she should have been dead

Золото переливается в твоих волосах и становится красным, кровь поглощает всё, что было светлым и сияющим, и окрашивает это в цвет вина в твоём бокале (бокал разбивается, оставляя на полу брызги, кажущиеся искусством) (и только для нас, Вернон, искусство всегда связано со смертью) философия жизни наполняется чёрными красками, так же, как твои лёгкие чернеют от слишком большого количества сигарет, я разучилась говорить, и это ненормально, мне хочется узнать, куда пропал мой язык, но никто не хочет мне помочь (даже ты) красный вливается в чёрный и создаёт все цвета ада, мы начинаем забывать, что существуют другие оттенки, к примеру, серебро твоих глаз и лес, заключённый в моих, так что наши глаза становятся чёрно-красными, и, наверно, это единственная правда, которую мы заслуживаем (какая к чёрту разница, если выхода из темноты всё равно не видно?) и если твои прикосновения всё ещё чувствуются как дом, значит ли это, что наш дом — здесь, в кромешной красно-чёрной тьме? значит ли это, что мы не должны искать выход? или значит ли это то, что мы ошибались всё время прежде, считая, что должны искать выход снаружи, когда он всегда был внутри?