Добро оплачивается

Flashback

Взрослый омега бегал по квартире, собирая вещи. Он молча складывал личные вещи в чемодан, ни на что не обращая внимания, в том числе и на собственного альфу, что сидел на кровати в их спальне, сложив руки в замок на коленях и опустив голову. — Минки, ты в своем уме? Зачем ты это делаешь? — зло спросил мужчина, поднимая взгляд на мужа, который так непринужденно продолжал свое занятие. — Чанёль, я хочу развода! — крикнул омега и поправил черные волосы до плеч. — У меня эта семья уже вот в горле стоит, честно! Если бы я знал, что так будет, то не выходил бы за тебя замуж, и тем более — не рожал этого ребенка. Никакого личного времени и только «работа-дом-семья». Надоело.       Младший активно жестикулировал, поливая грязью Пака и их сына, который, к счастью, был еще в садике. Чанёль смотрел на своего истинного и боролся с желанием убить его, чтобы потом и самому уйти из жизни. Только маленький сын не давал ему этого сделать, а так жизнь альфы была дерьмовая. Настолько, что хотелось напиться и умереть где-то под забором.       Чанёль хоть и является корейцем, но родился в Пекине, в захудалом от жизни районе. Своих родителей он даже не помнит, ведь ему было всего полтора года, когда он оказался в детском доме. Его никто там не любил: ни преподаватели, ни воспитатели, ни даже дети. Чанёль рос замкнутым и холодным, он не улыбался, не смеялся. Он просто ненавидел жизнь. Альфа часто сбегал из детдома, но потом всё равно возвращался, ибо другой крыши над головой не было. Парень бродил по улицам, искал приключения, чтобы однажды закрыть глаза и не проснуться. Однажды холодным зимним вечером Пак снова подрался. Да так, что даже сил встать на ноги не было. Альфа просто лежал в маленьком и бедном переулке на снегу, смотря на звёздное небо. Он не звал на помощь, ведь был уверен, что жизнь ему не нужна.       Но вдруг легкие заполнил запах крепкого зеленого чая с мятой. Парень, который его нашел, так же успокаивал, как и этот напиток. Ифань был сыном какого-то богатенького хмыря, как выразился сам альфа. Ву хотел только одного от родителей — свободы, и они ему это дали. Купили квартиру и сплавили его, будто им он был не нужен. Хотя, скорее всего, так и было на самом деле. Крис умело держался, да и был стойким человеком с амбициями. Китайцу было восемнадцать, когда он подобрал шестнадцатилетнего Чанёля с улицы. Конечно, пропажу никто не спешил искать, а ведь и правда, зачем? Родителям было всё равно на него, министерству тем более, да и сам альфа не рад был этому месту. Вот так они и жили, вдвоем в квартире, делясь мечтами и надеждами. Пак трудился на разных работах, дабы не быть обузой для богатенького Ифаня, которому даже работать для обеспечения не надо было. Но старший даже не думал в чем-то упрекать младшего. Так проходили годы, дружба переросла в братские отношения. Однажды парни решили сбежать: просто бросить все и сбежать в соседнюю Корею и открыть свой бизнес. И они это сделали, несмотря ни на что. Маленькая компания занималась созданием креативных проектов, что приносили прибыль. Сложно было без поддержки, они ведь никого здесь не знали, а организация бизнеса в 18-20 лет — дело нестабильное.       Но, держась друг за друга, альфы выдержали самые сложные моменты. Бизнес поэтапно становился всё больше и больше; что Чанёль, что Ифань научились руководить делами компании. Наконец-то их начали уважать и считать равными себе. Отношения ползли вверх. И всё, как казалось Паку, было хорошо, если бы не один случай — Ву нашел свою пару. Тао так же был китайцем, но всю сознательную жизнь провёл в Корее, где был тренером ушу. Чанёль был рад за друга, но вскоре он понял одну простую вещь — он одинок. У него нет никого, кто бы мог скрасить его серые будни. Когда закончилась холостяцкая жизнь Криса, тогда и завершилась иллюзия Пака, что он не один.       Однажды, во время деловой поездки в Японию, Чанёль почувствовал сладкий аромат сливы. Минки был там как обычный турист из Кореи, что приехал с группой из университета. Забитый жизнью, Чхве вызывал сочувствие у альфы. Истинный Чана был таким недалеким, испуганным, что не помочь ему, казалось, было просто невозможно. Чанель сразу принял его и чуть ли не в тот же момент повел под венец.       Тогда это казалось замечательной идеей. Но сейчас, сидя и наблюдая за мужем, Пак понял, что это было его самой большой ошибкой в жизни.       Со временем, Минки стал такой стервой, что терпеть его с каждым разом было все сложнее и сложнее. Только маленький Минсок держал семью вместе, сам того не замечая, хотя старший омега явно не любил своего сына. За эти годы он научился видеть только выгоду для себя. Просто он был создан для богатства и роскоши, но никак не для семьи. — Ты, видать, забыл, из какого дерьма я тебя вытянул, — постепенно начинал злиться альфа, поднимаясь на ноги. — Ты просто неблагодарное животное, если не хуже. Те, в отличие от тебя, переживают за своих детей. Проваливай из моего дома и чтобы возле сына я тебя не видел, понял? Ты ни копейки не получишь от меня больше! Не будешь сидеть на моей шее после развода. Я способ найду, ты не переживай. Теперь мы с тобой чужие люди.       Напуганный омега схватил свои вещи и выбежал из квартиры, а Чанёль осел на пол, начиная задаваться бесконечным количеством вопросов. Чем же он согрешил и призвал на себя такое несчастье? Как теперь объяснить маленькому омежке, что его папа ушел и никогда больше не вернется к ним?

End of Flashback

***

      Ночь так и не настала в квартире Чанёля. Сегодня он забрал Минсока со школы просто никакого. Ребёнок был вялым и совершенно не хотел ничего делать, не слушаясь родителя. Мужчина списал всё на его усталость, ведь в этом году Минни пошел в первый класс. Хоть и прошел месяц с начала учебного года, мальчик по-прежнему не привык к таким переменам. Ближе к вечеру у него заболел живот, а ночью вообще началась рвота. Видя, как маленькое тело содрогается каждый раз над унитазом, Пак вызвал скорую. Она приехала быстро и, немедля, начала осмотр: — Нужно его забрать в больницу. Собирайте самые необходимые вещи и спускайтесь вниз, — сказал бета и с сочувствием посмотрел на ребенка. — Отец? — со слезами на глазах Минсок посмотрел на альфу. — Минни, не бойся. Мы там совсем немного побудем и вернемся домой, хорошо? — Чанёль попытался улыбнуться и погладил сына по волосам. — Все будет хорошо, мой мальчик…       Пак быстро собрал сменную одежду и еще некоторые вещи в сумку. Альфа знал, что они едут туда не на один день и даже не на два. Только вот сыну говорить об этом не хотелось. Никто не любит больницы, в особенности маленькие пациенты. Пак не видел причины переодевать сына, поэтому прямо в пижаме отнес Минсока в машину. Благо на улице даже ночью стояло непривычное для этого времени года тепло.       Маленький омега прижимался к отцу, вдыхая успокаивающий аромат меда со специями, смешанный с терпким ароматом его одеколона. Ему уже было не так больно, он мог и дома остаться, но если отец сказал, что так нужно, значит так и должно быть. Он ему верит, ведь за ним смотрит только отец, для него папы больше нет. Это омежка понял, когда ему было всего года четыре.       Мчась по пустым улицам в скорой, Пак набирал раз за разом своего босса, а по совместительству и друга. Крис постоянно вырубал звонок, что раздражало альфу, но он все равно ничего не мог сделать с этим. Скоро машина была уже возле центральной Сеульской больницы, огни которой, казалось, никогда не выключались. В приёмной никого не было, только медбрат, сидящий за столом и что-то пишущий. — Кёнсу, новый пациент. Отравление, — сказал бета, когда омега за столом обратил на него внимание. — Хорошо, — Кёнсу, не снимая очки для чтения, вытянул специальный бланк. — Отведите ребенка в лабораторию, нужно сдать анализы и поставить катетер. А отца я попрошу остаться, нужно карточку завести и заполнить ее. А потом подождете сына уже в палате.       Молодой омега приподнял робко уголки губ с сочувствием и пониманием. Кёнсу много таких перепуганных людей встречает на своем посту. Он видит, как переживают родители за своих чад и как испуганно смотрят на него дети. Хотелось немного поддержать их, показать, что они не одни и здесь им помогут. И Пак это сейчас чувствовал. Кёнсу был настоящим омегой — добрым, мягким, красивым и с приятным запахом каких-то травяных настоек. На руке омеги красовалось обручальное кольцо, что даже не казалось странным. Такой омега не может быть один. — Минни, не переживай, — альфа поцеловал сына в щечку, все так же не выпуская из рук. — Ты у меня сильный, правда ведь? — дождавшись кивка, альфа продолжил: — Тут все — наши друзья, они помогут тебе. Сейчас этот дядя отведет тебя в одну комнату, там тебя, как взрослого, будут обследовать, а отец подождет тут, хорошо? — Да! — мальчик умными глазами посмотрел на родителя, отчаянно пытаясь сдержать слезы. Ведь он сказал, что сильный, а сильные люди не плачут.       Чанёль смотрел на бету, что приехал на вызов, и передал сына в его руки, ведь Минсок был слаб для того, чтобы идти самостоятельно. В сердце неприятно заныло, словно от него большую часть оторвали. Ему не было так больно, даже когда его истинный ушел от него; когда тот подписывал документы о разводе и отказе от сына. Да Минсок в тысячи раз лучше него. — Не переживайте, с ним Исин. Этот медбрат очень добрый. Он вместе с мужем работает на скорой помощи. Хён очень любит детей и часто играет с ними, — сказал Кёнсу, смотря в спину уходящих. — Давайте быстро заполним все нужные документы, и я проведу вас в палату?..       Много времени на эту процедуру Паку не понадобилось. Чанёль всё знал о своем сыне: начиная от возраста, даты рождения и заканчивая группой крови и весом. Омега быстро все записал и внес карточку в базу, после чего провел альфу в палату. Чанёль просил отдельную палату, предлагая даже деньги, на что медбрат отмахнулся, считая это лишним. Тем не менее, палата была подготовлена. Идя по коридорам, Пак отметил, что, пусть официально здесь и был отбой, но спали единицы. Ведь маленькие пациенты хоть и спят, их родители переживают, изводясь и не находя себе места. Палаты здесь были достаточно необычными. Инфекционное отделение создавалось специально для удобства таких пациентов, как Минсок, то есть таких, что попадали сюда с отравлением. В каждой палате имелся свой санузел, а стена от коридора являлась большим окном, сквозь которое было видно всё происходящие в коридоре. Сам вход в палату состоял из двух дверей и коридорчика между ними, что напоминал небольшой лифт, где находилась запасная раковина.       Чанёль устало вздохнул, оставшись в палате один. Полчетвертого утра, на улице уже становится светлее, но от этого почему-то не легче. Мужчина опять принялся звонить Ифаню, наверное, уже в сотый раз. И именно из-за этого Крис поднимает трубку, ругаясь на китайском, что совсем не идет боссу большой корпорации. — Ты на часы смотрел? — спросил Ву хриплым ото сна голосом. — Крис, я в больнице. Минсок отравился, я боялся держать его дома в таком состоянии. Мы здесь надолго, поэтому я беру отгул. Я не могу оставить его здесь одного, — совершенно не внимая словам друга, говорил Пак, смотря в окно. — Боже… — только и выдаёт Ву. — Это вообще не вопрос. Оставайся там столько, сколько нужно. Держись, если что-то нужно, то звони. В крайнем случае, если не я, то Тао приедет… — Спасибо, друг. Я ценю это. До связи, — Пак отключился и снова осмотрел палату.       Здесь везде было чисто, стерильно и даже можно было бы сказать уютно, если бы не осознание того, что это больница. Свет из коридора достаточно освещал палату. Чанёль уже неотрывно смотрел в коридор сквозь огромное окно, наблюдая за персоналом, который бегал туда-сюда. Что-то здесь не так. Его Минсок-и долго нет. Что с ним? Пак выбежал из палаты, но никто даже не обратил на взволнованного родителя внимание…

***

      Бэкхён устало брел по коридору. Час был уже поздний, пора бы и ложиться спать, хотя скоро уже утро. Стоит ли вообще ложиться? Бён совсем не следит за собой. Спит всего по несколько часов в сутки, но это являлось нормой для омеги. Он не чувствует усталости, или ему так просто кажется.       Смена Бэка уже закончилась, все его больные идут на поправку, а это уже хорошо. Выйдя на второй этаж, омега услышал шум и копошение. Этот этаж был специально отведен для лабораторий и кабинетов, поэтому здесь не было палат с пациентами. По этой же причине шум здесь предвещал беду и никак иначе. Бён вспомнил, что сегодня дежурит Хичоль, и омега быстро побежал в лабораторию, в которой горел свет. — Тэён, что такое? — врач влетел в кабинет. На кушетке лежал ребёнок, ноги которого в поднятом положении держала медсестра — Он потерял сознание, — она повернулась к Бэкхёну и испуганно кивнула в сторону Хичоля, который сидел за столом и собирал кровь в пробирку. — И он никак не приходит в себя. Бэкхён кинулся к ребёнку, мысленно грозясь, что Хичоля он таки выгонит с работы. Но сейчас жизнь маленького пациента была на первом месте.