Sweet drops on his skin

Сладкий мальчик, прямо с киноэкрана. Сердце как конфетка, мечты со вкусом шоколада. Я встретил своего принца в коробке попкорна, Он забрал мое сердце и забыл про него. (Melanie Martinez — Bittersweet Tragedy)

В преддверии праздников дом моды «Мирабелла» задумал нечто грандиозное. Как это казалось в первую очередь его владельцу Крису Ву. В одном из западных журналов он прочёл о современных трендах, после чего загорелся идеей воплотить подобное на подиуме своего «Оазиса моды» и сразить многих критиков, неприятно отзывавшихся ранее о его работе. Несколько сезонов подряд показы подвергались жёсткой критике, так как на них эксперты этой отрасли не видели ничего нового. «Возвращение к корням», «слишком чопорный стиль», «навевает скуку и непрерывную зевоту». Именно поэтому Крис решил: пускай на праздничном, особом показе в конце года все засверкает буйством красок. Чанёль уверенной походкой меряет широким шагом длинный узкий коридор. Обычно каждая представительница женского пола, порой находились даже мужчины, провожала его восхищённым взглядом. Но сегодня впервые его никто не одарил ни единым взглядом. Это крайне озадачивало и огорчало модель, которая привыкла, чтобы ей любовались, отмечали внешность и стиль. В итоге он сворачивает в сторону кабинета своего менеджера, чтобы расспросить его, чем же обусловлено столь странное поведение сотрудников агентства. В предрождественское время в модельном агентстве «DiamondSHn» царит полнейший хаос. Вместо того, чтобы быть переполненными трепетными ожиданиями рождественских чудес, сотрудники ломают голову над тем, как же им быть. Через неделю должен состояться праздничный показ, а художник нательных рисунков внезапно отказался. В городе не так много людей, умеющих пользоваться шоколадными красками. Владельцу модельного дома взбрела в голову странная идея создать показ, основанный на красоте человеческого тела и яркости красок. Даже удалось уговорить одного известного бодиартера. Но внезапно тот прислал ему на электронную почту сообщение, что передумал. И мужчине пришлось ломать голову над тем, кто же сможет его заменить, ведь у многих расписание заполнено вплоть до Пасхи. В итоге он пригласил к себе друга, которому доверял, и попросил его о помощи. И тот не смог отказать в услуге, ведь в конечном счёте его модели остались бы без рождественской премии и неплохого заработка в честь зимних праздников. − Из-за чего такой переполох? — Чанёль озадаченно заглядывает в кабинет своего менеджера, Ким Чунмёна, зачеркивающего на листке какие-то номера телефонов, обводя последнее в списке трижды оранжевым маркером. − Ох, Чанёль, я совсем забыл, — Чунмён шлепает себя по лбу, с просьбой директора он совсем забыл рассказать своей главной и популярнейшей в мире мод модели причину такого переполоха. — У нас показ через пять дней, и он накроется медным тазом, если мистер Бён не согласится. Он — наша последняя надежда. С глубоким вздохом Чунмён обреченно опускается лбом на крышку стола и протягивает листок парню. Тот с серьёзным видом пробегается взглядом по списку, пока не доходит до единственного не зачеркнутого, рядом с которым стоит адрес шоколадного бутика. − Шоколатье? Шутишь? — тот приподнимает одну бровь, сомневающийся в том, что Чунмён ищет того, кто им нужен. − Мы хотим использовать для показа шоколадную краску, — объясняется Ким. — А он лучший в своем деле. У него есть свой небольшой магазинчик сладостей в Мёндоне. И он победил четыре с половиной года назад на конкурсе художников, его работы даже выставлялись в Центральной галерее города. Но мы связывались с ним уже трижды за эти дни, он ни в какую не соглашается. В последний раз он явно был зол и недоволен нашей настойчивостью. − Может, вы не так просите? — хмыкает Чанёль. Любого можно прельстить неплохой выручкой за работу, и вряд ли этот мистер Бён отличается от остальных. Ведь можно хорошо развернуться и организовать неплохую пиар-кампанию для своего бизнеса. − Тогда, возможно, ты сам уговоришь его? — осторожно интересуется Чунмён, при этом хватает парня за руку и смотрит так обреченно-вопрошающе, что кот из «Шрека» позавидовал бы такому мастерству. Именно из-за такого же выражения лица Чанёль два года назад повёлся на обещания Чунмёна, что тот сделает из него занимающую одно из лучших мест на Олимпе модной индустрии востребованную модель-мужчину. Ким не подвёл его, но в то, кем сейчас является Чанёль, вложена и его львиная доля труда и мучений. − Я? Он что, гей, чтобы купиться на мою внешность? — хмурится парень и сконфуженно дергает плечами. Ни для кого не секрет, что Чанёль по мальчикам. Об этом он рассказал Чунмёну, ещё когда мужчина настойчиво предлагал стать менеджером Пака. − Чанёль, мало кто в состоянии противиться твоему природному магнетизму, — мужчина пускает в ход лесть. Вот же хитрец, чертяга! И не устоять, особенно в комбинации с таким выражением лица. − Дай адрес, посмотрим, что это за типчик такой с непростым характером, — под конец сдаётся Чанёль, чтобы Чунмён перестал на него так смотреть и отпустил его руку. − Спасибо, ты меня выручишь и я буду навек твоим должником! − Сначала выплати должок моему двоюродному брату. − Исину? Причем тут он? — Чунмён пытается сохранять спокойствие, услышав знакомое имя, хотя над губой уже выступил пот. − Перестань динамить и пригласи на свидание! — Чанёль прямой, как рельсы, из-за чего не раз ему доставалось. Не многие способны принимать правду, сказанную без страха прямо в глаза. Но и эта черта характера Пака многих очаровывала. Кажется, люди просто закрывали глаза на его порой достаточно колкие замечания, ведь его внешность могла затмить многие недостатки, хотя таковым он искренность не считал. − Чёрт… Чанёль, он мне слишком нравится, чтобы заводить интрижку, а я раньше на большее не был способен, — признаётся в своих переживаниях мужчина. — Знаешь же, сколько у меня было случайных связей. Именно из-за Исина когда-то их с Чанёлем отношения переросли из чисто деловых в дружеские. Чунмён сначала был просто заинтересован в нём как в человеке, интересовался его хобби, привычками, любимыми исполнителями, в общем, жизнью, а после уже его начали интересовать слишком личные моменты. И именно тогда Чанёль сделал вывод, что Чунмён неровно дышит к его двоюродному брату. Но Ким не спешил признавать свою слабость. Отнекивался, переводил разговор в другое русло, делал вид, что не слышит парня. И только сейчас наконец, видимо, из-за стресса с показом и изрядно вымотанных нервов признал, что влюблён. − Никогда не поздно пересмотреть свои взгляды. Не бегай от него, сходи наконец в его ресторан и съешь то блюдо, которое носит твоё имя. Исин не стал бы его так называть, если бы оно тебе не понравилось, — советует ему Чанёль, складывая бумагу со списком вчетверо и засовывая в карман брюк. − Хорошо, — Чунмён готов последовать предложению друга-модели. Тем более когда тот помогает ему со столь ответственной задачей босса. — Сейчас съезжу домой и после к нему в «Эль Дорадо». − И не забудь поделиться предсказанием из кексика! — просит, улыбаясь, Чанёль. Он искренне рад, что эти двое познакомились. У Исина никак не клеились отношения больше года, а Чунмён ему понравился сразу, впрочем, как и он ему. − Всенепременно! — обещает мужчина, накидывая утеплённое пальто и выходя из кабинета. Чанёль цокает и качает головой, когда замечает, что Чунмён в спешке вновь забыл выключить настольную лампу. После он тоже решает наведаться домой, переодеться и изучить подробнее биографию шоколатье. К шести часам вечера пошёл снег, которого никак не ожидалось по предсказанию синоптиков. Чанёль, пока добирается до нужного адреса, преимущественно пешком, неоднократно осыпает проклятиями тёмное небо, с которого щедро падают пушистые хлопья снега. Чанёль в который раз спрашивает себя, что он позабыл, стоя у витрины шоколадного бутика. Ещё и в таком виде. На носу старомодные очки в толстой роговой оправе, на голову натянута несуразная зелёная шапка грубой вязки. Из-за чёлки глаз практически не разглядеть. Возможно, только его высокий силуэт и примечательная кривизна длинных ног дают распознать в нём человека, вертящегося в модельном бизнесе, одного из подающих надежды молодых моделей Сеула, Пак Чанёля. Он морщит нос от очередной холодной снежинки, тающей у него на носу и вытирает оставшуюся капельку рукавом синей толстовки, после чего зарывается носом в чёрный шарф. Его внешний вид невзрачен по сравнению с украшенными в трепетном ожидании Рождества витринами магазинов. Глаза слепит от ёлочных шаров и разноцветных гирлянд. Не редко можно встретить расхаживающую по улицам в шапочках Санта-Клауса молодежь. Каждый раз, когда мимо парня кто-то проходит и улыбается, тот всё сильнее натягивает на лицо шарф, походя на ниндзя. Он боится спалить свою настоящую личность. Сейчас он работает под прикрытием и пытается выведать то, чем можно было бы пленить шоколатье, чтобы тот принял их предложение. А сумму за его работу предлагали несусветно высокую. Даже Чанёль крайне редко слышал или получал подобные предложения. Возможно, даже в руках ни разу не держал. Это практически его драгоценный джип. Парень вздыхает, так как ему пришлось оставить своего любимчика в гараже, чтобы полностью соответствовать образу бедного студента. Чанёль подходит ближе к витрине, чтобы разглядеть, чем же столь знаменито это место, раз навело в своё время и по сей день столько шума. Он глубоко вдыхает и ощущает витающий в морозном воздухе декабря запах горькой сладости и ванили. Итак, значит, Бён Бэкхён, тридцать лет. Старше него на девять лет. Наверное, какой-нибудь солидный дяденька в костюмчике от популярнейшего западного дома моды и с надменным выражением лица. Осторожно, чтобы не привлечь внимания и не прослыть сталкером, Чанёль пытается разглядеть копошащегося у столика с шоколадными фигурками работника. Первым делом, независимо от себя, ему приходится приковать взор к филейной части того. Достаточно аппетитная и привлекательная. А Чанёль ценитель мужских задниц с выпускного класса школы, поэтому научился представлять, как те или иные округлые ягодицы парня будут располагаться в его ладонях. Лицезреть пятую точку продавца ему приходится не долго, так как тот поспешно разгибается и поворачивается к Чанёлю лицом. И Пак беззвучно выдыхает удивлённое «вау». Он совершенно не ожидал увидеть, что в этом месте работает столь миловидный молодой человек. Чуть ниже него ростом, в серых брюках и белоснежной рубашке с подвёрнутыми до локтей рукавами. Одежда достаточно проста, без излишних деталей и аксессуаров, но при этом великолепно сидит и выгодно подчёркивает достоинства продавца: широкие плечи, подтянутую фигуру, жилистые руки, ну и, естественно, то, на что пялился с минуты Чанёль ранее, крепкую задницу. Нет, Пак вовсе не помешан на попах. Из-за своей ориентации он просто привык оценивать потенциальных партнёров. Мало кто отказывал ему в сексе. Чанёль научился пользоваться своей внешностью со старшей школы, как только осознал, что их учитель литературы как-то слишком заинтересованно поглядывает на него сквозь толстые линзы очков. Собственно говоря, он стал не только учителем парня в школе, но и в постели, благодаря ему Чанёль поднабрался опыта. Исчезла былая скованность и пришла небывалая уверенность в себе. Но при этом парень не имел кого ни попадя, а выбирал, только лучшие были достойны оказаться под Паком. Так сложилось, что запах шоколада пробуждал в Чанёле старые воспоминания, связанные с сексуальным опытом. Он настолько погрузился в мысли о бывших, пытаясь вспомнить их внешность, сравнить с этим молодым человеком и понять, уступают ли они ему или нет, что для него стал полнейшей неожиданностью стоящий у витрины по ту сторону продавец, который сложил на груди руки и, поджав губы, хмуро поглядывал на временно зависшего в потоке воспоминаний Чанёля. Пак чуть не вскрикнул от неожиданности, дёрнувшись и отступив назад. Тем временем продавец тяжело вдыхает, бурчит что-то и затем дёргает за ручку входной двери, приглашая Чанёля войти внутрь. Модель под прикрытием, будучи крайне удивлённым от того, что его засекли, послушно двигается в шоколадный бутик. Внутри оказывается тепло и ещё сильнее пахнет сладостями, орехами и какао. — Вас интересует что-то конкретно? А то Вы стоите здесь больше двадцати минут и никак не войдёте. Я даже решил проверить, не заперта ли входная дверь. Так что Вас интересует? — Вот это, — Чанёль без разбора тыкает пальцем в первые попавшиеся фигурки из шоколада. Паренёк-продавец прослеживает взглядом за жестом и учтиво кивает. Теперь Чанёль залипает вовсе не на заднице молодого человека, а на его выразительных пальцах. В голове проносится поток разношёрстных мыслей, и пошленьких, и невинных касательно этих рук. Этот продавец нравится ему всё больше. Такому бы рекламировать наручные часы или же украшения, а не работать в этом месте. Хотя Чанёлю хотелось бы посмотреть, как эти пальцы создают шоколадные конфеты или готовят ему завтраки по утрам. Перед Чанёлем на стол опускается фигурка зайца в шапочке и на коньках. — Тёмный шоколад, семьдесят процентов какао, с добавлением корицы, апельсиновых корок и тёртого миндаля, — деловито изрекает продавец. — И дорого? — Чанёль продолжает любоваться ухоженными руками с обычным маникюром. Кажется, на ногтях заметен даже тонкий слой прозрачного лака. Но должность работника бутика вполне обязывает следить за своими руками. Именно ими предлагаются товары. Скорее всего, за имиджем здесь тоже тщательно следят. В образе продавца нет и крупицы небрежности. Рубашка выглажена, ни единой случайной складочки, даже на брюках от сидения на стуле. Неужели сотрудникам приходится пребывать круглые сутки на ногах, чтобы, не дай бог, на одежде появилась крошечная складка? — «étoiles & bisous» — шоколадный бутик, отлично зарекомендовавший себя и заполучивший гарант великолепного качества на рынке шоколадных изделий, поэтому цена наших товаров отличается от шоколада, который можно найти на полках супермаркетов. Продавец явно гордится тем, что работает в этом месте, иначе бы он не говорил с явным восхищением и уважением о бутике. Он даже горделиво приподнимает подбородок, делясь с Чанёлем, насколько знаменит этот магазин. Чанёль же готов присвистнуть от увиденной суммы на наклеенном на прозрачной упаковке ценнике. По всей видимости, помимо вышеуказанных ингредиентов в шоколад добавляют крошку из золота, никак иначе. — Мне такое не по карману, — печально вздыхает Пак, продолжая играть роль бедного студента. При этом его желание надкусить шоколад столь известного бутика слишком велико, но приходится затолкнуть свою «хотелку» куда подальше. Не всегда то, что мы хотим, исполняется по нашей воле. — Я понимаю, не стесняйтесь, — добродушно улыбается продавец, а от этой улыбки у Чанёля совершенно неожиданно ёкает в груди. — Вы не первый, кому интересно взглянуть на наши полки с шоколадом. Пак благодарит, коротко кивая, и начинает изучающе глядеть по сторонам. Чего только он не встречает на круглых зеркальных столиках и подвесных полках бутика. Невероятно, сколько всего можно создать из шоколада. Под стеклом витрины у кассы даже имеются небольшие тортики политые шоколадом. Если верить записи на ценнике, то покупателю создадут индивидуальную надпись и украсят торт по его желанию. Без дополнительной платы. Всё входит в цену изделия. — Это бисквитные торты, — продавец замечает заинтересованный взгляд Чанёля и подходит к нему, указывая на один из них через кристально-чистое стекло. Если бы Чанёль не увидел своего отражения и бликов от включенных ламп бутика, то даже бы не заметил, что кондитерские изделия находятся под стеклом. — Мы сотрудничаем с кондитерской «Mon Chéri». Их пропитанные сиропом бисквиты — самые вкусные не только в Сеуле, но и за его пределами. Многие знаменитости заказывают к праздникам у них пирожные и торты. Это единственное, что создаётся за пределами нашего бутика. — А его владелец, мистер Бён, он какой? — интересуется Чанёль, проглатывая непрошенные слюнки, уж больно привлекательным кажется ему первый справа торт, который так и просится оказаться во рту. Сначала продавец с несколько секунд вылупляет глаза и явно озадаченный вопросом хлопает ресницами, после чего с его лица исчезает удивление и возникает лёгкая ухмылка, а в глазах появляется странный блеск. — Слишком требовательный, прямолинейный, строгий, порой упрямый, но и щедрый, и справедливый. — То есть тот ещё засранец? — не подумав, изрекает Чанёль, и тут же ойкает, прикусывая губу. Надо же так необдуманно брякнуть подобное. А ведь он хотел произвести приятное впечатление на этого парнишку, выглядевшего явно на его возраст, может быть, слегка старше него, если брать во внимание стиль его общения. Он кажется достаточно зрелым. — Нет, он хороший человек! — слишком яростно бросается защищать своего начальника тот, при этом отводит взгляд и смотрит на закрытую дверь, ведущую куда-то вглубь помещения. Чанёль догадывается, что, скорее всего, там расположена кухня, где сам «Мастер» создаёт мир этого бутика. — И долго ты здесь работаешь? Ой, простите, — Чанёль шлёпает себя по щеке. Опять сморозил глупость, столь не вежливо перейдя на «ты». Этот жест, наоборот, веселит продавца и с лица исчезает недавнее выражение возмущения, черты смягчаются, а у сощуренных при улыбке глаз образовываются тонкие морщинки. — Всё хорошо. Можно на «ты». Я не против, — успокаивает Пака продавец и отвечает на заданный вопрос — С самого открытия бутика. — Погоди, то есть ты уже не студент? — Чанёль досконально изучил информацию и знал, что этот магазинчик открылся пять лет назад. Из-за чего и сделал соответствующие выводы. Он ещё раз коротко скользит взглядом по щеке парня, его рубашке и тёмным брюкам. По мнению Пака, тот немного тощ, но при этом явно занимается собой, о чём говорят крепкие цепкие руки. — Приму за комплимент, мне в этом году стукнуло тридцать, — парень, скорее, мужчина явно наслаждается, какой эффект возымели его слова на обескураженного, застывшего на месте, кажется, даже переставшего дышать Чанёля. — Ох, простите, с моей стороны было крайне невежливо, столь фамильярно с самого начала переходить на «ты», — на девяносто градусов кланяется парень, извиняясь и смущённо краснея. — Забудь. Я и сам не в восторге, когда мне лишний раз дают понять, что я уже не юнец. Поэтому забудь о «выканьях», успокаивает его мужчина, впервые прикасаясь к его плечу и похлопывая по спине внезапно закашлявшего Пака. Чанёлю становится как-то некомфортно, но он пытается, в очередной раз обратившись к мужчине, быстро прийти в себя от пережитого удивления. Он никогда бы не дал продавцу больше двадцати трёх. Но тридцать… Это вводит в ступор. Даже не верится, что продавец на девять лет старше него. — Мне всегда было интересно, как создаются подобные фигурки, — Чанёль рассказывает продавцу историю из детства, где постоянно сбегал из продуктового в магазин сладостей. Продавщица была милой женщиной и бесплатно угощала его конфетами и шоколадом. Но Чанёлю никогда не было по карману приобрести стоящие на самой дальней высокой полке шоколадные фигурки. Его матери приходилось буквально за уши вытягивать мальчика из магазина сладостей. Возможно, именно поэтому он стал похожим на Мастера Йоду с торчащими ушами. — На восемнадцать лет мама подарила мне фигурку дракона из шоколада, рядом ещё два небольших круглых человечка из марципана, держащих шоколадные щиты и мечи, — заканчивает свой рассказ Пак. — Но я так и не смог притронуться к ним и надломить кусочек. Жалко. Мужчина понимающе кивает, на мгновение призадумывается, проводя пальцем по подбородку, после чего произносит: — А знаешь могу показать. Чанёль сначала думает, что ему послышалось, поэтому переспрашивает. Он не может поверить, что его действительно приглашают посмотреть на кажущийся волшебным ритуал по созданию шоколадных сказочных существ. Но продавец повторяется, и сердце Пака начинает бешено стучать в груди. — Правда? Я могу посмотреть? — Да, конечно, — хмыкает мужчина. В это момент Чанёль похож на одного из детей, что периодически с улицы с неприкрытым восторгом взирают на витрины с шоколадными изделиями. — Но разве это не личное пространство мистера Бёна? — Чанёль не хочет, чтобы у продавца были какие-либо неприятности. Ещё его удивляет то, что мужчина совершенно не боится и не волнуется по поводу того, что впустит в «святилище» Бён Бэкхёна совершенно незнакомого человека. Может, он просто узнал в Чанёле знаменитую модель подиумов страны и зарубежья? Но, судя по тому, насколько мужчина спокоен, вряд ли это имеет место быть. Неужели он настолько беспечен или же бесстрашен, что готов открыть дверь на кухню каждому? И почему это настолько беспокоит Чанёля? — Это будет наш с тобой небольшой секрет, — прикладывая указательный палец к губам, подмигивает продавец. — А как же магазин? — Чанёль смотрит на дверь с повёрнутой к прохожим на улице табличке с «открыто», которую мужчина поспешно переворачивает и запирает с щелчком дверь. — Бутик закрывается в семь, сейчас без пятнадцати семь. Вряд ли за эти минуты кто-нибудь пожалует. Если только будет наблюдать с улицы на наши витрины, — фыркает мужчина, намекая на поступившего ранее именно так Чанёля, вгоняя того в краску смущения. — Идём в нашу скромную обитель «Создателя». Стук каблуков о лакированный пол кажется слишком звонким в повисшей тишине бутика, даже при том, что из динамиков раздаются приглушённые мелодичные звуки саксофона и гитары. Только радужные лампочки гирлянд переливаются и оставляют цветные пятна на белой ткани рубашки и волосах продавца. На секунду атмосфера кажется Чанёлю волшебной, даже витающие в воздухе запахи благоволят такому настрою и развитой фантазии модели. Образ светловолосого мужчины чарующе-манящий. Чанёль мотает головой, чтобы избавиться от странного секундного помешательства. Это всего лишь шоколадный бутик, а мужчина перед ним такой же человек, а не сказочное существо из параллельной вселенной. — Он точно не будет против и не разозлится? — Чанёль недоверчиво следует за продавцом, тянущим руку к дверной ручке. Его пальцы касаются позолоченного металла и замирают. — Всё хорошо, если он не узнает. А он не узнает, если ты лично не решишь ему обо всём рассказать. — Нет, что ты, никогда, — уверяет его Чанёль, который слишком любопытен по своей натуре, и готов держать язык за зубами, если это потребуется, чтобы собственными глазами увидеть, как создаются подобные шедевры из шоколада. Сердце в предвкушении грохочет всё более громко, его глухой стук отдаётся в висках, когда дверь впереди открывается. Чанёль жмурится от яркого света, стоит только мужчине нажать на выключатель. На первый взгляд на кухне нет ничего необычного. Всё выкрашено в исключительно белый цвет. Такие встретишь в любом жилом доме с меблированной кухней. Здесь также, как и в основном помещении, пахнет пряностями и сладостями. — Сними куртку и надень фартук, — продавец показывает на вешалку, где висит парочка тёмно-бордовых фартуков. С пару секунд Чанёль призадумывается. Ведь если он скинет сейчас куртку, шарф и шапку, то высока вероятность, что его узнают, но он решает была не была и поспешно стягивает верхнюю одежду, напрочь позабыв о том, что скрыто под ней. Он слышит короткий смешок мужчины, который пытается подавить улыбку. — Что смешного? — насупливается Пак, не привыкший видеть, чтобы кто-либо насмехался над ним. На всякий случай он приглаживает взъерошенные волосы. Может, дело в них? — У тебя там ценник торчит, — поясняет причину своей реакции мужчина и вновь, делая вид, что кашляет, пытается скрыть улыбку в кулаке. Чанёль сконфуженно отводит взгляд. Он торопился, купил непривычную ему одежду среднего класса, достаточно неприметную и простую, чтобы не выделяться и сойти за бедного студента, затмив в себе знаменитую модель. Одно успокаивает: его сущность не раскрыли. Наверное, этот продавец не следит за модными показами и не читает соответствующих журналов, раз не понял. Кто на самом деле стоит перед ним. — Кстати, милая водолазка, — мужчина кивает на болотного цвета «лапшу», на груди которой изображён бежевый бульдог в таких же очках с круглыми стёклами, какие сидят на носу Чанёля, и в жёлтой шляпе с широкими полями. Вокруг пса летают бирюзовые стрекозы и явно раздражают собаку, судя по недовольной мордочке. Кажется, Чанёль зря доверился тому продавцу в магазине, пытавшемуся с ним флиртовать. А тот решил таким способом отомстить за то, что Пак отшил его в достаточно грубой форме. Если бы парень не зверски устал за день, то никогда бы не стал грубить, возможно, засветил бы даже свою безупречную улыбку, но не в этот раз. На его щеках вспыхивает яркий румянец. — Это подарок друга, — тихо мямлит Пак и завязывает за поясом фартук. Продавец также надевает один, ловко завершая всё бантиком. Конечно, ведь это ему приходится проделывать каждый день, будучи, по всей видимости, правой рукой Бён Бэкхёна, когда у Чанёля выходит прескверно и приходится перевязывать. Он недовольно пыхтит и слизывает выступивший от усердия над губой пот. — Сначала переложим заранее приготовленный и кристаллизированный шоколад в темперирующую ёмкость*, — описывает, с чего они начнут, мужчина, омывает под краном руки и, вытягивая из шкафчика тонкие прозрачные одноразовые перчатки, натягивает их. — Вымой, пожалуйста, руки тоже. В голосе появляются властные нотки. Продавец меняется, демонстрирует крайнюю серьёзность во время пребывания на кухне. И сразу чувствуется то, что он старше Чанёля. Парень предпочитает слушаться его. Когда ещё у него появится подобная возможность? Интересно, как часто этот продавец приглашает покупателей побывать на кухне «Мастера»? — И что после? — оборачивается Чанёль, глядя на свои чистые руки и сравнивая их размеры с ладонями мужчины, которые явно проигрывают его. — Как ты знаешь, шоколад состоит из какао-масла, — сразу отзывается тот и перекладывает субстанцию в железную ёмкость машинки. — При нагревании молекулы масла начинают менять свою структуру, внешний вид и качество шоколада при этом преображаются, и им можно придать необходимую форму. Поэтому первым делом мы с тобой растопим шоколад. Мой начальник любит сочетать необычное, добавлять в шоколад перец или же лепестки роз. Чанёль внимательно следит за помощником шоколатье, который в этот вечер станет его учителем. Он чувствует себя посвящённым в таинство величайшего секрета. Медленно всё сильнее пространство заполняет запах топлённого шоколада. Пак задаёт очередной вопрос, интересуясь, где именно такие бутики заказывают основы для фигурок. — Мы предпочитаем закупать у поставщика бобы какао и какао масло и создавать шоколадную массу сами, чем приобретать уже готовое к производству шоколада сырьё. Возможно, этот процесс более трудоёмкий, зато мы можем быть уверены и гарантировать нашим покупателям безупречное качество, не только формы нашего продукта, — видно, насколько продавец влюблён в этот бутик и в сам процесс изготовления шоколада. В каждом слоге ощущается небывалая гордость за то, что ему посчастливилось работать в этом месте. — А из чего вы приготавливаете шоколад? — любопытствует Чанёль, заглядывая мужчине за плечо и наблюдая за тем, что же он делает с начавшей таять субстанцией, притягательно пахнущей какао и ванилью. — А вот это уже держится в строжайшем секрете, — ведёт плечами мужчина. — У каждого шоколатье есть тайные ингредиенты и свой способ приготовления шоколада, которые известны исключительно «Мастеру». — Хорошо, — немного раздосадовано вздыхает Чанёль. Конечно, ему бы хотелось узнать все тайны производства шоколада, но если ему разрешат присутствовать при создании фигурок до самого конца, то он готов подавить в себе неуёмное желание знать всё-всё-всё. Возможно, когда-нибудь он сможет сам создать какую-нибудь кривую и косую фигурку из шоколада и подарит её на День всех влюблённых своей половинке. Раньше он никогда никому не дарил шоколад или хотя бы открытку на День Святого Валентина, наоборот, его осыпали ими, его школьный шкафчик готов был взорваться от всевозможных сладостей и писем с признанием в любви. Но ни одно не цепляло. Кто знает, если бы с ним учился этот продавец, на бейджике которого стояли лишь инициалы имени и фамилии «K. J.», и подарил бы ему коробочку с фигуркой, возможно, Чанёль ответил бы на ухаживания и начал бы официально с ним встречаться. Но, как бы досадно ни было, этот мужчина не учился с ним в одной школе, а если бы и находился там, то в роли практиканта или нового учителя, но никак не одноклассника. — Мой брат тоже мечтал посвятить себя «шоколадному» бизнесу, — делится сокровенным продавец. — Но, к сожалению, у него была аллергия на арахис, а при таких, даже не столь, казалось бы, значительных отклонениях в здоровье невозможно стать шоколатье или его помощником. Вполне вероятно, что Чанёлю настолько легко и непринуждённо общаться с мужчиной лишь потому, что они совершенно чужие друг другу люди. Незнакомому человеку намного легче поплакать в жилетку и рассказать о своих проблемах, нежели тому, кого знаешь всю жизнь. Ведь после не нужно краснеть и переживать за реакцию. Они могут никогда больше не пересечься. Тем более, когда их ничего не связывает: Чанёль вертится в кругах модельного бизнеса, а этот мужчина круглые сутки работает в шоколадном бутике на другом конце города, где Пак появился впервые за несколько лет. — Очень жаль, — и парень не может сказать точно, касательно чего ему жаль: брата мужчины или того, что они с продавцом вскоре должны будут попрощаться. Ничто не вечно. И этот приятный момент тоже. Тем временем тот продолжает рассказывать о себе. И Чанёль слушает его внимательно, впитывая как губка каждое слово. Ему нравится этот спокойный уверенный голос. От него на душе становится спокойно, как после съеденной дольки шоколада или же тёплого стакана молока. — Я же решил пойти этой дорогой не из-за брата, а потому что мне всегда нравилось придумывать что-то новое, создавать уникальные вещи, на которые найдётся свой ценитель. Конечно, фигурками и другими изделиями из шоколада нельзя любоваться вечно, у них есть свой срок, но зато всегда приятно видеть на лицах людей восторг и восхищение при виде своего труда. Мужчина явно вспоминает один из таких моментов, поэтому лёгкая улыбка касается его тонких выразительных губ. Он всё больше очаровывает Чанёля, зависающего на несколько секунд раз за разом на лице того и не услышавшего очередной просьбы. — Будь так любезен перетереть в меланджере орехи и сахар, — обращается с просьбой к Паку мужчина и указывает на металлическую машинку. — Ёмкости с орехами и сахаром на второй полке в шкафчике над ним. — Хорошо. Чанёль думает, что впервые настолько послушен за долгие годы. Даже Чунмёну он привык перечить и делать вид, что не слышит. Физически Чанёль не привык трудиться вне стен спортзала. Даже в своей квартире он мало убирается. На это у него есть двоюродный брат, который отчего-то обожает уборку. Настоящая хозяюшка. Чунмён — счастливый засранец, раз ему перепало такое чудо. Чанёль уверен, что у этих двоих вскоре появится усыновлённый кроха. Парни будут замечательными родителями. Пак пока не готов к подобному. Он даже не представляет себя в роли заботливого папочки. А вот хозяина — вполне, поэтому присмотрел себе милого щенка овчарки. Это будет его рождественским подарком для самого себя. Нужно же с чего-то начинать. Как сказал Чунмён: «Уход за домашним животным — отличная подготовка для будущего родителя». Вот только Чанёль беспокоится, сможет ли с таким графиком посвятить себя заботе о питомце. В крайнем случае, он сможет попросить родителей позаботиться о ДиДжее. Да, Чанёль уже придумал кличку щенку. Немного странную. Как раз в стиле Чанёля. Под стать его хобби, миксованию песен. Когда Чанёль отдаёт мужчине миску с измельчёнными орехами, то смотрит на полку, где уже стоит парочка новых шоколадных фигурок. — Эти фигурки замечательные. Какие из них в бутике создал ты? — Паку интересно это не только из-за поддержания беседы, но и потому что он считает, что может лучше понять продавца, заглянуть к нему в душу через созданные им фигурки. — Практически все, — признаётся тот, теребя мочку уха, в которой блестит зелёный гвоздик серёжки. — В преддверии праздников господин Бён очень занят, поэтому в бутике я за главного. Странно, но от этих слов Чанёль чувствует укол ревности, хотя совершенно не имеет на то право. Он даже толком не знает этого мужчину, отчего же это странное неприятное чувство в груди? — Он очень доверяет тебе. Наверное, ты ему очень дорог, — горько отмечает. Похоже, продавец понимает, к чему клонит Чанёль, поэтому тут же мотает головой. — Мы с ним не любовники. Нас связывает исключительно шоколадный бизнес. И, кажется, шоколад заменил мне вторую половинку. Взгляд продавца грустнеет и губы сжимаются в тонкую полоску. Невооруженным глазом заметно, насколько этот вопрос волнует его. — Не верю! — не подумав, изрекает Чанёль, повысив голос. — У такого привлекательного мужчины должна быть пара! Тому явно льстит, каким его видит парень, поэтому он смущённо покашливает в кулак. — Но как-то не сложилось. Я круглые сутки пребываю в бутике, у меня нет времени на отношения при такой работе. Конечно, если не закрутить роман с другим продавцом или помощником господина Бёна. — А таких много? — голос Чанёля внезапно дрогнул. Обеспокоенный обилием кавалеров мужчины взгляд быстро перешёл на поверхность стола. — Выбирать особо не из кого. Есть парочка, но они все не в моем вкусе, — откровенно отвечает продавец, помешивая жидкий шоколад. — Наш бухгалтер, Квахён, пытался приударить за мной пару лет назад, но вскоре сдался, поняв, насколько все его попытки бесполезны. Если при первой встрече не ёкнуло, то вряд ли это произойдёт позже. Я крайне влюбчив, но при этом слишком требователен, поэтому нелегко найти парня. — Когда-нибудь найдётся кто-то достойный тебя, — старается приободрить его Чанёль. Хотя ему самому хотелось бы оказаться на месте того. Он даже начал фантазировать на тему их свиданий и развития отношений. Насколько же это глупые и бесперспективные мысли! — Значит, тебя не смущает, что мне нравятся парни? — от Пака не ускользает, насколько мужчина нервничает в это мгновение. — Нисколько. Я сам такой же, — совершенно бесстрашно уверенно произносит Чанёль. Он никогда не пытался скрыть своих предпочтений и не понимал, почему должен был. Любить мужчин — не быть насильником, убийцей, террористом. Люди имеют право любить того, кто им нравится вне зависимости от его пола. Отчего-то взгляд, направленный на двух целующихся парней, полон презрения, когда такое редко увидишь во время поцелуя двух девушек. Люди — странные и противоречивые существа. — Вот как! — изрекает поражённо мужчина. Он явно, как и Чанёль, смущён тем, к какой теме привёл их разговор, поэтому меняет её на более уместную в данный момент. — Большинство кондитеров и шоколатье при создании фигурок используют силиконовые формочки, но не редкость, когда возникают пузырьки во время разлива шоколада. Приходится стучать ими по столу, чтобы масса равномерно распределялась по формам. Мы же используем иной способ, — продавец достаёт с полок ёмкость с мукой и квадратную железную коробочку с надписью «соль», после чего набирает воду в стакан. — Мы готовим формочки из солёного теста, — поясняет помощник шоколатье свои действия. — Один школьный друг нашего боса владеет магазином детских игрушек, которые создаёт сам. По эскизам мистера Бёна он делает фигурки для шоколадных фигурок. Их мы и вдавливаем в формочку-тесто. От силы нажима зависит, насколько объёмной выйдет фигурка. — Не знал, что создание фигурок из шоколада столь трудоёмкий процесс, в котором задействованы даже производители детских игрушек, — поражённо замечает Чанёль. — А ваш начальник одарённая личность! Столько талантов. Слышал, он победил на каком-то конкурсе рисунков и его картины выставлялись. — Многие восхищаются его талантами. Поэтому он до сих пор одинок, — грустно вздыхает продавец. — Уважаемым в обществе и знаменитым в своих кругах людям тяжело поверить в бескорыстность чувств. Чанёль, как никто другой, может понять владельца бутика. У него тоже из-за его известности возникали проблемы подобного рода. Именно из-за этого он перестал верить в бескорыстность отношений, в искренность чувств. Существовал один расчёт. По крайней мере, в этом его заставляли убедиться все, с кем когда-либо имел дело Чанёль. Помощник шоколатье оставляет за Чанёлем право выбора формочек. И тот оставляет свой выбор на двух ангелочках: один трубит в горн, а другой играет на арфе. Вскоре наступит Рождество, поэтому это может стать отличным подарком его матери. Одну из фигурок парень оставит себе на память. Он старательно прикладывает к массе солёного теста и вдавливает в неё фигурку ангелов, то одну, то другую сторону, который после продавец соединит вместе. Он подаёт готовые к применению формочки помощнику шоколатье и больше гипнотизирует переполненным трепетного восхищения взглядом длинные фаланги пальцев мужчины, чем как жидкий шоколад тонкой густой витиеватой полоской втекает в формочки. — Теперь следует подержать некоторое время в холодильнике, чтобы шоколад застыл, а тесто не успело засохнуть. Мягкое тесто легко снять с фигурки, не повредив её, — поучительным тоном выдаёт продавец шоколадного бутика. Около пятнадцати минут Чанёль занимает его вопросами о начинке и вкусах шоколада. — Больше всего мне по нраву соединение вишнёвого джема и чили, — Чанёль пытается вспомнить вкус любимого шоколада. — Мы вполне могли его приготовить, — отвечает мужчина и треплет волосы клюкающего носом сонного Пака. — Но мне бы пришлось за него платить, чтобы попробовать, — вряд ли продавец поверит, что Чанёль простой студент, если он даст в качестве оплаты платиновую карточку. — А фигурки мы для чего делали, разве не для этого? — фыркает мужчина, качая головой и будто твердя про себя, насколько глупый ему попался случайный посетитель. — То есть мне действительно можно будет их забрать? — практически до визга повышает голос Чанёль, который никак не может поверить в столь щедрый жест. Дела плохи, если мужчина продолжит так тепло улыбаться и говорить подобные вещи, то Чанёль точно не выдержит и, переполненный восхищением, атакует эти губы благодарными поцелуями. А такой сюрприз вряд ли порадует продавца. — Раз уж ты мне помогал с их созданием, то они твои. И совершенно бесплатно, — добавляет тот, чтобы Чанёль осознал, что никаких денег с него брать не собирается, когда он ломал голову над тем, как же расплатиться за своих ангелочков. Ещё пару минут Чанёль распинается в своей благодарности. И эти эмоции искренние, льющиеся через край. Из-за них мужчина чаще улыбается. И ему удивительно идёт эта улыбка. Продавец шоколадного бутика следит за временем и периодически поглядывает на часы. Под конец он сообщает, что пора вынимать фигурки из формочек-теста. Этот процесс он Чанёлю не доверяет. Здесь кулинару должна быть присуща аккуратность и нерасторопность, чтобы случайно не повредить объёмные детали. Ему явно неудобно находиться под пристальным взглядом Пака, поэтому он постоянно отворачивается от того, предпочитая бросать сосредоточенные взгляды на фигурки, которые соединяет вместе и ставит обратно на поднос. Он ставит его обратно в холодильник и снимает наконец с рук перчатки, которые мешали ему хорошенько почесать зудящую лопатку. Просить о подобном жесте Чанёля он не стал. И парень прекрасно понимает почему. С одной стороны, о подобном не просят чужих, с другой, продавцу словно некомфортно, когда его касаются незнакомцы, потому что за всё время, пока они создавали шоколадные фигурки, соприкасались плечами или пальцами крайне редко. — Пока шоколад остывает и затвердевает, можно приготовить кофе, — мужчина открывает одну створку подвесного шкафчика и снимает с полки железную банку с зёрнами. По всей видимости, он предпочитает свежий кофе во всех отношениях, даже молет его непосредственно перед смакованием напитка. — О, это предоставь мне, — взбодрился Чанёль, услышав «приготовить» и «кофе» в одном предложении. Вот что у него получалось безупречно. Уж он-то сможет произвести впечатление на продавца своими умениями. Мужчина откликается коротким кивком и усаживается на стул, положив на колени руки и наблюдая за мельтешащим рядом с мельницей и кофемашиной парнем. Руки энергично крутят ручку мельницы. Мужчина явно заинтересован процессом не меньше Чанёля, ранее смотрящего во все глаза за созданием фигурок из шоколада. Он практически бесшумно подходит к Чанёлю, заставляя вздрогнуть Пака от внезапной близости. От аромата кофейных зёрен обостряются другие запахи. Например, Чанёль почувствовал терпкую цитрусовую нотку одеколона мужчины или же сладость сахарной пудры и ванили в светлых волосах. Сдерживая свои порывы зарыться в волосах носом, Чанёль отводит взгляд и беззвучно глубоко вздыхает. В пределы его нормальности не входят подобные мысли. К привычному ряду вещей относится восхищение и желание взаимности у его воздыхателей, а не наоборот. Вряд ли его гордость позволит бегать за каким-то продавцом в шоколадном бутике, тем более, старше него. Продавец отходит на шаг в сторону и даёт Чанёлю завершить готовку кофе. Спустя минут восемь он уже держит в руке чашку с дымящимся напитком и с прикрытыми глазами вдыхает запах кофе. Они молчат приличное количество времени. Единственные слова, что оказываются произнесёнными: «из тебя бы вышел первоклассный бариста» из уст млеющего от вкуса кофе продавца. И от этой простой похвалы напиток кажется ещё более насыщенным с горечью тёмного шоколада, приятно согревающий изнутри при каждом глотке. Чанёль вновь витает где-то в своём воображении, представляет, как они с мужчиной также сидят на его кухне, расслабленные после тяжёлого рабочего дня или же уставшие после хорошего секса. Отрицать то, что его привлёк продавец, бессмысленно. Возможно, сначала Пак влюбился не в образ мужчины, а только в его руки. Общение действительно творит чудеса: вот человек совершенно не интересен и не вызывает тяги, пара слов — и ты уже не можешь выпустить его из своей жизни, он заполнил пустоту, как запах свежесваренного кофе по утрам или пара вязаных рукавичек суровой холодной зимой или голос родного человека в динамике мобильного. Как же Чанёль скучает по своей семье, которую столь редко видит в последнее время из-за череды непрерывных показов и съёмок для журналов мод. — О чём задумался? — от мужчины не уходит отстранённый взор молодого человека. — О семье, — даёт честный ответ тот. — Я тоже давненько не навещал родителей. Хотел в Сочельник поехать к ним, — откровенничает с Паком продавец. — Отчего же не поедешь? Босс не даёт? — Нет, иное. Зачастую в планы вмешивается что-то непредвиденное, приходится решать, как же быть. Я хотел поехать, но понял, что во мне нуждается другой человек в этот день. И я не привык бросать людей в столь ответственный момент. Возможно, он даже обратит на меня внимание, когда заметит мои стремления оказаться рядом в нужный момент. «Так он безответно влюблён в кого-то!» — осознаёт Чанёль, и сразу всё становится по местам. Конечно, у такого импозантного мужчины должен быть дорогой сердцу человек, а Чанёль уже настроил воздушных замков и готов был поверить, что он понравился продавцу. На языке кофе горчит, а предложенный шоколад с карамельной крошкой кажется безвкусным и скрипит на зубах, как песок. — Я пойду, — возможно, Чанёль поднимается, вернее, вскакивает со стула слишком поспешно, именно поэтому на лице мужчины вспыхивает недоумение. — Совершенно забыл, что нужно забежать в ещё одно место. — Да, конечно, прости, что задержал, — тут же извиняется помощник шоколатье. Чанёлю кажется или у того дрогнула правая рука, которую продавец поспешно спрятал за спину, перехватывая второй? Пак снимает и аккуратно складывает фартук, вешая его на спинку стула, после чего поворачивается к мужчине спиной и снимает с крючка куртку, из рукава которой вынимает шарф с шапкой. Он без разбора напяливает на голову шапку и небрежно заматывает на шее тёплый мягкий шарф, хочется поскорее исчезнуть из этого бутика, чтобы не ощущать близости человека, чьё сердце не свободно. В долю секунды интерес к шоколадным фигуркам пропадает. Когда уже Пак оказывается у главных дверей магазина, его окликают. — Погоди, — Чанёль чувствует на запястье давление, как его перехватывает чужая рука и резко поворачивается. Они с продавцом чуть не соприкасаются кончиками носов. Губы мужчины так близко, такие манящие, кажущиеся мягкими и сладкими. Чанёль чуть не подаётся вперёд, чтобы наконец поцеловать и ощутить их вкус, как приходит осознание, где и с кем он сейчас, поэтому дёргано отстраняется и проглатывает сухой ком. — Спасибо за приятную компанию. И не забудь небольшой презент на память, — продавец протягивает Чанёлю перевязанную белой лентой прямоугольную красную коробочку. Очередной бант, идеально завязанный мужчиной. — Я упаковал фигурки. Для первого раза получилось весьма недурно. Буду рад новой встрече. Что это? Неужели в этом предложении скрыт тайный смысл? Надежда на новую встречу? — Я обязательно приду ещё раз, — обещает Чанёль, то ли себе, то ли продавцу. И ему кажется, что он эту клятву точно не нарушит. Его тянет к этому мужчине. Только в метро, рассматривая плакат послезавтрашнего специального показа, в котором участвует, он вспоминает, что забыл спросить имя продавца. Эти буквы на бейджике не дают уснуть. Чанёль пытается разгадать их значение, подбирает фамилии и имена, но ни одно не подходит мужчине, не способно раскрыть его очарования и притягательности. В данный момент Пак чувствует себя принцем из Золушки, пытающимся отыскать ножку для хрустальной туфельки. Как же зовут этого мужчину, похитившего его покой? Полусонный, невыспавшийся с замазанными тональным кремом синяками, в небрежно-помятом костюме он приходит в своё модельное агентство, где к нему практически сразу с порога на шею бросается менеджер и, трепля за щёки (как же Чанёль это ненавидит!), делится замечательной новостью. — Кудесник наш, не знаю, как тебе удалось, но Бён Бэкхён согласился! Оставил сообщение секретарю ранним утром. Во сколько же этот шоколатье поднимается, если в шесть тридцать уже бодр и готов к новому дню? В ответ Чанёль задирает горделиво подбородок, победоносно улыбается, пожимая плечами, и избавляется от цепких рук друга, чтобы уединиться в комнате для отдыха и прикорнуть на часок-другой, пока не начнётся подготовка к показу. Обычно он, обладающий безупречным вкусом и стилем, всегда помогает организаторам в вопросе декораций и украшений для сцены и подиума, вплоть до цвета салфеток на рождественском фуршете после показа. Ифань всегда доверяет ему, ведь Чанёль никогда не подводил мужчину, наоборот, приносил неплохой доход своими свежими идеями. Не зря его называли «Золотой ланью» и «Мидасом» Олимпа модной индустрии. Похоже, в следующий раз, когда Чанёль появится в бутике шоколатье, подарит бутылку элитного бароло DOCG, Giacomo Conterno Monfortino**. в качестве благодарности продавцу, чьё имя он совершенно забыл узнать, пока был очарован им во время мастер-класса по приготовлению шоколадной фигурки.