she should have been dead

Цикады кричат твоё имя (есть ли голос?) цикады кричат, и твои глаза поглощают меня, они становятся холодными, как лезвие ножа, и ты рассасываешь меня, как таблетку, а потом проглатываешь, я никогда не выберусь из твоей глотки (как бы нам обоим этого не хотелось) я пойму, что истекаю кровью, только когда умру, и я пойму, что ты убиваешь меня, словно пассивное курение, только когда откашляю свои лёгкие на бетонный пол твоего храма, здесь становится темно и тихо, я больше не могу никому доверять (как будто когда-то могла) моя кожа душит меня, мне неуютно, я смотрю в зеркало, и оно шепчет мне: «стреляй» (я должна пугаться того, что ты в зеркалах не отражаешься?) я смотрю на свою тень, и она пропевает: «беги», я падаю в очередную яму, и твой храм превращается в болото, и я впервые в жизни следую чьему-то совету — бегу (грязь на руках и на платье, которое ты любил) я не могу повернуть обратно, я наполнена призраками, и главный из них — ты, я не могу дышать, если ты уходишь, так что ты всегда рядом, и, возможно, тени должны были прошептать мне «отпусти», но, боюсь, даже они не знают такого слова (всё прямо как раньше) я на краю мира, не знаю, куда мне отсюда идти, Вернон — должна ли я упасть вниз? утонуть? поплыть? или попросту исчезнуть? ты не отвечаешь, а я не бьюсь об ледяную стену, возникшую между нами, потому что Арнольд обхватывает меня руками, и он может попытаться забрать мою боль и заставить меня выдавить улыбку, но я всё равно буду мечтать о тебе на его месте, разве это не очевидно? (проснись!) его рук так много, его самого так много, что я не знаю, где заканчивается лицо одного и начинается другого, и я кричу, кричу, и если бы у меня было лезвие, я бы нарисовала картины на своём теле, и если бы у меня была верёвка, я бы носила её как самое дорогое и красивое ожерелье, и если бы у меня был ты, то я бы умерла (вот в чём правда) я потеряна (проснись!) возьми меня за руку и дай мне причину начать сначала, вытащи меня отсюда и дай причину начать сначала (проснись!) потому что я не могу дышать с его руками вокруг моей талии (проснись!) и его глаза никогда не были домом, но твои — были, я живу в серой бездне, и это правда так, вот какому месту я принадлежу (безнадёжно и бесцельно) может, у тебя есть спички, потому что я хочу уплыть отсюда.