she should have been dead

Я переступаю через труп на асфальте и думаю, куда смотрит президент? (глаза закатываются и закатываются, белок мутный и тусклый, должно быть, он слеп) я переступаю через труп на асфальте, и мои лёгкие заполняются дымом, заводы больше не работают (кроме одного), так откуда же этот смог и пепельный туман? (глаза становятся чёрными, и он метает копья в мою голову, должно быть, он хорошо знает моё местоположение) я переступаю через труп на асфальте, и небо затягивают тучи, меня никогда не поглощало течение волн, но я так хотела бы оказаться в морской пучине и наслаждаться видом этого красивого ничего, я переступаю через труп на асфальте, и, клянусь, он пытается подмигнуть мне и пожать руку (глаза становятся красными, и он стягивает жгутами моё сердце, чтоб не кровоточило, я мучаюсь больше, но это может быть ошибкой; он стягивает мои волосы в крепкий хвост, и, должно быть, он хорошо знает мои привычки, раз на день рождения дарит мне лезвие, а не нож) я переступаю через свой собственный труп, и он разлагает на моих глазах, так что я отворачиваюсь, хоть и очень хочется посмотреть внутрь своего распоротого живота и посчитать органы (раз-два-три-четыре-пять, до-ре-ми-фа-соль-ля-си) (глаза становятся пустыми, и он сжимает моё горло, оставляя поцелуи на скулах, а я скатываюсь по стенке и молчу, так мне и надо, должно быть, он хорошо знает мои страхи) я переступаю через труп на асфальте и думаю, куда смотрит президент, тот, что держит верёвки в одной руке, а ножницы — в другой, я верю ему и держу его веру в ладонях; куда смотрит президент, когда ребёнок убивает ребёнка чтобы выжить? куда смотрит президент, когда мир разваливается на части? куда смотрит президент? я к тебе обращаюсь, Арнольд.