Добро оплачивается

Пережить подобные моменты в жизни очень сложно, почти на грани невозможности. Кому-то эти слова могут казаться слишком громкими, однако такое так или иначе влияет на человека, его жизнь и даже окружение. Эта неделя стала худшим сном семьи Пак, к которой уже относился и Бэкхён. Пусть Чанёль не делал ему предложения в полном понимании этого слова, просто они оба понимают, что по-другому быть не может, особенно после таких испытаний. Они настоящая семья. Та страшная неделя сделала их сильнее, хотя до сих пор продолжала мучить. Бэкхён раз за разом во снах видел ту страшную белую комнату, труп Джинхо на кухне, красивый кафельный пол с узорами, заляпанный алой кровью. Снится и момент, когда альфа приставил пистолет к виску, а сзади жался испуганный Минсок. Тогда Бэкхён был готов к смерти. В тот момент омега был уверен, что его уже ничего не спасет, что сейчас, в ту минуту, он умрёт. Брюнет молил только об одном, чтобы Чондэ успел спасти ребенка, чтобы он не успел увидеть его труп и лужи крови, чтобы это его не сломало. Тогда он был спасен, но этот момент тенью преследовал омегу, мучая его во снах, заставляя просыпаться и долго бродить по квартире, пытаясь успокоиться и забыть это, отключить мозг и просто не думать. Омега ходил по темной квартире, не включая свет, а потом чувствовал, как сильные руки опять прижимают его, согревая, даря покой и уют, пусть и ненадолго. Чанёль часто просыпался от того, что Бёна нет рядом. Он знал, что младший опять переживает, предпочитая молчаливо, самостоятельно переносить все свои страхи, не желая лишний раз тревожить Чанёля, ведь у него ещё есть Мин, который так же тяжело переживал это время. Однако и горячо любимого человека Пак не мог просто оставить. Альфа в такие моменты вставал следом за Бёном и, находя где-то в комнатах, просто обнимал, чувствуя, как омега льнет к нему, как котенок. Они, бывает, подолгу стоят возле окна, обнимаясь и наблюдая за ночным городом, который никогда не засыпает. Однако это не отменяет того факта, что сильнее всех пострадал Минсок, из-за чего Бэкхён переживал ещё больше. Для ребёнка это тяжелая психологическая травма, которая не заставила себя ждать. Мальчишка стал более молчаливым, сдержанным, он боялся надолго оставаться один без взрослых, и даже ночью он боялся спать один. Встречи с Луханом стали реже. Сначала взрослые подумали, что омежка просто боится повторения, не доверяет альфе, ведь тот был с ним и ничем не помог. Только Мин не винил альфу. Он просто не мог нормально идти на контакт, и в первую очередь он переживал за Ханя. У Минсока внезапно может начаться паника или даже истерика. Тогда Ву может растеряться и будет считать его странным, именно так думал мальчик. С ними занимались психологи, Бэкхён всячески пытался отвлечь омегу, совершенно забывая о себе. Мир вокруг изменился. Чанёль понял, что теперь вокруг может быть сплошная угроза. Кто-то пытается разрушить его жизнь, его счастье. Пак человек обеспеченный, поэтому он нанял охрану для Бэкхёна и Минсока, сам-то он как-то справится. Конечно, это ограничивает во многом. Кому будет нравится постоянное наблюдение за ним? Но другого выбора у них нет. Это ради безопасности. Это временно. Чанёль хочет верить в это.

***

Бэкхён сидел на кухне и пил чай. Часы показывали ранее утро, когда солнце только-только поднималось на небосвод. Бён не мог уснуть целую ночь, поэтому под утро он уже поднялся, решив не беспокоить Чанёля, плечо которого служило подушкой для Минсока, который ночью так же пришел к ним с просьбой поспать с ними. Омега выпил уже несколько чашек чая, не хотя готовить что-то себе, да и он просто не хотел есть. Уже который день он не может нормально принимать пищу, ведь его начинает сразу мутить от еды. Списывая это на нервы, омега не говорит об этом Паку. Альфа и так устал, на него слишком много свалилось за это время. Ему приходится не сладко, утром у него работа, а потом — встречи с Чондэ. А между этим скоро должен быть судебный процесс. Вспоминая о Киме, на лице омеги появилась слабая, грустная улыбка. Он вытянул телефон и нашел фотографию улыбающегося альфы. В голове снова всплывали его слова. «Настоящий альфа всегда терпимо относится к своей первой любви». Бэкхён соврет если скажет, что не знал о чувствах альфы. Он знал, но принять не мог. На это были свои причины, о которых Бэкхён уже больше не сожалеет. Не теперь, когда рядом с ним есть Чанёль. Раньше омега много себя упрекал из-за того, что всё так вышло. Может, когда-то Бэкхён бы и принял Чондэ, сложись их жизнь по-другому. Возможно, у них даже была бы семья, пусть и построенная на любви с одной стороны и на безграничном уважении с другой. Но появился Минхёк, а дальше - один сплошной клубок из событий, слёз и драмы. Бэкхён уверен, что Ким бы помог залечить и душевные раны, аккуратно бы склеил каждый фрагмент разбитой души. Однако с сердцем ничего не сделаешь: оно не принимает его в роли возлюбленного. Бён более чем уверен в этом. Особенно когда рядом с ним Чанёль. — Мог бы ты мне рассказать немного о нем? — хриплый голос раздался где-то позади. Бэкхён вздрогнул, не ожидая такого раннего подъема альфы. Бён повернулся, видя сонного и потрепанного Чанёля. Омега уже и не помнит, когда на лице альфы сияла улыбка, в которую он влюбился в больнице. — А тебе это интересно? — кивая на фотографию, спрашивает Бэкхён. — Честно, не очень, — признается альфы, удивляя омегу. — Просто мне кажется, что он что-то скрывает. Слишком яркая у него улыбка. Сколько ран и терзаний скрываются в его душе? Я ведь прав? И опять повисло молчание. Бэкхён вздохнул. Да, Пак совершенно прав. Чондэ не такой простой человек. У него были свои проблемы и сложности. Для мира он слишком яркий человек, всегда готовый помочь, а кошачья улыбка так и притягивает взгляды. Так необычно как для адвоката. Но, наверное, только Бэкхён и Чунмён знают, какая темнота и даже пустота находится внутри молодого альфы. — Чондэ и я были одноклассникам, — всё же начал Бэкхён. — Сначала я даже внимания на него не обращал. Он был душой компании, веселый, заводной, всегда громко смеялся. Но в то же время он старался нормально учиться. Чондэ всегда говорил, что хочет стать адвокатом и помогать людям решать серьезные проблемы. Я же был почти заучкой. У меня были всегда все конспекты, домашние работы и всё в этом духе. Однажды, помню, он пропустил больше полугода учебы. Он… Попал в аварию. У него были серьезные переломы ног и ему неоднократно делали операции. Кроме этого, он потерял способность различать запахи. Чудом у него не исчез его запах. Бэкхён ненадолго замолчал, обнимая себя за плечи, словно перед глазами снова стояли те картинки. Ему было сложно об этом говорить, пусть эта история не была его собственной, и Чанёль понимал это, в тишине дожидаясь продолжения. — Помню, мы узнали об этом зимой, в начале декабря. Тогда мы не до конца осознавали. Наш руководитель попросил меня приносить ему иногда конспекты. Однажды я пришел к нему во время операции. Я тогда не знал об этом. В коридоре стояли его родители. Знаешь, я, наверное, никогда не смогу забыть лицо папы-омеги. У него был такой убитый вид. Я подошёл к нему, пусть и был насторожен его пустым взглядом и слишком бледным лицом, и спросил, можно ли к Чондэ, а они ответили, что у альфы операция, четвёртая по счету. Тогда меня охватил ужас. Я отдал конспекты его родителям и убежал домой, не в силах находиться там и осознавать, что Чондэ, мой улыбчивый и хороший одноклассник, переживает такое. Я не раз приходил к нему, приносил тетради, помогал иногда с теорией. Нас нельзя было назвать друзьями, даже в пору того, что я стеснялся альф тогда, и мне порой было очень неловко. Тем не менее, я все равно приходил к нему, я видел его реабилитацию. Когда Чондэ впервые встал на ноги, то был таким неуклюжим. Омега слегка улыбнулся, действительно припоминая первые, совсем несмелые шаги Кима. Тогда это вселяло какой-то оптимизм, что альфа сможет ходить и жить нормально. — А на следующий год он вернулся в школу. — между тем продолжал тот. —Это был уже период, когда альфы разрастались в плечах, становились выше омег. Чондэ из-за года в больнице уступал другим альфам. Он был худенький, тощий, но всё так же продолжал улыбаться и шутить, хотя уверен, что в душе ему было обидно. Стоило только посмотреть на него во время физкультуры, когда все занимались на школьном стадионе, а он сидел на скамеечках и наблюдал за другими с такой тоской в глазах. Я по-прежнему общался с ним, а потом как-то узнал, что он ходит на какую-то спортивную секцию и развивает свое тело, но мне кажется, что это больше было для души. Мы общались не так много, как мне казалось. Тем не менее он всегда помогал, даже убирать в классе после уроков. А потом появился Минхёк… Чондэ всё так же иногда помогал мне. От него действительно веяло теплом. Если бы я тогда не был наивным романтиком, который верил в истинность, я бы влюбился в Кима. После окончания школы, мы с Минхёком перебрались в Китай, а Чондэ поступил на службу в какое-то подразделение специальной полиции. Я не знаю, как он вступил туда, учитывая его прошлое и огромное количество операций. Мы больше не общались. У каждого была своя жизнь, свои переживания, свои счастливые и не очень моменты. У каждого жизнь шла своим путем. Эти несколько лет мы ни разу не переписывались и не общались. Потом, когда моя жизнь начала делиться на «до» и «после», уже когда я вернулся в Сеул, мы однажды увиделись. Это случилось в больнице, когда я только-только пришел на работу и познакомился с его братом, Чунмёном. Мы просто стояли друг напротив друга прямо посреди коридора и смотрели друг другу в глаза. Он сильно изменился за эти годы. Чондэ стал выше, сильнее, его взгляд стал серьезным. Альфа рассказал мне все, что с ним происходило, просто взял и рассказал. Он всё так же был наивен и всё так же любил меня. Я расплакался, понимая, каким убожеством я стал. Как он мог любить меня? Я ведь бракованный омега. Тогда я не смог рассказать правду… Чондэ был нежен и обходителен, продолжая тогда только намекать на ухаживания. Только однажды я не выдержал и всё рассказал. А он вместо того, чтобы оттолкнуть меня, просто обнял и сказал, что всегда будет рядом, когда это понадобится. Я чувствую себя чудовищем. Я ведь не люблю его и мне жаль из-за этого. Он ведь не заслуживает такого… Глаза омеги слегка защипало. История, связывающая его и Кима, очень непростая и сложная. Кажется, вся жизнь Бэкхёна похожа на трагикомедию. Иногда хочется рвать на себе волосы и смеяться от того, насколько плохо. У Бёна просто хроническое невезение, это ещё легко сказано. Видя состояние Бэкхёна, Чанёль обходит стол и садится на корточки перед омегой. Мужчина берет руки Бёна и легко целует их. — Бэкхён, — тихо говорит Пак и смотрит любимому прямо в глаза. — запомни, ты не убожество. Ты чудесен. Ты красивый, талантливый, неповторимый, самый-самый лучший. Я люблю тебя, слышишь? Я обожаю тебя, как и Минсок. Я хочу, чтобы ты стал моим мужем, чтобы ты сменил фамилию на Пак, чтобы до конца стал частью нашей семьи. — Но ведь не факт, что я смогу родить, если ты захочешь еще одного ребёнка, — Бён поджал губы, сжимая руку альфы и все так же смотря в его глаза. — Это неважно. Мне достаточно видеть тебя по утрам, видеть твою солнечную улыбку, чувствовать твои объятия и целовать твои губы. Я хочу видеть, как к тебе прижимается Минсок, называя тебя папой. Хочу вместе гулять в парке, вместе путешествовать. Я так устал от одиночества. Нам с Минсоком нужна любовь. Бэкхён вместе с альфой поднимается. Объятия Чанёля успокаивают и дарят надежность и чувство безопасности. Омега сжал футболку Пака на спине и закрыл глаза. Он любит этого мужчину, своего альфу, пусть и не истинного. Бэк действительно очень хочет стать частью семьи Пак, хочет по утрам готовить завтраки для Чанёля и Минсока, ходить на родительское собрания в школе омежки, дарить им подарки на день рождения. В этом и заключается главное счастье в жизни. Семья действительно меняет человека, только большинство людей поздно понимают это. — А насчет Чондэ… — шепчет Чанёль, не отстраняясь, от чего омега напрягается. — Он найдет свое счастье. Он не держит на тебя зла и ни в чем не винит тебя, поэтому улыбнись. Альфа отстраняется от Бёна и обхватывает лицо брюнета, проводя большими пальцами по скулам. Мужчина всматривался в красивое лицо омеги и улыбается. Да, он идеален, такой нежный и добрый, словно ангел. Хочется любить и оберегать его. Бэкхён полная противоположность Минки. Сердце Чанёля оживает, наполняется любовью, которая пьянит и пленит. Пак знает, что он вечный пленник прекрасных темно-каштановых глаз, красивого мелодичного голоса и прекрасного характера этого омеги. Сейчас эти глаза смотрят на него таким теплым взглядом, что хочется прижать к себе Бэка и не отпускать. — Я обещаю, что как это все закончится, то я официально сделаю тебя своим мужем. Ты ведь согласен прожить со мной и Минни всю оставшуюся жизнь бок о бок? — Чанёль улыбается, а Бэкхён пускает смешок и гладит мужчину по все еще немного спутанным волосам. — О, кстати, подожди. С этими словами Пак вышел из кухни, оставляя Бэка одного. На лице омеги появилась яркая улыбка, которую он даже не пытался скрыть. Бён отошел к окну и, опершись на подоконник, выглянул на улицу. Небо было окрашено в нежно-голубые оттенки с примесью то ли персикового, то ли такого бледно-розового. Может, так и ночные кошмары развеются, как ночная темнота. Ночь — замечательное время суток, когда вырываются настоящие эмоции, когда все постыдные желания воплощаются в реальность, но утро, легкое и окрыляющее, дарит ощущение нового начала, нового дня, еще одного мостика к новой жизни, возможности что-то изменить. Бэкхён и не заметил, как на кухню снова вошел альфа и заключил его в объятия. Омега откинул голову на плечо любимого и прикрыл глаза. Одной рукой Чанёль всё ещё прижимал хрупкое тело к себе, а второй поставил на подоконник бархатную красную коробочку в форме сердца. Бэкхён и так знает что внутри, но не спешит открывать коробочку. — Открой, — с улыбкой шепнул Чанёль, целуя омегу за ушком. Брюнет кивает и берет коробочку в руки. Омега, затаив дыхание, аккуратно открывает крышечку и видит красивое утонченное кольцо из белого золота в форме аккуратной короны, точно такое же кольцо, на которое в торговом центре недавно указывал Минсок… — Так ты согласен стать моим мужем? — Чанёль переплел их пальцы и вновь поцеловал тыльную сторону ладони. — Согласен, — с улыбкой произносит Бэкхён и смотрит на то, как альфа ловко надевает обручальное кольцо на безымянный пальчик левой руки. Глаза начинает щипать, а на лице всё так же сияет улыбка. Это самый лучший день в жизни омеги. — Вот и все, скоро ты станешь Пак Бэкхёном, — целуя свою метку на шее Бэка, говорит альфа и чувствует, как эмоции переполняют его через край. — А теперь идем спать, а то еще слишком рано. — Я люблю тебя, — игнорируя слова альфы, говорит Бэк и улыбается, после чего тянет Чанёля в спальню, где тихонько посапывает Минсок.

***

День судебного процесса назначен на двадцать второе декабря. Время пролетело быстро и вот настал тот самый главный день. Чанёль сейчас нервничает, наматывая круги по гостиной. Пак одет в дорогой черный костюм и белую рубашку с красивыми золотистыми запонками, которые постоянно он теребил из-за нервов. Кажется, зачем нервничать, ведь у него хороший адвокат, право на его стороне, тем более учитывая похищение Минсока и Бэкхёна. Только вот всё равно на душе как-то неспокойно. Сегодня впервые за столько лет он увидит Минки. Так хочется не видеть его, не говорить с ним, не смотреть в его сторону, ведь Пак боится не выдержать этого. Его бывший муж вызывает только самые негативные эмоции. В гостиную вошел Бэкхён, а за ним следом прибежал Минсок. Он был единственным, у кого было отличное настроение, ведь Бэкхён тоже переживал, да и еще не смог с утра нормально поесть, опять выпил только чай. — Можем идти уже, — сдержано говорит альфа и вздыхает. Мальчишка убегает в коридор, а Бэкхён подходит уже к своему будущему мужу. — Не переживай. Всё будет хорошо, — он улыбается уголками губ и проводит рукой по щеке мужчины. — Я верю тебе. Через полчаса они уже находились возле здания суда. Возле самого входа их ждали Ву. Они не могли пропустить слушание, тем более они значились свидетелями. Все немного переживали, но каждый хотел окончания этой истории, хотели спокойно вздохнуть и начать подготовку к свадьбе Чанёля и Бэкхёна. В зале, где должно было проходить слушание дела сидел только один Чондэ. Он изучал внимательно документы, сверяя их, что-то записывал карандашом на полях. Альфа рассказал, что придется немного подождать. — Папа, идем на улицу, — Минсок дернул Бэкхёна за руку и улыбнулся. Мальчишка принял омегу, как папу и теперь только так обращался к нему, вызывая у Бэкхёна счастливую улыбку и ещё больше любви к этому ребёнку, своему уже ребёнку. — Можно я пойду с вами? — спросил Лухан, который как спортсмен и капитан футбольной команды школы, не может усидеть на месте. — Конечно. У нас есть немного времени в запасе, — улыбнулся омега и вместе с детьми пошел в сторону гардеробной, где была оставлена верхняя одежда. Чанёль вздохнул и присел возле Чондэ, в то время как Ву решили куда-то отлучиться. Ким рассказывал о новых деталях и прочую речь, касающуюся судебного процесса. От этой информации уже болела голова и хотелось поскорее покинуть это здание, оказаться дома в окружении дорогих людей, но мужчина понимал, что нужно поставить финальную точку. Он слишком устал от этого представления, да и хотелось справедливости. Ради этого стоит потерпеть. До начала заседания осталось десять минут, о чем оповестили Чондэ. Пока что в зале помимо Кима и Пака никого нет. Где же вторая сторона? Тут должны присутствовать ещё несколько свидетелей, никаких камер и журналистов. Пак решил выйти и позвонить Бэкхёну, который с детьми всё ещё не вернулся. Стоя в коридоре и слушая длинные гудки, Чанёль смотрел в окно, из которого вдалеке виднелся торговый центр, сияющий рождественскими огнями. Омега слишком долго не поднимал, и Пак уже был готов поднимать тревогу, но тут гудки закончились: — Да? — это был Бэкхён. Услышав его голос, Чан вздохнул. С ними все в порядке. — Возвращайтесь уже, — смягчился Пак и слегка улыбнулся. — Суд начнется совсем скоро, а в зале кроме меня и Чондэ никого нет, даже Крис и Тао куда-то подевались. Хоть вы вовремя придите. — Хорошо, сейчас мы будем,— судя по голосу, Бэк немного развеселился с Ханем и Мином. Легко было заметить, что дети поднимают ему настроение, да и он отлично смотрится с ними. — Только будьте осторожны, — успел сказать Чанёль, перед тем как Бэкхён положил трубку. Чанёль уже хотел идти в зал, как почувствовал знакомый запах сливы. Подавляющий всё вокруг запах въедался в кожу, заставлял задыхаться. И это вызвано далеко не хорошими чувствами. Пак развернулся и в конце коридора увидел своего бывшего мужа. Минки изменился, его взгляд стал совершенно другим. У него теперь черные волосы до плеч и пустые темные глаза. Яркая одежда не делала его более живым и эмоциональным. Он был просто похож на куклу. Не спеша, он подошел к Чанёлю и остановился напротив. — Привет, — хрипловатым слегка голосом сказал омега. Его тон не выражал ничего, ровно как и его лицо, совершенно ноль эмоций. — А ты изменился. Чувствую на тебе запах омеги. Нашел кого-то уже, да? — Здравствуй, — Паку было противно,и скрывать это альфа не собирался, и пусть себя так в обществе взрослых, состоявшихся людей по отношению к слабому полу и не ведут. Не хотелось с таким человеком обсуждать свою личную жизнь. — Я нашел себе более достойную омегу, мы уже обручены и собираемся пожениться, только внезапно появился ты с желанием забрать моего сына. — Нашего, — твердо исправил альфу тот. — Его рожал я, а не ты. Я имею на него столько же прав, как и ты. — Ты серьезно? — Чанёль не выдержал и надрывно засмеялся. — Я его воспитывал, занимался им, когда ты шлялся с любовниками. А потом ты вовсе ушел из семьи, и ты сейчас будешь что-то говорить о том, что имеешь права на сына? Где ты, мать твою, был, когда он сказал первое слово, когда он сделал свой первый шаг, когда впервые пошел в школу? Где, Минки, где? Я, конечно, благодарен тебе за то, что ты родил Минсока, но на большее не рассчитывай. Ты просто убийца, который убил двух своих детей еще в утробе. Я все знаю о тебе. — Нет, — пусть он и пытался не показывать каких-либо чувств или эмоций, но страх в глазах было не скрыть. — Я нашел омегу, который сможет стать для Минсока папой. Мин ни за что не пойдет за тобой. Ты только травмируешь его. Словно в подтверждение слов альфы в конце коридора послышался детский плач. Чанёль посмотрел бывшему мужу за спину и увидел стоящего там Минсока, который держал за руку Бэкхёна. Мальчишка сильнее сжал руку омеги и глазами, наполненными страхом, смотрел на Минки. Пак в два шага оказался возле сына и присел перед ним на корточки, пока Бэкхён смотрел на омегу перед собой, сразу поняв, кто это. Стоило Бёну заглянуть в глаза Минки, как первый понял, что в нем полно ненависти. Только не понятно по отношению к кому: Чанёлю, Минсоку или же Бэкхёну? — Милый, не плачь, — ласково проговорил Чанёль, и Бэк присел возле него, переключая внимание на омежку. — Твои родители тут, они защитят тебя, слышишь? Вот Хань даже с тобой. Ты ведь веришь своему альфе? Минсок кивнул и кинулся в объятия взрослых. Чанёль поднял Минсока на руки, вытирая слезы с милого личика сына. — Чанёль! — из зала выглянул Чондэ. — Сюда, уже начинается. Пусть Минсок остается с кем-то в коридоре, а остальные в зал. Взрослые приняли решение, что в коридоре останется Тао, который вовремя подоспел вместе с мужем. Они просто опять за кофе бегали. В любом случае Тао может защитить и заодно развлечь омежку, который сейчас выглядел подавлено и напугано. Заседание началось в холодной и полной серьезности атмосфере. Чанёль вместе с Чондэ сидели по правую сторону за большим столом, на котором было много документов и прочих важных доказательств. Напротив них сидел Минки со своим представителем. По обе стороны от дверей находились стульчики для свидетелей. Судейский стол располагался напротив двери на возвышении. Напротив стола стоял небольшой стол и стульчик для опроса свидетелей. Странно, но со стороны Минки никого не было. В зале ещё находилась девушка, которая записывала весь происходящий процесс и правоохранительные органы в случае, если может произойти драка. Судебный процесс долгий и запутанный. Бён искренне удивляется тому, как быстро реагирует и лавирует в этой сфере Чондэ. Сейчас он настоящий адвокат, мастер своего дела. Бён ещё позавидовал спокойствию альф в зале. Что Чанёль, что сидящий рядом с Бэкхёном Ифань, показывали полную уверенность в данной ситуации. Особенно спокойным выглядел Пак. Но это только на первый взгляд. Бэкхён нутром просто чувствовал его волнение и понимание того, что скоро все развяжется, но не известно в какую сторону — худшую или лучшую. Допрос свидетелей был сложным. Больше всего вопросов задавали именно Бэку. Омега отвечал максимально честно, чувствуя, как сердце бьется в груди в бешеном ритме, и как руки дрожали. Было так страшно, особенно от убивающего взгляда Минки. Оказывается, параллельно с опросом взрослых проводился опрос Минсока в другом кабинете вместе с Тао и психологом, о чем находящиеся в зале узнали, уже когда все показания были рассмотрены. — Итак, — начал судья-альфа. — Обе стороны услышаны, все свидетели опрошены. Я удаляюсь для принятия решения. Прошу не покидать здание и это помещение. — Мы просим суд рассмотреть причастность Чхве Минки к делам, что связанны с наркотическими веществами и похищением людей, — под конец начал Чондэ. — Мы имеем факты и нужную документацию, которая подтверждает этот факт. Мы просим привлечь его к ответственности за похищение омеги и ребенка… Чондэ знал, что делал, поэтому такую информацию он выдал в самом конце, когда судья уже хотел уходить в комнату для совещаний, где он вместе с другими судьями может принять объективное и максимально честное решение. Судья, забрав нужные документы, вышел из помещения, которое тут же наполнилось вздохами. Кто знает насколько это совещание может затянутся. Тем не менее для всех присутствующих нужен перерыв. В комнату вошел Минсок вместе с Тао. При оглашении приговора они должны так же присутствовать здесь. Мин уже не плакал, просто он старался ближе держаться к отцу или к Бэкхёну, у которого так полюбил сидеть на коленях и вдыхать его запах, который стал сильнее и ярче выражен. Он успокаивает. Через некоторое время вернулся судья и все поспешили занять свои места. Альфа, как и положено, стоя начал читать официальную часть, которую никто не слушал. Все ждали решение суда, касающееся передачи Минсока под опеку Минки. —… суд Южной Кореи отказывает Чхве Минки в передаче Пак Минсока под его опеку. Данное решение вызвано историей данного гражданина, которая связана со сбытом наркотиков на территории Японии. Так же суд принял решение открыть дело против Чхве Минки по поводу похищения Бён Бэкхёна и Пак Минсока… — громко и четко говорил судья. Бэкхён судорожно вздохнул и расслабился, как и Минсок, что сидел возле него. Всё кончено. Минсок остается с ними, а против Минки открывается новое дело. Омегу прямо в зале суда арестовали и увели куда-то под конвоем. Взгляд омеги выражал тогда жгучую ненависть, но в тоже время глубокую и холодную пустоту. Он даже не пытался вырваться. Жалко было смотреть на это. Выйдя из зала, почувствовалось облегчение. Первым делом Чанёль заключил в объятия Минсока и Бэкхёна. Последний так дрожал. Бён явно перенервничал, хотя в начале дня он утешал альфу. Главное, что сейчас уже все хорошо. Теперь это конец, никто не посмеет помешать их счастью, они обязательно будут счастливы. — Мы смогли, — с улыбкой говорит Чанёль и поднимает сына на руки. — Теперь у нас всё будет хорошо. Это наш рождественский подарок. — Мне нужно отлучиться на пару минут, — Бэкхён неожиданно отстранился от Чанёля и Мина, после чего быстро убежал в сторону уборной, зажимая рот ладошкой. — Кажется мне, что это еще не конец подарков, — прищурил глазки Тао, прижавшись к теплому боку мужа, ведь здесь в здании было достаточно холодно, пусть и была накаленная до этого атмосфера. Поймав удивленный взгляд Криса на слова омеги, тот приподнялся на носочки и прошептал прямо в ухо. — Мне кажется, что Бэкхён беременный, но только тихо, ты ни о чем не знаешь. Тао отстранился от супруга и сам отправился за Бёном, оставляя ничего не понимающих альф и Минсока в одиночестве. Почему-то Ву кажется, что он действительно прав, а значит бросать бедного Бэкки он не имеет права!