Вспышка

      Уже летом Нэн с головой окунулась в новую жизнь. Жизнь, в которой не существовало Энн Ковальски. Жизнь, где делала первые неуверенные шажки Эва Принс. Съемки продолжались два месяца, и хотя сцены, где играла юная актриса, снимались не каждый день, девушка всегда присутствовала на площадке. Вскоре она уже отлично знала слова всех действующих лиц, а о собственной роли и говорить не приходилось. Эва выучила каждую фразу своей героини так, что это уже не была просто ее роль — это была она сама: ее мысли и ее поступки.       Режиссером картины был Джеральд О’Коннор. Этот молодой, подающий большие надежды ирландец переехал в Штаты несколько лет назад. Этот фильм был его первым большим проектом, поэтому он относился к своей работе с особым трепетом. В этом они с Эвой были очень похожи. Режиссер поначалу удивлялся рвению актрисы, но потом привык. Поэтому теперь он скорее бы удивился, если бы не обнаружил девушку на площадке с самого раннего утра. Необычное усердие, проявленное Принс, объяснялось легко. Живой интерес к профессии и, конечно, осознание того, что ей наконец улыбнулась фортуна были истинными причинами ее поведения. Эва стремилась узнать все об актерской игре, ведь до этого девушка снималась только в рекламе и в одной короткометражке. Поэтому опыт ее был невелик. Она донимала коллег по съемочной площадке вопросами, те же никогда не уставали отвечать на них, так деликатна актриса была. В один из дней Джеральд застал ее за разговором с их главным оператором. Тот увлеченно говорил девушке о том, как свет может повлиять на зрителя. Еще через пару дней Джеральд наблюдал ее, беседующей со своим помощником, тот с увлечением рассказывал, как организуется съемочный процесс. Она слушала его крайне внимательно. Джеральд разных актеров повидал, но такое рвение наблюдал впервые. Он присматривался к ней осторожно и, с каждым днем все лучше узнавая ее характер и привычки, проникался искренним восхищением по отношению к этой только вступавшей на профессиональную стезю юной актрисе. Порой О’Коннор поражался, как эта хрупкая на первый взгляд девушка все успевает. Она редко посещала общие вечеринки. Однако режиссер даже мысли не допускал, что она не появляется на мероприятиях, лишь потому, что все все свое свободное время посвящает роли. Среди актрис пополз слушок, что все свое время она проводит с неким мужчиной. Другого объяснения они найти просто не могли. Эва, вероятно, не догадывалась о циркулирующих в среде артистов сплетнях или же относилась к ним безразлично. Съемки продолжались всего два месяца, поэтому обстановка со слухами о загадочном мужчине Эвы так и не достигла критической точки. В середине сентября материал был передан на монтаж, и теперь Эве, как и другим актерам, оставалось ожидать премьеры.       В тот момент Майкл еще продолжал работу над альбомом, на который он возлагал огромные надежды. Вся команда трудилась над песнями уже несколько месяцев, и беспрецедентно затянувшаяся работа над альбомом беспокоила руководство CBS Records. В конце концов, терпение у воротил музыкальной индустрии лопнуло. В середине сентября Майкл встретился с Уолтером Йетникоффым, главой «CBS Records», и управляющими партнерами. Они вежливо, но непреклонно попросили Майкла и Куинси заканчивать работу над альбомом. Окончательное сведение должно было занять пару недель, после чего запись надлежало передать на выпуск. И вот наступил знаменательный день. До этого Майкл целыми сутками просиживал в студии, даже утром того дня, когда альбом надлежало сдать, Джексон все еще продолжал работать, внося окончательные поправки. Наконец Куинси все же уговорил его прерваться и уехать ненадолго поспать. Ведь к двенадцати необходимо было вернуться в студию и прослушать тестовую копию. Майкл проспал пару часов, а потом они с Куинси вернулись в «Westlake». Джексон находился в крайне взбудораженном состоянии. Хотя он знал, что звучать запись должна была отлично, но все равно волновался. Все, включая звукорежиссера Брюса Свидена и продюсера Куинси Джонса, собрались в аппаратной и, затаив дыхание, начали прослушивание.       В первые минуты запись шла хорошо, но уже на второй композиции Майкл почувствовал, что в альбоме что-то не так. Тревожные мысли начали невольно закрадываться в его голову. Прошло еще пару минут. Майклу стало наконец все ясно. Не так было все. Песни, неплохо звучавшие по отдельности, вместе производили отвратительное впечатление. Альбом получился дорогостоящим звуковым мусором в красивой упаковке. Мусором, на котором должно было красоваться его имя. Джексону хотелось заткнуть уши, чтобы не слышать запись. Однако он не мог даже пошевелиться. Это был полнейший провал. С каждой минутой Майкл все более отчетливо осознавал весь ужас ситуации. Альбом, в который он вложил столько усилий, казался теперь пустышкой. Осознание этого факта опустошило Майкла. Он сидел, бездумно уставившись в одну точку. Когда запись закончилась, Джексон даже не мог заставить себя сдвинуться с места, в голове словно речь судьи, объявляющего смертный приговор, звучали разрозненные композиции.       — Майк, ты плачешь? — он не понял, кто обратился к нему, лишь поднес руку к лицу, проверяя. Мокрое. Значит, он действительно плакал. Быть может, продолжает и сейчас.       — Это невыносимо, — наконец тихо произнес он, глядя на свои влажные от слез пальцы, и замотал головой. Куинси молчал. Брюс Свиден тоже не издал ни звука.       — Это ужасно. Запись совершенно сырая, — снова озвучил Майкл мысль, снедавшую его изнутри.       — Да, — наконец заговорил Джонс. — Однако мы должны отослать ее CBS уже сегодня.       Последние слова продюсера всколыхнули что-то в Майкле. В начале он и сам не понял, что это. Однако мысль об отвратительности сделанной записи вдруг отступила. На смену ей пришла другая.       — Мы не можем ее выпустить, — резко произнес Майкл, гневно взглянув на Джонса.       — Но Майкл. Это хреново. Обязательства... — вступил Свиден. Майкл ошеломленно взглянул на звукорежиссера, а затем перевел взгляд на Куинси. Какого черта? Неужели они не видят, как важен этот альбом?! Они ведь тоже не спали ночами, до утра задерживаясь в студии ради одной единственной цели: сделать этот альбом самым лучшим. Так какого черта они говорят о «CBS»?! Разве это важно?! Майкл резко вскочил со стула и теперь гневно сверху вниз смотрел на Брюса и Куинси.       — Мы не будем его выпускать, — резко сказал он, еле сдерживаясь, чтобы не повысить тон.       — Майкл… — виновато начал было Свиден, но замолчал, остановленный взглядом Джексона.       — Мы не отдадим альбом сейчас, — отчеканил Майкл, яростно глядя на свою команду, — позвоните и скажите им, что нам нужен еще месяц, — с нажимом закончил он. Обстановка в студии накалилась до предела. Все молчали. Брюс опустил глаза, не в силах противостоять бешеной энергии, исходившей от Джексона. Майкл в упор взглянул на Куинси. Тот молчал, но не опускал взгляда. Наконец звукорежиссер вздохнул, видимо, приняв решение.       — Хорошо, Майкл. Ты прав, запись отдавать не стоит, — признал Джонс правоту Джексона. — Однако никто никуда звонить не будет. Мы с тобой вместе поедем к Уолтеру и поговорим с ним.       Майкл еще несколько секунд оценивающе и настороженно смотрел на Джонса, но потом, кивнув, принял здравое предложение продюсера. Встреча с Уолтером состоялась в этот же день. Президент «CBS Records» долго и внимательно слушал Майкла и Куинси. Когда Джексон закончил излагать обстоятельства дела, Йетникофф встал и начал задумчиво мерять шагами кабинет. Воцарилась напряженная тишина. Майкл с надеждой и волнением пристально следил за Уолтером. Время будто замедлилось, стрелки часов застыли, не желая двигаться с места. Наконец Уолтер замер, видимо, приняв окончательное решение. Он обернулся к Майклу и Куинси и произнес:       — Хорошо, у вас есть еще десять дней, — сказав это, Йетникофф взглянул на календарь и заключил. — Двадцать третьего ноября в двенадцать часов дня запись должна быть готова и направлена на производство.       Майкл удовлетворенно улыбнулся, он получил столь необходимую им всем отсрочку. Он взглянул на Джонса, и заметил едва заметную хитрую улыбку продюсера, которая, впрочем, лишь на миг появилась на лице продюсера. Вернувшись в студию, Майкл чувствовал себя триумфатором. Они с Куинси радостно сообщили всем о решении президента звукозаписывающей компании. Майкл пребывал в эйфории. Альбом действительно звучал ужасно, но все еще можно было исправить. Все вместе они снова сели за прослушивание, получившегося «дерьма в золотой упаковке» — как назвал запись Куинси. Теперь, когда первые эмоции отступили, все встало на свои места. Проблема наконец оказалась ясна.       — На пластинке слишком много материала, — резюмировал Джонс, когда запись подошла к концу.       — Да, нужны нормальные толстые дорожки, — кивнул Брюс Свиден. Майкл улыбнулся. Он полностью разделял мнение коллег. Такой массивный и объемный звук, который был необходим, просто невозможно было уместить на обычных дорожках. В итоге, звучание становилось дребезжащим и пресным.       — Да, на каждой стороне по двадцать восемь минут материала, — задумчиво произнес Майкл. Он взглянул на Куинси, на лице продюсера было написано: «Ну вот видишь. Чего ты тогда хотел?» И он был прав. При таких дорожках на одну сторону нельзя было уместить более девятнадцати минут материала, а записанное ими было почти в полтора раза больше.       — Ладно, с причиной проблемы разобрались. Что делать будем? — спросил, молчавший до этого Мэтт Фоджер.       — Думаю, стоит взять перерыв на день. Потом возвращаемся к работе. На одну песню — один день, — произнес Куинси.       — Отлично, — кивнул Майкл. Эйфория внезапно отступила, на смену ей пришла неимоверная усталость. За последние два дня он поспал только два часа этим утром, переутомление наконец дало о себе знать. Джонс тут же заметил состояние Майкла и, в два шага преодолев разделявшее их расстояние, сказал:       — Майк, поезжай домой. Мы с Мэттом и Брюсом все обсудим.       Джексон покачал головой, собираясь сказать, что он тоже должен присутствовать, однако Куинси положил ему руку на плечо и твердо произнес:       — Сейчас же. Иначе завтра ты будешь не в состоянии свести ни одну песню.       Из-за предельной занятости Майкла в те осенние дни они с Нэн почти не виделись. Он раз в пару дней звонил ей по вечерам. Она чувствовала, какой уставший у него голос, поэтому старалась как можно быстрее закончить разговор. В конце ноября альбом наконец увидел свет. Он вышел одновременно по всему миру, что было нововведением для «CBS». На Майкла сразу же обрушилось повышенное внимание прессы. Он продолжал день за днем ездить на встречи с менеджерами и Куинси, общался с журналистами. Продвижение альбома занимало все его время, поэтому их встречи вновь необходимо было отложить. В жизни Нэн же внезапно появилось множество свободного времени. Съемки были завершены, с Майклом она теперь почти не виделась. Ковальски с нетерпением ждала выхода фильма. В один из одиноких, ставших обыденностью вечеров раздался звонок. Нэн поспешно поднялась с дивана, надеясь на то, что сейчас услышит голос Майкла. Последний раз он звонил около недели назад, и она уже успела соскучиться по его мелодичному и нежному голосу. Взгляд девушки упал на часы. Девять вечера. Пару минут назад начался новостной выпуск. Тот самый, где день за днем транслировались одни и те же новости. Телефон тем временем продолжал звонить. Нэн грустно улыбнулась своим мыслям и направилась к источнику шума, продолжавшему нарушать тишину ее квартиры.       — Алло, — произнесла она, слегка улыбнувшись.       — Привет, Эва. Это Джеральд, — послышался взволнованный голос в трубке. Нэн чуть нахмурилась. Почему режиссер звонит ей сейчас? До премьеры еще далеко, последний раз они виделись более месяца назад.       — Привет, я тебя узнала, — медленно произнесла Нэн, думая о цели звонка О’Коннор.       — Ты не занята?       — Нет, все в порядке. Я тебя слушаю.       — Понимаешь, я хотел тебе сообщить, — постарался сразу перейти к сути дела Джеральд, не тратя времени на лишние экивоки.       — Что сообщить? — настороженно спросила Нэн. Джеральд молчал, будто не решаясь ответить на ее вопрос. Его волнение передалось Нэн, она прижала трубку к уху, приготовившись внимательно слушать. Однако Джеральд всё медлил. Поэтому девушка повторила свой вопрос. Тогда ее собеседник наконец произнес:       — Нэн, наш фильм не выйдет на экран. Проект отменили. Финансирование прекращено.       — Как отменили? — прошептала Нэн, в горле внезапно запершило.       — Я не знаю… все шло так хорошо, а потом. Мне очень жаль… — Джеральд говорил что-то еще, но Нэн уже не слушала его. Она медленно сползла по стене вниз. Внутри нее что-то оборвалось. Все ее надежды разом рухнули. Фильм был тем, чем она жила в последние месяцы, а теперь его не было. Сколько сил было потрачено, сколько надежд было возложено? Все шло так идеально, пока не рассыпалось в прах, оставив ее судорожно подбирать жалкие остатки.       — Эва? С тобой все в порядке? — взволнованный голос Джеральда наконец прорвался сквозь разрозненные мысли Ковальски.       — Да-да, все хорошо. Прости, я немного занята, не могу говорить, — произнесла она, чувствуя необходимость отделаться от Джеральда. Он понял ее состояние и поспешно попрощался, закончив разговор. Она машинально нажала на кнопку отбоя и, отбросив трубку в сторону, закрыла лицо руками. Кот, некогда подаренный ей Майклом, осторожно потерся о ногу хозяйки, будто утешая. В этот момент удушающие слезы подступили к горлу. Нэн, уже не сдерживаясь, заплакала навзрыд. Телевизор продолжал работать, но Нэн не обращала на это внимания. Отчаяние и горе потери заполонили все ее существо. Внезапно знакомое имя прозвучало где-то на краю сознания. Нэн вздрогнула, пытаясь понять, что это было. Она взглянула на экран и замерла:       — Майкл Джексон, солист «The Jackson 5», в прошлый понедельник вновь уверенно заявил о себе как о самостоятельном сольном артисте. Он уже не еще один из Джексонов. Три года назад певец выпустил самостоятельный сольный альбом, имевший большой успех. Теперь он вновь готов явить фанатам свой многогранный талант. В понедельник в магазинах появился его второй сольный альбом «Thriller». Не прошло и недели, как пластинка стала настоящей сенсацией. Менее чем за неделю она разошлась в количестве более миллиона экземпляров…       Нэн вдруг забыла обо всем. Миллион экземпляров. Миллион. Это мысль взбудоражила ее сознание. Майкл сделал казавшееся невозможным. «Thriller» становился настоящей сенсацией, а Майкл… Кем становился Майкл Джексон? На этот вопрос она не знала ответа. Зато с уверенностью могла ответить на другой вопрос. Кем была она? Она сама так и оставалась никем. Радужные перспективы, которые она нарисовала в своем воображении, оказались лишь бесплотной иллюзией, рассеявшейся при первом дуновении ветра.