she should have been dead

Я растворяюсь, будто шипучка в стакане (мгла? мрак? или просто моё лицо, отражающееся в разбитом зеркале?) я лежу в ванне, одежда на мне мокрая, липнет к телу, и я знаю, что Арнольд стоит за дверью и ждёт (пока я выйду?) но кости, мышцы, суставы, всё размокло в воде, и, наверно, я сама теперь — тоже вода, вот почему я не чувствую тела, вот почему холодный и яркий свет ламп на потолке даже не бьёт в глаза, просто существует где-то над / где-то между (а вода всё-таки ледяная, вот что я чувствую) от холода дышать сложно, он сковывает, я почти не занимаю места и почти ничего не вешу, наверно, лучше ползать по полу, чем лежать в ванне, будто труп (хотя этот пол грязный, грязнее и отвратительнее моих мыслей) пустота в горле и под рёбрами, кажется, больше меня не волнует, особенно сейчас, когда руки совсем не двигаются (я их не чувствую) разум (его нет) плывёт, я дышу чем-то тяжёлым и холодным, так медленно, будто я на Нептуне (голубая планета? метан?) температура в ванне и вправду минус двести, у меня слезятся глаза и хочется уснуть, но я жду (медленно, превращаясь в ледяную глыбу) пока он (кто?) придёт и заберёт меня отсюда (потому что я не могу двигаться) я помню, как Арнольд нёс меня на руках (всего секунду) а потом я говорила (получилось ли?) что мне х о л о д н о, мама, мне холодно (у него глаза светло-голубые, как Северный Ледовитый океан, от этого больно, может быть, именно от этого?) эта комната такая белая (как его кожа, волосы и ресницы) эта комната такая холодная (как его взгляд) она пахнет снегом, и на ощупь она — как снег (кристаллы и снежинки) но почему я не могу вспомнить, как тебя зовут? Винсент? Вэнс? (вода капает, слёзы капают) чем постель отличается от земли? а от ванны? какая разница, где лежать? (я не разбираю слов, всё вокруг — пустой шум) чья-то ладонь на дверной ручке и холодный голубой — последнее, что я помню.