Повторение (рабочее)

      Северус аппарировал в Литтл Уингинг и стоял, привалившись к первой попавшейся ограде. Ноги дрожали, в глазах мутилось, подступала тошнота — все-таки он не настолько восстановился после длительного пребывания в стазисе. Ну ничего. Постоит немного и пойдет. Кривясь, кое-как выпрямился, поднял голову — метрах в ста от него опасливо застыла тощая, смутно знакомая фигурка мелкого шкета.       Сердце стукнуло о грудную клетку. Снейп медленно, непонятно чего опасаясь, сделал шаг вперед. Мальчишка тоже. И они начали тихо, будто нехотя, сближаться. При каждом шаге облик идущего навстречу представлялся чуть другим. Менялся, менялся и менялся, словно в калейдоскопе. Вот он — Гарри этого мира, его маленький спутник, младший братишка, воспитанник, наперсник… друг?       Мерлин мой! Он совсем забыл, что Гарри Поттер такой маленький. Изнутри они вдвоем совсем другие… Мантикора раздери, какие глупые детские мысли!       Северусу была присуща почти абсолютная память — менталист как-никак — и он видел, видел, насколько этот пацан крепче, яснее, осмысленнее, что ли, чем тот несчастный мальчик, выросший в чулане.       Непривычный - вот оно, главное впечатление. Гарри был другим, не таким, как помнилось. Все никак не соединялись воедино образы малоумного хлюпика, хорошо знакомого дружка-приятеля и этого тощего волчонка.       Еще немного - и пацан застыл в двух шагах, с опасливо-хмурым ликованием задирая подбородок, неверяще вглядываясь в лицо Северуса. Сквозь окклюментивные щиты плещет такое знакомое… такая жгучая радость, что Северус на время выпал из реальности, а когда пришел в себя, обнаружил, что они стоят совсем рядом, а мальчишка вцепился ободранными грязными пальцами в его мантию.       Северус дернул подбородком. Гарри прервал ментальный контакт, быстро разжал пальцы, чуть отступил и насупился, но тут же опять искоса блеснул зеленью глаз снизу вверх. Помолчали, перевели дух. Даааа. Но ведь…       Высокий неуверенный голосок прозвучал в унисон со взрослым:       — Северус?       — Как ты…       Так же разом они замолкли. Мальчишка скованно-небрежно пожал плечами, еще отодвинулся и независимо засунул руки в карманы. А Северус облегченно усмехнулся:        — В закуток?       Задворки автобазы — несколько старых шин, вросший в землю брус корявого бетона. Они сидели бок о бок, с преувеличенным вниманием разглядывая лесополосу.       Северусу было не по себе. Так странно видеть того, кто на протяжении многих лет был, в общем-то, частью тебя. И видеть маленьким, а не почти равным. Да, в начале «подселения» Гарри, конечно же, воспринимался и, собственно говоря, был совсем малышом. Но незаметно - особенно в последние года — то ли сам Гарри подрос, то ли Снейп впал в бесповоротное детство, но Гарри ощущался скорее менее опытным приятелем.       Молчание тянулось — тянулось — тянулось… Гарри болтал ногами и смотрел в сторону, лишь иногда искоса зыркая на Северуса. «Окклюментивный щит неплохой», - с невольным удовлетворением и гордостью отметил Северус.       — Посмотришь мой дом? — неожиданно для себя буркнул он.       Мальчишка кинул еще один взгляд, и его губы растянулись в счастливой ухмылке.       Северус не рискнул провести совместную аппарацию, и Гарри выпало "счастье" познакомиться еще с одним чудом магического мира — "Ночным рыцарем". Понятно, что, в отличие от Северуса, Гарри был в восторге.       Час безумных рывков и уверток взбесившегося автобуса — и они в Коукворте. С запоздалым опасением Северус подвел Гарри к своей развалюхе: что и говорить, его жилище гораздо беднее, угрюмее и страшнее, чем коттедж Дурслей. Хотя, учитывая любовь Гарри к захламленным убежищам… И правда, мальчишка, не сдерживаясь, одобрительно оценивал все вокруг «О, круть»! Пацан небрежно сбросил ботинки и быстренько исчез в глубине дома. Северус поежился: Мордред ведает, что там может валяться на полу.       Философски пожав плечами (а чего ты ожидал от беспокойного пацана?), Снейп занялся маленькой спальней.       — Иди сюда! — окликнул он Гарри, кое-как наведя в ней относительный порядок и удалив пыль бесчисленными Скорджифаями.       — Угу, — с нездоровым энтузиазмом донеслось в ответ.       И вдруг Северус замер: они могут — вот как сейчас — общаться друг с другом мысленно! Последние вопли и междометия — все это не вслух!       Дробный перестук босых ног, заминка у двери, и Гарри чинно, засунув руки в карманы джинсов, вошел в комнатку.       Северус небрежно махнул рукой:       — Это твоя.       — Здорово.       Словно непоседливая юла, мальчишка покрутился по крохотной спальне, сунул нос в шкафы и углы, одобрительно гукнул и удрал, судя по направлению шума, - на чердак. Главное, не в подвал.       Тем же вечером, побывав у Дурслей, Северус без всяких экивоков поставил их перед фактом: Гарри поживет у него. Петунья красноречиво поджала губы, но смолчала. В отличие от бурно выразившего свою радость Вернона.       Вернувшись, Северус застал дом пустым, впрочем, не сильно обеспокоился этим. Он был почти уверен, что Гарри отправился на разведку близлежащих окрестностей. В данной ситуации это даже на руку. Снейп спустился, наконец, в убогую лабораторию в подвале и обновил защитные чары. Не то чтобы там было что-либо опасное...

***

      Темнело. Покончив с нехитрым ужином — хлеб, сыр и печенье, Северус, весь день присматривающийся к мальчишке, изрек:       — Ну, давай, кайся.       — Во блин-то горелый, — невнятно буркнул Гарри и сжался на диване, ощетинившись острыми локтями и коленками. Его въедливый ангел-хранитель даже снаружи почувствовал, что он влип во что-то такое. Некоторое время Гарри сопел в сомнениях. Но это же его Северус! Даже если он наделал дел, то кому еще доверять?       Кратко глянув, просто чтобы еще раз соприкоснуться с таким родным сознанием, он решился и начал.       Все быстрее и быстрее лились слова, Гарри взмахивал руками, спеша избавиться от тяжкой ноши. Когда слов не хватало, он, совсем как раньше, отправлял Северусу мысленные "послания". По мере того, как Гарри рассказывал о своих мыслях и чувствах, на его душе становилось все спокойнее. А вот сам Снейп все больше напрягался.       Тогда, первого ноября, еще толком не проснувшись, Гарри сразу понял — что-то не так. Где Северус? Ужас, который охватил мальчишку, когда он осознал, что совсем один, не передать словами. Не просто одиночество, а одиночество, помноженное на беззащитность. Из глубин памяти начала подниматься неведомая жуть непережитых воспоминаний.       Он прогулял школу, забился на чердак автобазы и сидел там, пытаясь найти следы своего доброго спутника, без которого он просто не знал, как жить.       Чувствуя себя совсем больным, Гарри приплелся поздно вечером домой. Подвернувшаяся тетя попыталась было прочитать нотацию по поводу звонка из школы, но он беззвучно протащился мимо и заперся в чулане. Ничком рухнул на раскладушку и заснул.       На следующий день, опять прогуляв школу, — да пошло оно все! — Гарри приступил к тщательному исследованию. Забрался в одно из любимых мест Северуса — плотные кусты жимолости на склоне оврага. И начал целенаправленно звать его, обшаривая свой разум.       И вот тут-то, далеко не сразу, он натолкнулся на что-то чужеродное… Оно было всегда, ну, сколько помнит, давно… Как и Северус. Просто он никогда раньше не обращал внимания на этот плотный сгусток в своем разуме. Может, это он? Просто спит? Или болеет. Гарри тронул чужеродный комок. Стало больно-противно.       Но если Северус там? И ему нужна помощь?       Гарри собрал побольше сил и, преодолевая отвращение, вложил их в призыв. Безрезультатно. Он не сдавался — еще и еще, черпал и бросал магию, пытаясь растормошить, пробудить, излечить Северуса!       В какой-то момент вялое нечто дрогнуло, стало оживать и разворачиваться. Гарри обожгла было радость, но вот тут-то и началось «оно».       Все происходило стремительно. Миг - и проснувшееся нечто бросилось на Гарри, чтобы сожрать. Гарри так и повторял: "Оно хотело сожрать меня, хотело сожрать". Рассказ Гарри стал совсем путаным и бессвязным, он не смог полноценно поделиться ментальной картинкой - так велика была степень пережитого ужаса.       Еще не успев ничего осознать, только на инстинкте самосохранения, Гарри отпрянул. Черная жуть наступала, обволакивала, липла и проникала. Гарри боролся, магия его рвалась и сражалась изо всех сил.       Это противостояние казалось всепоглощающим и бесконечным, как вдруг — ррррррааааазззз — и чернота истаяла.       Несколько секунд Гарри ждал, дрожа и боясь возвращения, пока не осознал со всей ясностью: он победил! Дальше - все, не помнит. Наверное, он заснул (скорее, упал в обморок от магического истощения, мрачно предположил Северус).       Проснулся — серое тихое утро. Выполз из-под кустов и потрусил к дому Дурслей. Слава Богу, была суббота, все спали. Гарри вымылся и загрузил в машинку грязные вещи. А они были перепачканы так, будто он неделю натирал их грязью. Утащил сыра и хлеба из холодильника, запил все йогуртом и рухнул опять спать. И лишь на следующее утро у него хватило сил поразмышлять, что же произошло? Что он сделал? Тихий голос разума подсказывал то, в чем страшновато было признаться: он, кажется, кого-то (или что-то) убил.       Помимо всего прочего, довольно привычный к окклюментивным практикам, а значит, и к контролю сознания, Гарри не мог не отметить, как изменилось самочувствие. Мир предстал более четким. Необычайная легкость переполняла его. И даже страх одиночества отступил.       Но он же не убил Северуса? Ведь он точно почуял, что "это" другое, "это" — не Северус? Северус бы никогда… да и не ощущал Гарри проснувшийся кусок сознания как Северуса.       Но… вдруг? И что за жуть тогда спала у него в разуме? Вспоминались магловские страшилки… Такие как любимый Дадликовский "Чужой".       Гарри не смог, конечно, передать все в полной мере, но следующие два месяца были невероятно сложными. Он учился жить один, сам по себе. Он дрался чаще, чем раньше, ему больше доставалось — ведь некому было притормозить его; чуть не попался в руки полицейскому.       Он то убегал в укромные места и плакал, то задирался ко всем без разбора. Взрослые закатывали глаза — переходный период. И так был не ангелок, а что теперь? Школа святого Брутуса по нему плачет.       И скучал, скучал. Скучал, но при этом чувствовал себя совершенно свободным, взрослым и сильным.       Но все-таки практика окклюменции не прошла даром. В какой-то момент Гарри успокоился и стал оценивать, как существовать дальше. Что происходит и чего бы он хотел?       Он решил, что выдержит, будет жить дальше. И будет искать ответ, что случилось, где Северус? Будет искать Северуса.       Да, он хочет, чтобы Северус вернулся. Но не внутри его разума. Гарри и сам сможет. Он же теперь взрослый. А вот если бы у него был кто-то свой...       Слово "родитель" не прозвучало даже мысленно. Но от этого не стало менее желанным. Пусть он будет даже как грубый старшеклассник Ригелс, или как кончивший школу и работающий на бензоколонке Ник.       Только пусть будет настоящим. Своим.       Стоило только все для себя решить, как на следующий день, прогуливаясь после удачного набега на остановку (в кармане приятно шелестели три купюры), Гарри увидел темноволосого худого парня, прислонившегося к забору. Сначала он просто решил, что незнакомец пьян, но что-то такое знакомое почудилось в нем. Он обошел человека сбоку — нет, не парень, взрослый. Узкое лицо — горбоносое, злое, опасное.       Но магия… А потом человек поднял взгляд, и Гарри с ликованием уловил знакомые ментальные блоки — это он, он — Северус!