхи. И это было очень больно.        В это время в дверь позвонили.        - Кто там? – по домофону спросила я.       - Это я, - ответил Том. – Впустишь?        - Входи, - бесстрастно проговорила я, хотя всё моё существо орало: «Пошел нахрен!».        - Привет, - попытался поцеловать он меня, но я нашла в себе силы отстраниться.        - Что-то не так? Сердишься, что не взял тебя с собой? – спросил он.       - Нет, ты дал мне другой повод.       - Вот как? – на мой взгляд, совершенно нагло ухмыльнулся он. – Что ж, давай поговорим об этом. Ты пригласишь меня войти?       - Прошу! – махнула я рукой в неопределенном направлении.       - Благодарю, - ответил он и вошел внутрь. – Итак, я тебя слушаю.       - Ты меня слушаешь?! – я едва не задохнулась от возмущения при взгляде на него, с дерзким видом рассевшегося в моём кресле. Пока ещё. Моём. Мать его. Кресле! – Нет, это я тебя слушаю! Я хочу знать, какого черта ты рассказываешь мне сказки про старых знакомых, в то время как рабочий телефон разрывается от звонков журналистов, которым хочется узнать, что это за таинственная незнакомка, с которой ты появляешься на всех вечеринках и которую тебе, судя по всему, не стыдно показать людям?!       - Стоп! Не продолжай! Я попробую угадать. Ты ведь имеешь в виду Анжелу, я прав?        - Не произноси при мне это имя! Ненавижу его! – не выдержала я.        - Что случилось? Детская психотравма? – с ехидной улыбкой поинтересовался Том.        - Точно, - ответила я, вспомнив мерзкую девчонку с этим именем, учившуюся в параллельном классе. Она была настоящей заносчивой стервой и смотрела на всех словно на насекомых. И пусть она не сделала мне ничего плохого, я все равно терпеть ее не могла. Я потом еще пару раз встречалась с носительницами этого имени и всякий раз убеждалась, что ничего хорошего от них ждать не приходится.       - Понятно. Значит, дело в ней. И что же хотели знать журналисты?       - То же, что и я. Ты с ней спал?        - Честно? Не помню. Я был так пьян… Но я не исключаю этой возможности.       - Твоя искренность просто подкупает! Как ты вообще можешь говорить об этом так спокойно? - спросила я, уставившись на стоящий на столе стакан и борясь с непреодолимым желанием запустить его в самодовольно невозмутимую физиономию Тома Тэндли. Таким непреодолимым, что пришлось сжать руки в кулаки, так что ногти до боли вонзились в ладони.       - А как я еще должен говорить о том, что ничего для меня не значит? - недоумённо развёл он руками, даже не представляя или делая вид, что не представляет, какие чувства бушуют у меня в груди.       - Зато для меня очень много значит факт твоей неверности. И я хочу знать, спал ты с ней или не спал после того, как слизывал соль у нее с груди! – закричала я.       - О, да вижу, ты неплохо осведомлена.       - Да, неплохо. Так ты с ней спал или нет? – я чувствовала, что еще чуть-чуть, и я не выдержу и впаду в истерику.       - Я же сказал, не помню, - ответил Том с уже менее самодовольным видом.       - Когда вспомнишь, тогда и приходи, - отрезала я.       - Ты прогоняешь меня?       - Точно, - стараясь не смотреть на него, ответила я.       - Глупо! Ты поверила чужим словам, поддалась чужому влиянию и готова разрушить то, что мы с таким трудом создавали…       - Это ты рушишь то, что мы создавали! Ты растаскиваешь по чужим постелям то, чем любящие люди не делятся ни с кем, кроме друг друга. Почему ты не взял меня с собой? Ты знал, что она там будет, и не хотел, чтобы я вам мешала? У вас было назначено свидание? - моё шипение к концу фразы превратилось в крик, который, наверное, слышали соседи, но мне, честно говоря, в этот момент было плевать.        - Не говори глупости. Стал бы я так рисковать, зная, что там вертится столько журналистов, - пожал он плечами, продолжая не замечать моего состояния. Или просто разыгрывал передо мной это спокойствие, наслаждаясь зрелищем того, как это выводит меня из себя? Чёртов садист! Но я не доставлю ему этого удовольствия. И выдохнув, я продолжила уже более спокойно.       - В том-то и дело, что ты ничем не рисковал. Подумаешь, ну, узнаю я, что ты мне изменяешь, и что? Одной больше, одной меньше.       - Не говори так, - погладил он меня по голове, внезапно оказываясь рядом. – Не было никакого договора, не было свидания. Был просто вечер, проведенный врозь. Давай не будем их множить.       Он говорил своим бархатным голосом, а его пальцы ласкали мой затылок и уносили прочь от реальности. Это было ужасно, но одно его прикосновение убивало во мне всю решимость и волю к сопротивлению.       - Я ненавижу тебя, Том, - проговорила я и обхватила его за шею. – Ненавижу, - повторила я и в следующий впилась губами в его рот.       - И я тебя люблю, - успел пробормотать он, прежде чем ответить на мой поцелуй.       Таким образом мы с Томом в очередной раз наладили наши отношения