Чертова дюжина братьев

Вот на горизонте появился парк и девушка прибавила шаг. Прошла как обычно по центральной дорожке, свернула, еще немного поплутала и вышла к их скамеечке. Тоши уже сидел там и клевал носом. Эмма плюхнулась рядом и посмотрела на своего друга. Сейчас уже невозможно было увидеть того мальчика, что всхлипывал на этой скамейке, теперь это был красивый бабник. Эмма часто задумывалась над тем, что в нем находят девушки и почему бросаются в отношения как в омут, даже понимая, что возможно завтра все уже закончится. Да, он был красив и этого не отнять. Высокий, с черными волосами и светло-карими, почти янтарными, глазами. Свою темную кожу он обычно оттенял светлыми оттенками в одежде. Сейчас же на нем была теплая толстовка и Эмма тихо позлорадствовала — на более светлые чувства она в такое раннее, хоть и теплое, утро была не способна. -Какого черта надо было будить меня так рано? — в обычно тихом голосе девушки сейчас сквозила натуральная злость. Парень заметил это и усмехнулся. -Вот ради эмоций и разбудил. А то мне иногда даже кажется, что ты робот, — Тошияма в притворном страхе поежился и добавил с веселым оскалом.- Знаешь, как это пугает? -Не знаю и знать не хочу, — тоже улыбнулась девушка, но потом вдруг резко посерьезнела.- Так что ты хотел сказать? -Мне надо уехать в Америку по делам фирмы, — Тоши тоже стал серьезным, когда речь зашла о делах. -Надолго? -Чувствую твою деловую хватку, — Хайто снова весело улыбнулся, — На пару месяцев. Девушка не стала удивляться такой быстрой смене настроения парня, ведь иногда оно менялось еще быстрее. Вместо этого она задала другой интересующий ее вопрос: -Когда? -Что когда? — не сразу «въехал» Тоши, уже успевший потеряться в своих мыслях. Потом до него дошло.- Самолет сегодня в семь утра. Девушка взглянула на свои наручные часы и задумчиво проговорила, не обращаясь ни к кому: -У нас есть полтора часа, — потом Эмма перевела взгляд на друга.- Мы идем или едем? И куда? -Мы едем на машине, это первый ответ. И мы в аэропорт — это, соответственно, второй ответ. Парень явно пребывал в каких-то своих мыслях и Хината решила его не трогать. Она просто молча встала со скамейки, молча подняла за руку Тоши и повела его в вероятную сторону стоянки автомобиля. Машина действительно нашлась на стоянке и Эмма в который раз мысленно ею восхитилась. Вообще она была равнодушна к подобному, но этот автомобиль оказался исключением. Насыщенного серого цвета и с мягкими плавными линиями, он восхищал. Если же добавить к этому скорость, до которой он мог разгоняться благодаря временному увлечению Эммы (автомеханике) он был всегда в хорошем состоянии. Тоши хмыкнул, заметив восхищение девушки машиной, которую она и так видела каждый день. Потом он кивнул головой, как будто решив что-то для себя, и спросил: -За руль сядешь? -Конечно, — улыбнулась девушка, выхватывая и руки друга ключи и садясь на сиденье водителя, как будто опасаясь. Что Тоши передумает. Но тот только сел на соседнее место, пристегиваясь — как водит Хината он знал не понаслышке и уже давно приучился первым делом пристегиваться. Эмма же, оказавшись за рулем, немного безумно улыбнулась, как улыбаются обычно люди, готовые получить адреналин в кровь, и резко стартанула, заходя в крутой вираж на повороте. В столь ранний час на улице было еще не так много машин и они достаточно быстро добрались до места. Раньше Эмме не приходилось бывать в аэропорту и теперь она с интересом наблюдала как за самим зданием так и за людьми в нем. Их можно было поделить на две большие группы. От первых буквально за версту чувствовалась боль скорого расставания, страх за жизнь близкого, а другие выбрасывали в воздух радость будущей встречи и надежду на лучшее. Все эти эмоции как-то перемешивались, создавая неповторимую атмосферу, которая бывает только в аэропортах и на вокзалах. Эмма впитывала ее в себя, стараясь запомнить и прочувствовать каждой клеточкой тела, избавившись от собственной грусти. Приехали они вовремя, там как раз объявили рейс Тошиямы. Он быстро обнял на прощание девушку и ускакал в сторону стойки регистрации. Хината проводила его глазами и, резко развернувшись, потопала в сторону выхода. Настроение было ниже плинтуса и в школу совершенно не хотелось, но дома делать было нечего, а на улице уже собирались тучи, готовые вот-вот разразиться грозой. «Как раз под настроение», — грустно усмехнулась девушка, поднимая голову к небу. Порыв холодного ветра бросил ей в лицо пыль, выдувая мысли и Эмма поспешила скрыться от него в теплом салоне автомобиля, который надо было еще завезти в гараж. Где-то вдалеке сверкнула молния и девушка замерла в восхищении на какое-то время, но потом, будто бы очнувшись, мотнула головой, приводя мысли в порядок. Мотор машины тихо замурчал и авто плавно поехал по асфальту, ставшему за секунды мокрым. Плавно перестраиваясь и объезжая везде, где только можно, девушка умудрилась доехать до дома, не попав ни в один затор. Остановившись около своего подъезда она быстро сбегала за зонтом и рюкзаком с учебниками и документами, который просто кинула на соседнее сиденье. Еще через две минуты она поставила машину в гараж, который находился как раз между школой и квартирой. Дальнейшие десять минут она преодолела в быстром темпе и под зонтом. Но все равно умудрилась промокнуть. Сырая одежда неприятно липла к телу, а мокрые волосы тянули голову вниз и Эмма слегка раздраженно выжала свои волосы, не заботясь особо о прическе. Да и зачем? Высохнут и снова станут густыми и вьющимися. Почему-то по этому поводу ей завидуют многие девушки, хоть Хината и не делала ничего специально для своих волос. Она не покупала никаких особых шампуней за баснословные суммы и не втирала в них ничего якобы полезного, но с ужасным запахом. Просто шампунь с запахом кокоса, однако и этого хватало. За своими раздумьям девушка дошла до расписания, около которого царило сегодня невероятное оживление. Только она хотела начать пробираться сквозь всю эту толпу, заранее подсчитывая моральный и физический ущерб здоровья, как стоящие прямо перед ней люди расступились, образуя своеобразный островок среди этого моря. Эмма быстро шмыгнула туда и пошла дальше, замечая без удивления, но с какой-то обреченностью, что впереди толпа расступается, а сзади смыкается, обрывая таким образом пути отступления. Нехорошее подозрение закралось в душу девушки, но она все равно шла вперед, к расписанию. Наконец оное появилось и Эмма смогла заметить, что к расписанию, прямо на лист, приклеен какой-то другой листок в клеточку, вырванный скорее всего из тетради. Бегло прочитав содержимое, Хината с удивлением поняла, что это… любовное послание. Но кто в наши дни пишет еще такое? И зачем надо было выставлять его на всеобщее обозрение? Ответ на первый вопрос она нашла в конце послания. Подписано оно было именем некой Мисаки Куриеси. В памяти сразу всплыл образ темноволосой девушки со стрижкой каре и серыми вечно пугливыми глазами. Эмма огляделась в поисках девушки и нашла ее чуть дальше, у окна, еле сдерживающую слезы. Разочарования от любви? Злости на своего «принца»? Не понимая причины поступка? Или еще чего-то, неведомого Хинате? Настроения размышлять об этом совершенно не было, но Эмма кое-что понимала в людях и была уверенна, что эта девушка, если и напишет послание, то точно спрячет его как можно дальше или, в крайнем случае передаст из рук в руки, но никак не выставит на всеобщее обозрение. Взгляд снова вернулся к листку и выцепил имя адресата. Им оказался Аой Гельц. Именно он и стоял около расписания с веселой улыбкой и доказывал что-то своему другу, который смотрел на него чудовищно мрачно. Эмма почувствовала, как от его улыбки становится все злее. Почему-то она представила себя на месте этой девушки и не смогла сдержаться. Хината прошла мимо них и с каким-то злорадством, но якобы случайно, толкнула парня. Тот, не ожидавший такой подставы, упал на пол, пытаясь осознать, почему так резко устал стоять. Эмма же пошла дальше, спрятав ликующую ухмылку за пофигистичной маской. Аой сдавленно шипел на полу и Хината все же бросила на него взгляд, да так и приросла к месту. Оказалось, что парень, когда начал вставать, зацепился ремнем своей сумки за ремень своих джинс и, не осознав что к чему, завозился, пытаясь выбраться и только больше запутываясь. В конце концов он запутался настолько, что оказался связан ремнем собственной сумки и мог только страшно вращать глазами, обещая жуткую кару тем, кто его не спасет. Однако никто не спешил выручать парня и от этого он становился еще злее. Эмма мельком заметила, что он еще сохранил остатки самообладания, пока над ним смеялись все те, кто уже успел прийти, но еще не зашел в класс. А таких, благодаря его собственным стараниям с запиской, было много. «Не рой яму другому», — усмехнулась мысленно Хината, зарекаясь носить сумки с длинными ремнями. Однако очень скоро посерьезнела, замечая, что Мисаки, хоть и улыбается, но до сих пор сквозь слезы. А ее подруга, как будто не замечая этого, искренне смеется с остальными, не обращая внимания на девушку. «Я не буду ее утешать», — говорила девушка себе, когда резко поворачивала назад и срывала злополучное послание, лишь чудом его не порвав. «Я не буду ее утешать», — уговаривала себя девушка, пробираясь сквозь толпу. «Я не буду ее утешать», — как мантру повторяла она, протягивая удивленной Мисаки бумагу и пачку носовых платочков. «Я не пыталась ее утешить», — убеждала она сама себя, разбираясь с бумагами. Вот только сама почему-то не верила в это. Однако признаться после стольких лет отчужденности от одногодок, в том, что ее неприятно зацепила эта история неоправданной жестокости, она просто не могла…