Добро оплачивается

— Что ты сказал? — ошарашено переспросил Чанёль, чувствуя, как в очередной раз из-под его ног выбивают землю. И вместе с этим внутри бушевал недобрый огонь из-за острого чувства безответственности тех, для кого, казалось, это просто недопустимо. Стоя посреди кабинета в отделении полиции, Пак чувствовал, как сердце рвалось на части, разбиваясь раз за разом. В груди что-то мешало свободно дышать, а в голове набатом звучала только одна мысль: «Этого не может быть», что тёмной тенью ложилась на лицо мужчины. Вид альфы пугал молодого следователя, который вжался в спинку своего кожаного стула под тяжёлым, почти что нечитаемым взглядом Пака. — Господина Бёна похитили, — следователь снова повторил эту фразу. Слушая это в очередной раз, альфа ощущал себя всё хуже, полностью игнорируя присутствие других людей. До них ему не было совсем никакого дела, ведь все мысли были заняты только одним омегой, который так внезапно перестал выходит на связь, хотя пообещал всего лишь пройтись по одному из районов в попытке найти Минсока. Чанёль чувствовал себя преданным жизнью, ведь та всего за такой короткий период времени решила забрать у него самых дорогих в его жизни омег. А хуже всего было то, что Пак не мог ничего сделать. Он мог кинуть миллионы к ногам похитителей или полиции для лучшей работы, или вообще двум сторонам, но это не имело смысла: Чондэ и так заставляет работать их сверх их обязанностей, а похитители не выходили на связь. Чанёль чувствовал, что не выдержит, если с Минсоком или Бэкхёном что-то случится. Мин – его маленький сыночек, яркое солнышко, у которого вся жизнь впереди. А Бэкхён стал тем, кто согрел его сердце в совсем другом плане, взрослом и жизненно необходимом. Бён открыл ему глаза на простые истины - человек не может быть без любви, сердце не дано для того, чтобы оно стало камнем. Любить этого омегу просто прекрасно, и ещё лучше чувствовать его ответные чувства. А теперь Чанёль узнаёт, что и Бэкхён пропал. И всё по вине Минки, а то, что в этом виноват именно он, альфа даже не сомневался. От этого внутри смешивалось всё - обида, отчаяние, страх, злость. Чанёль просто не знал, что делать. Чондэ, что все время стоял возле стены, сложил руки на груди, продолжая наблюдать за этой сценой. Чанёль сильно запугал бету, который, наверное, в этой сфере недавно. Но всё же Ким отмечает, что он принял правильное решение, позвонив Паку, хотя и сам Дэ не до конца принял тот факт, что Бэкхён где-то. Всё случилось так быстро, что альфа даже не сразу понял, что случилось. Он поднял трубку, никто ничего не говорил, потом какие-то крики на заднем фоне, угрозы, а потом всё закончилось. Тогда пришло мерзкое, холодное осознание, которое до сих пор крепко сжимает сердце в тисках. Сейчас альфы чувствовали себя одинаково ужасно. Только натренированная выдержка Кима позволяла тому держаться, а Чанёль... Он имеет право знать всю правду. В конце концов, Бэкхён обожает этого альфу, Чондэ знает это, и ничего не может сделать, кроме как принять. — Так ты делу не поможешь, — наконец-то говорит Ким и подходит чуть ближе к Чанёлю. — Попробуем действовать по-другому. Чондэ выходит из кабинета, даже не попрощавшись с полицейским. Пак, бросив ещё один взгляд на следователя, спешит за адвокатом. Тот уже стоит возле окна в коридоре и, опустив голову, тяжело вздыхает, прикрывает глаза. Чанёль поджимает губы и подходит к альфе, который терзал себя не меньше, чем Пак из-за этого. Чанёль тоже знает, что творится между ними тремя. Всё ведь так очевидно, от этого неприятно на душе, но сейчас Бэкхёна нет, и это их главная проблема. — Я сделаю все, чтобы вернуть Бэкхёна, — шепчет адвокат и смотрит Паку в глаза, без вызова, конкуренции, только с переживанием. Чанёль не успел ничего ответить, как у Кима зазвонил телефон. Чондэ принял вызов. Не прошло и нескольких минут, как лицо адвоката изменилось. Внутри опять всё похолодело. Неужели...?

***

Страшная головная боль заставляет Бэкхёна открыть глаза и вздохнуть, что дается с большими усилиями. Всё внутри будто сжимается, словно кто-то сдавил ему легкие. Он жадно глотает воздух, как будто долгое время был под водой, без доступа к такому необходимому воздуху. Он рвано дышит, отчего по телу пробегает неприятная дрожь. Проходит ещё какое-то время перед тем, как омега привыкает к болезненным ощущениям внутри, а картинка вокруг больше не смазывается, позволяя рассмотреть обстановку вокруг. Он лежит на мягкой кровати. Все вокруг белого цвета — стены, занавески на окнах, стол, стульчики, шкаф, та же кровать. «Все-таки я умер…» —, констатирует Бэкхён, смотря в белый потолок. И всё же сознание не до конца вернулось к нему, и он многого не понимает. Но он помнит. Помнит, как нашел Минсока, как подбежал к какому-то альфе, который потом ударил его и он отлетел. Помнит, удары в живот, а потом в голове всплывает образ плачущего Минсока. От этих воспоминаний становится еще больнее. Где же омежка? Чанёль ведь его спас, да? Мысли Бэкхёна прерываются скрипом двери. Бён переводит взгляд на гостя и чувствует, как страх снова сковывает тело, подобно густому, жгучему запаху, который наполнил комнату до краёв. На пороге стоит Джинхо. Он выглядит так идеально: уложенные черные волосы, красивая улыбка, темные глаза, идеально выглаженная белая рубашка, из-под рукавов которой выглядывают татуировки. Кто бы мог сказать, что этот человек является настоящим монстром, холоднокровным и беспощадным. Джинхо ухмыляется и подходит ближе к кровати, на которой лежал Бэкхён, всё ещё не в силах нормально подняться. — Вижу, что мой дорогой гость проснулся, — в его голосе столько приторности и наигранности, что Бёну хочется просто оглохнуть, не слышать его лукавых слов. — Знаешь, а я думал, что ты уже умер. Ты столько времени не приходил в себя. — Сколько прошло времени? — дрожащим и охрипшим голосом спрашивает омега. Он знал, что есть возможность быть избитым сейчас, но молчать тоже не было сил. — Уже дня три, наверное, — засмеялся Ким. — Ты все время был в отключке, но я всё же рад, что ты остался жив. Хотя, думаю, это ненадолго. — Где Минсок? — что-то подсказывало Бёну, что, если альфа так непринужденно себя ведет сейчас, то значит, что Чанёль не смог найти сына. Не спас ещё. От этого на душе становилось так страшно. — Его больше нет! — весело продолжал Джинхо, словно говорил о каком-то безобидном развлечении, и наблюдая за ужасом в глазах омеги, который резко сел на кровати, тут же вздыхая от жгучей боли по всему телу. Только вот альфа не знал, какую боль на самом деле испытывает Бэкхён от этой новости. — Как… Н-нет? — слова застревают в горле. Слезы опять застилают глаза, от чего все вокруг кажется огромным белым пятном. — О, ты даже не представляешь, сколько боли было в этих детских глазах, сколько страха и мольбы пощадить. Не знаю, стоит ли тебе такое говорить, но он так тебя звал, просил спасти его. А ты был в соседней комнате, — альфа ухмыляется сильнее. — Но я могу тебя утешить, что ты тоже долго не протянешь. Сегодня вечером мы отлетаем, а дом будет взорван, и тебе предстоит честь находится в этот замечательный момент прямо в доме. Осталось ещё немного. Джинхо выходит, а Бэкхён заходится слезами. Минсок мёртв. Сердце больно колотилось в груди. Внутри что-то сломалось, а в голове раз за разом звучит фраза мужчины. Как же он может такое говорить? Как такие рассказы могут приносить радость и удовольствие? Бэкхён не понимает. Омегу сильно трясло, хотелось кричать, но вырвались только тихие всхлипы. Боль резала всё внутри, отчего Бён был не в силах даже пошевелиться. Фантазия во всех красках показывает всё то, что рассказывал альфа недавно. Омега представляет глаза Мина, наполненные болью и желанием жить. Ему ведь даже семи лет не было! Он был совсем маленьким. Как же можно было лишить его жизни? Минсок был маленьким солнышком, таким ярким, он всегда улыбался, старался быть сильным, не показывать страха, даже когда Бэкхён приходил к нему в палату и говорил, что ему нужно опять взять кровь у мальчика. Бён любил смотреть в его красивые лисьи глаза. Омега часто представлял, насколько красивым будет Мин, когда вырастет, как Лухан с любовью будет смотреть на своего омегу. А теперь Бэкхён знает, что этого никогда не будет, ведь Минсок покинул этот мир. Бён думает, что лучше убили бы его вместо маленького Мина. Омега заходится в слезах, стоило только вспомнить, что мальчик звал его на помощь, а не так давно он принял его, как кого-то более близкого, чем просто врача из больницы. У них могло быть будущее, на троих, они могли быть счастливы. Только сейчас всё разрушилось. Чанёль не выдержит новости о смерти своего сына. Сколько времени омега так пролежал на кровати, он не знал. Но в душе всё жгло и кипело так, будто он узнал эту новость десять минут назад. Горло уже саднило, но Бёну было всё равно. Бэкхён совсем не понимал, почему жизнь так жёстко обходится со всеми, кто был ему так дорог, за что такая участь выпала Чанёлю, и чем такое заслужил Минсок. Жизнь какая-то слишком несправедливая, если страдают те, кто действительно этого не заслужил. Наверное, Бэкхён никогда не поймёт философии этой жизни. Успокоился Бэкхён только тогда, когда начало темнеть. Он просто лежал на той же кровати, прижимая руку к груди. Омега отсчитывал часы до своей смерти. Джинхо ведь говорил о том, что дом должен быть взорван сегодня вечером. Значит, осталось недолго. Сейчас Бён думал о Чанёле. Что же будет дальше, когда он узнает, что и он, и Минсок мертвы? Сильно ли он будет страдать? Рано или поздно это все равно всплывет. Альфа ведь останется один. Ни Минсок, ни Чанёль не заслужили такой судьбы. Это, наверное, все вина Бэкхёна, снова думает омега. Это расплата за его трусость, все глупые страхи, на которые нормальные люди не обращают совершенно никакого внимания. Судьба не берет к сведению работу в больнице, спасенные жизни детей, помощь детским домам из зарплаты. Она любит ошибки, за которые берет страшные цены. Бэкхён продолжает платить за свою убогую жизнь. Из-за этого Бён потерял своего ребенка, который даже не родился, истинного альфу, родителей, которые почти отвернулись от сына, теперь ещё Минсок. Из-за него Чанёль останется один. Бэкхён прикрывает глаза и прикладывает руку в шее. Пак поставил на нем метку. Омега рад этому. Хоть это способно вызвать слабую улыбку на его лице. Так не хочется покидать альфу, но это уже неизбежно. Бёну действительно не жаль себя. До ужаса жаль только маленького Мина. У него должно было быть великое будущее, он должен был быть счастлив. После смерти Бёна, Минсок помог бы отцу оправится и они стали бы жить нормально. Бэкхёну уже не страшно перед скорой смертью. Только вот даже с того света не хочется видеть печальное лицо Чанёля, не хочется причинять ему боль. Он ведь сильный альфа, он ведь справится, правда? Дверь в комнату открывается вновь. Бэкхён даже не думает оборачиваться. Омега всё так же лежит в позе эмбриона и прикрыл глаза, прикидываясь спящим. Пол скрипит, и кто-то быстро подходит к кровати. У Бёна сердце начинает биться быстрее в страхе, что Джинхо придумал что-то ещё более ужасное. Убить скорее, чем будет взрыв? Изнасиловать? Но вместо кулаков и боли он чувствует объятия. Теплые и нежные. Сзади к нему прижимается тело, а ручки оказываются на талии омеги. Внутри Бэкхёна всё обрывается. — Минсок? — Бён оборачивается и начинает рыдать сильнее. Перед ним действительно Минсок. — Т-ты жив… Жив! Омега обнимает Мина. Мальчишка сильнее прижиматься. Бэкхён как в бреду шепчет имя омежки, зарываясь в мягкие рыжие волосы и целуя макушку. Всё остальное отходит на второй план. — Малыш, что ты здесь делаешь? — спрашивает Бён, рассматривая личико ребенка. Он цел, нигде нет побоев. — Ты должен бежать отсюда. — Я видел как тебя привезли сюда,— тихо говорит Минсок, вытирая мокрые глаза рукавом кофты. — Меня тот альфа запер в комнате и не выпускал. Со мной сидели всякие няни, они не давали мне прийти. Я слышал, как тебя привезли. Тот плохой альфа уехал, в доме никого нет. Но он сказал, что скоро вернётся, и тогда мы улетим. Но у него ключ выпал от комнаты, и я пришел сюда. Бэкхён прижал ребенка к себе, чувствуя второе дыхание. Ему нужно спасти Минсока, любой ценой, даже если он умрет. За этот день он понял, что его жизнь не значит ничего. Жизнь омежки не должна прерваться тут, он должен жить! Бэкхён вскочил на ноги и подбежал к окну, игнорируя боль по всему телу и головокружение. Омега открыл окно, за которым сразу находилась решетка. Окна этой комнаты выходили в сад, они смогут отсюда сбежать. У Мина есть ключи, а на первом этаже, наверное, нету и решеток, а значит есть шанс. — Минсок, уходим, — Бэкхён хватает Минсока за руку и выбегает из комнаты. Прямо в коридоре на полу валяются ключи. Омега закрывает дверь на ключ, как было и двигается дальше. Он совершенно не ориентируется здесь. Вечерняя темнота нагнетает и пугает, но времени на размышления не было. В доме совершенно пусто, никого нет. Неужели Джинхо хотел взорвать их обоих? Теперь Бэкхён и правда не понимает, чего добивался этот альфа и что он планировал на самом деле. Омега сжимает руку Минсока, который бежит рядом, смотря по сторонам. «Хоть бы все удалось…» — думает Бён, толкая какую-то дверь. Они оказываются на кухне. Именно в тот момент в окно бьет свет автомобильных фар из окна, отчего внутри всё застывает от ужаса. Неужели это конец? Бэкхён дергает омежку за руку и они оседают на пол, так, чтобы их не было видно с улицы, мысленно молясь, чтобы это был кто угодно, но не Джинхо. Бён поднимается и аккуратно выглядывает в окно. Окно кухни выходило так же в сад. За небольшим сетчатым забором можно увидеть дорогу, наверное, боковую. Главное, что на окнах здесь не было решеток, как на втором этаже, ещё раз поражая омегу непоследовательностью. Возле этого участка припарковался внедорожник, но пока что оттуда никто не вышел. Бён с замиранием сердца следил за машиной, сжимая ладонь Минсока. Им обоим страшно. Резко двери автомобиля открываются и оттуда выходит несколько человек. Бён их не знает, и от этого становится ещё хуже. Тут из внедорожника выходил ещё один человек. Даже при свете тусклых фонарей, Бэкхён узнает его. Чондэ. Внутри появляется небольшая надежда. «Сейчас или никогда». Омега резко открывает пластиковое окно: — Чондэ, забери ребенка! — кричит Бён, привлекая внимание альфы. Тот заметил его и ошарашенными глазами смотрит в их сторону. Он дает сигнал каким-то людям и они разбегаются. Омега хочет ещё что-то сказать, но свет на кухне загорается. Сердце уходит в пятки. Бэк вздыхает и оборачивается. Перед ним стоит недовольный Джинхо, в руках которого омега замечает пистолет. Внутри все сжимается и холодеет от страха. Бён загораживает собой дрожащего Мина, и чувствует волну уверенности. Да, он всё так же готов отдать жизнь за этого ребенка. — Что же ты делаешь, а? — ядовито выплевывает Ким. — Я к тебе такую доброту душевную проявил. Даже не убил сразу, хотя, знаешь ли, мог. Подумаешь, немного поигрался с тобой. Ты решил меня вот так вот отблагодарить? Может, пришло время превратить шутку в реальность, что скажешь? Альфа подходит ближе, а омега слышит всхлипы Минсока и чувствует дрожь хрупкого тела. Бэкхён кивает головой омежке, как бы говоря, что все хорошо, что не нужно ничего боятся, хотя на самом деле это могут быть последние моменты жизни Бэка. Главное оттянуть время к приходу Чондэ. Он ведь не бросит их вот так вот. — Скажи «Прощай», — дуло пистолета приставлено к виску, Джинхо смотрит прямо в глаза омеге. — Мин, не плачь, слышишь? Не смотри только, ладно? — тихо шепчет Бён мальчишке, не отводя взгляд от глаз своего убийцы, своей смерти. — П-папа… — сдерживая слезы, тихо говорит Минсок. Губы омеги слегка приподнимаются. Он признал в Бёне папу. Бэкхён прижимает тело Мина к себе, полностью закрывая собой. Ещё один всхлип Минсока, после чего в кухне раздается выстрел. Бэкхён падает на кафельный пол, который очень быстро становится красным. Не от крови Бэкхёна, от крови Джинхо, тело которого распласталось на хрупком ослабленном омеге. Минсок стоит в стороне, но он не успевает придти в себя, как появляется какой-то альфа и уводит его в гостиную. — Чондэ, — кряхтит Бён, принимая помощь альфы и поднимается. Именно Ким появился в последний момент. Именно он стрелял в Джинхо, который уже почти нажал на курок. Тогда не было страшно, но сейчас, после осознания всех тех страшный вещей, тело начало дрожать. Труп альфы еще больше наводил ужас. — Чондэ... Спасибо тебе, — почти одними губами говорит омега, но оказывается понятым. Чондэ лишь улыбается и гладит Бёна по голове, слегка придерживая, чтобы тот не свалился на пол. — Ты опять спас мне жизнь… — Настоящий альфа всегда терпимо относится к своей первой любви, — Ким проводит рукой по скуле Бэкхёна, а потом резко отдергивает руку. — Иди и успокой Минсока, а я позвоню Чанёлю и скажу, что мы вас нашли и всё уже хорошо. Он очень переживал за тебя, за вас. Бэкхён смотрит на улыбку альфы, такую радостную, хоть немного вымученную, но омега знает, что сейчас внутри Кима творится что-то страшное. Тот, заметив пристальный взгляд, лишь покачал головой и указал в сторону гостиной. Бэк кивнул и вышел, а Чондэ вздохнул. Всё уже хорошо. Минсок и Бэкхён живы. Пусть омега не любит его, но это ничуть не ослабляет его чувств. Ким всегда будет рядом, даже если улыбки Бэкхёна будут принадлежать другому, главное, чтобы тот был счастлив.