she should have been dead

Такие люди, как ты, не верят в Бога (почему?) такие люди, как ты, верят своим рукам и глазам, а я — хоть чему, что готово помочь мне (хотя бы на пару секунд) я молюсь, но это звучит так жалко, что я хочу вырвать свои голосовые связки и отдать тому, кому они нужнее (тебе) мои молитвы — это «пожалуйста, Господь, сделай так, чтобы мне не пришлось никого убивать», я вывожу теорию того, что кто-то — Бог или Арнольд — меня точно любит, но, верно, я слишком самоуверенна (кто ещё в этом баре хочет размазать мои мозги по стенке?) их крики долбят в грудь, виски, сверлят сквозь лоб; я наливаю водку, вино, считаю монеты — это единственная работа, которую можно получить в Оранж-Сити для кого-то вроде меня (заприте меня в кладовке и никогда не выпускайте, это то, что мне сейчас надо) фтор покидает мои кости и зубы, на его место приходят слёзы; мне так хочется собраться воедино, подобрать все железки и расставить по местам, а если это невозможно — разбиться насовсем, мне так надоело быть половинкой, быть полусобранной, быть кривой фигурой из пластилина, быть никем (лучше уж быть тараканом, размазанным по полу кабака, чем мной) я думаю: «я устала» «мне тошно» «возможно, мне лучше умереть» а эти парни кричат, шум оседает на поверхностях и кажется вполне сносной песней; Кэролайн, владелица, ухмыляется и выглядит слишком богато для этой дыры, и я спрашиваю: «вы не боитесь, что я подсыплю им яд или что-то такое?» «я на это надеюсь».