Подвалы крепости Рас аль Гула

Ночью Томми долго не мог уснуть. Ворочался, вздрагивал, кутался в покрывало, и все смотрел на кровать господина. Сейчас она была пуста, но ее вид все равно успокаивал Томми, напоминал о наследнике. Еще никто и никогда не был так добр к Томми. Никто так не беспокоился за него. И Томми очень тянуло к этому человеку. Хотелось отплатить ему, доказать, что он ценит доверие и заботу, что не разочарует, что сделает все, что сможет! Конечно, у раба было мало таких возможностей, он и так должен был делать все, что ему прикажут, но сейчас Томми искренне хотел, чтобы его господину было хорошо. Чтобы он был доволен, чтобы хоть ненадолго мог расслабиться. У него сердце сжималось, когда он видел, как измученно выглядит его господин по вечерам. Конечно, у наследника было много дел и большая ответственность. И Томми было больно, что он никак не может ему помочь. Весь следующий день его мысли крутились вокруг господина. Он все думал, где он, все ли с ним в порядке. Наверняка, он в опасности. И ощущать собственную беспомощность было невыносимо. Он старался чем-то себя занять - прибраться в покоях, навести порядок в одежде, но это не помогало. Наконец, он решился попросить надсмоторщика присоеденить его к работам. Тот отыскался довольно быстро. Казалось, он вообще всегда оказывался там, где требовалось его присутствие. Такая новость, как раб, сам рвущийся на работу, показалась ему даже забавной. Он пожал плечами, вслух прикидывая, не расстроит ли такая самодеятельность наследника, но потом лишь махнул рукой и отправил Томми вниз. Работы здесь явно хватало на всех. Томми был очень рад, что от него не потребовали объяснений, потому что тогда он бы не нашелся с ответом. Просто не мог он дальше сидеть и ждать. И работа действительно помогла. Успокоила, придала какой-то смысл, и время пошло быстрее. Встреченные им воины, те, что помоложе, косились на него с заметным интересом, которого раньше Том за ними не замечал. Казалось, любопытство их вызывали даже самые простые и обычные действия. Двое из них даже окликнули его у самого входа на верхний этаж, остановили, открыто рассматривая. От их взглядов Томми становилось неуютно. Будто липко. Как если бы к нему прикасались. Хотелось попроситься обратно в покои и спрятаться. Но было нельзя. Он сам попросил. И его не тронут. Он принадлежит наследнику. Но, когда его подозвали, голова закружилась, а дыхание перехватило. Они ухмылялись, глядя на его метания. Казалось, их забавляет это еще больше. - Я же говорил! - продолжил один из них явно давно начатый разговор. - Он красавчик! И как мы его просмотрели? - Действительно, - второй кивнул и посмотрел прямо на Томми. - Так где ты прятался? Ждал, пока подвернется покровитель повыше положением? Томми сглотнул и отступил на шаг. Первым его порывом было ответить, что он не знал, что его господин был наследником, когда встретил его, что он не посмел бы прятаться, что... но оправдываться он боялся - это могло разозлить их. И еще ему так хотелось оказаться подальше! - Простите, господа, - прошептал он. - Я бы никогда... я только... - Простые воины тебе не подходят, а? - хмыкнул первый, подходя совсем близко, так, что при желании мог бы коснуться его, и не пришлось бы тянуться. - Только особенные, а? - Ничего, - в тон ему продолжил второй, широко улыбаясь, но оставаясь поодаль, - скоро им наиграются. Тогда и мы будем особенными. Надо будет только успеть вовремя. Чтобы он имел еще хоть какой-то вид. - Нет! Нет, господин! - Томми с ужасом взглянул на него. Сама мысль о том, что он будет решать, кому служить, казалась ему кощунственной. То, что о нем могли так подумать, пугало больше чем то, что мужчины были слишком близко. - Господа, пожалуйста! - отчаянно воскликнул он. - Прошу вас, я бы никогда не допустил такой мысли! Любой свободный человек гораздо выше меня, простите меня, я не хотел вас оскорбить! - Вот как? - мужчина хмыкнул ехидно, но все-таки отступил. - Ну что же, поверю тебе. Ты выглядишь весьма искренним. Тем более, скоро мы сможем это проверить. Он отступил еще, а потом развернулся, будто вспоминая, куда, собственно, шел, и двинулся, наконец, прочь. Томми выдохнул, только когда они отошли. Тяжело оперся рукой о стену и зажмурился, судорожно хватая ртом воздух. Его мелко колотило дрожью. Он не думал, что на него обратят внимание. Что о том, что у наследника появился личный раб, узнают так быстро. И еще, сейчас он ни капли не сомневался в словах воина. Как бы не был добр наследник, рано или поздно ему надоест. И этого даже не стоит опасаться - это неизбежно. Он и так должен быть благодарен. Захотелось броситься к господину, обнять его колени и умолять никому его не отдавать. Убить его, когда он надоест, но он не мог портить господину настроение даже этим. Наследник пока питал к нему симпатию и наверняка не понял бы, с чего раб так говорит. Томми всхлипнул. - Ты что тут? - как всегда вовремя появившийся надсмотрщик ухватил его за плечо, разворачивая к себе. - Что еще с тобой случилось?! - Ничего, господин! - торопливо выпалил Томми. - Со мной все хорошо! Я ничего не сделал! - Да вижу, что не сделал, - буркнул тот раздраженно, но кое-как успокоился, - чего дрожишь-то? Томми прикусил губу. - Тут были два воина, господин. Они сказали... - говорить было неприятно, но он привык, что вранье или попытки скрыть что-то наказывались жестче, чем провинности. - Сказали, что я считаю... что я слишком хорош для них. Что я... что они... что господину обязательно надоест. Это неправда! Я бы никогда не посмел... - Ну, а раз неправда, - рассудительно произнес господин и отпустил его плечо. - Так чего ты так переполошился? Тебя никто не накажет за чьи-то домыслы. И почему непременно надоест? Я бы вот тебя ни за что не отдал, позволь мне кто-нибудь такое. Идем. Провожу тебя. Раз уж ты слишком хорош. Он ухмыльнулся и кивнул, отворачиваясь. Томми горько и даже укоризненно посмотрел на него. Слова господина звучали нелепо, и Томми был уверен, что над ним смеются. Господин и не звал его ни разу. И только сейчас Томми задумался, почему. Тот только нахмурился, не вдаваясь в долгие рассуждения, и пошел дальше, и в самом деле собираясь проводить его до самых дверей. Заговорил только, когда до цели оставалось несколько шагов. - Когда-то я говорил тебе, - начал он задумчиво, будто бы обращаясь не к Тому, а к полу под ногами, - что страх облегчит тебе жизнь здесь. Но сейчас бояться бессмысленно. Просто делай все, как надо. А уж что там решит господин, на это ты никак не повлияешь. Так что просто будь благодарен, пока есть за что. Он толкнул дверь в покои Оливера и шагнул в сторону, пропуская его внутрь. Томми не отвечал, но слышал его. И мысленно кивал. Все верно. Он ничего не сможет сделать, а наследник и так был добр к нему, и раб должен это ценить. Только от этой мысли становилось больно, и к горлу подступали слезы. Но, как ни странно, спал он всю ночь, не просыпаясь. Даже снов не было, будто накрыло тяжелым теплым одеялом. А, когда проснулся, было уже светло. Лучи солнца падали на пустую кровать, и Томми некоторое время просто смотрел на нее и думал о господине. Надсмотрщик был прав. Не в его положении думать о будущем. Господин может передумать в любую минуту. Просто так. Надо радоваться ему сейчас. И не питать иллюзий. Томми заставил себя улыбнуться и вспомнить недолгое время, проведенное с господином. Как наследник смотрел на него, как прикасался. Как выполнил свое обещание забрать его, хоть и ясно было, что данное рабу слово ни к чему его не обязывает. И еще - как он возмутился, когда оказалось, что Томми не покормили, как укрыл его своим одеялом, а потом отдал покрывало. Это было так странно. Так тепло. Как маленькие подарки. И Томми пообещал себе, что, когда все кончится, ни за что это не забудет и будет благодарен господину даже тогда. Это уже больше, на что раб мог рассчитывать. И весь следующий день, Томми провел почти без волнений, как будто во сне. Он поискал себе занятия в покоях господина, почистил его ботинки, перестелил постель на свежие простыни, вместо принесшего свежее белье раба. Есть не хотелось, но он все-таки ходил в столовую с остальными рабами. К счастью - больше его никто не трогал. Оливер вернулся уже почти ночью. Распахнул дверь, буднично и совсем обычно, и просто вошел, на ходу сбрасывая с себя куртку, откладывая оружие на положенные ему места. Выглядел он собранным и отдохнувшим, вот только задумчивым и мрачным. Куда более мрачным, чем Томми уже приходилось его видеть. - Ты не спишь, - констатировал он через несколько минут, когда, закончив свои метания, уселся в глубокое кресло. - Зря. Хорошая ночь. Спать бы да спать. Томми его появление застало врасплох. Он словно не мог поверить, что господин действительно вернулся. Вот так буднично. Просто зашел в комнату, будто и не уходил никуда. - Господин! - выдохнул он, и тихонько, словно не веря до конца, опустился на колени возле его кресла, не смея отвести от господина глаз. Как будто боялся, что, стоит выпустить его из наблюдения, как господин растает. - Вы вернулись! - в его голосе прозвучала искренняя благоговейная дрожь. Он легонько положил руку мужчине на колени и приподнялся. - Я не сплю... я сегодня выспался... Но я так рад, что не проспал ваше возвращение! - последние слова он почти прошептал. Оливер заметно удивился такому приветствию, замер, глядя на него пристально, будто пытаясь заглянуть в его голову. И, видимо, не нашел фальши. Откинулся на спинку, а потом тихо попросил: - Иди ко мне? Сюда. Сердце Томми подпрыгнуло в груди и забилось быстро-быстро. И ему показалось, что в голосе наследника прозвучало что-то... непонятное. Не усталость даже, а как будто опустошенность. Он послушно придвинулся ближе, так, чтобы оказаться между ног господина, и, несмело обняв его за талию, несильно прижался головой к его животу. Он не был уверен, что понял правильно, и на всякий случай был готов отодвинуться по первому признаку неудовольствия. Господин обнял его за плечи, вжимая в себя, будто бы боялся, что Томми начнет вырываться. Просидел так пару мгновений и только тогда чуть расслабился, обмяк в кресле, но раба из рук так и не выпустил, стал поглаживать по спине, плавно и явно задумчиво. Как будто искал что-то важное в этих объятиях. Томми сперва замер, напрягся от неожиданности, но потом расслабился, зажмурился и потерся лицом о его живот, по-кошачьи ласкаясь. Ему снова стало безопасно, как всегда в объятиях господина. И он сам не заметил, как обнял его в ответ, крепче обхватив его руками. - Я скучал по тебе, - совсем тихо проговорил тот, останавливая ладонь на его затылке, - кажется, теперь никто больше нигде меня не ждет. Только ты. Томми почувствовал, как сжалось все внутри от горечи в его голосе. Он уже понял, что в поездке что-то случилось, но понимал, что помочь здесь никак не сможет. - Я тоже скучал, господин, - говорить было сложно, горло перехватило. - Я так рад, что вы вернулись. Что с вами все в порядке. - Правда? - Оливер горько усмехнулся, но не отстранился. - Я думал, возвращению хозяина здесь никто не обрадуется. Хоть какое-то время побыть собой. Должно быть, это приятно. Томми непонимающе нахмурился, но господин не мог видеть его лицо. - О чем вы, господин? - Ничего, - господин снова прижал его чуть сильнее. - Просто тяжелый был день. Столкнулся со своей прошлой жизнью. И, видимо, окончательно ее разрушил. Томми почувствовал, как его окатывает паникой, и зажмурился. Нельзя думать о прошлой жизни. Нельзя ее вспоминать. Даже говорить о ней. Зачем господин говорит о ней? - Томми, - позвал его господин, чуть сжав пальцы в его волосах. - А ты как тут? Ничего плохого не случилось? - Ничего, господин, - меньше всего Томми сейчас хотелось расстраивать его всякой чушью. Только отвлекать от по-настоящему имеющих значение вещей. - Я только скучал по вам. - Я этого не заслужил, - непонятно к чему едва слышно заявил Оливер, а потом потянул его за плечи, заставляя распрямиться, склонился к самому его лицу, тепло уложил ладони на его шею. - Но я этому рад. Я всегда любил подарки. И, видимо, не разлюблю. Томми бы удивлен и смущен одновременно. И это господин про него? Но он же совершенно обычный, ничем не лучше... - Любой был бы счастлив служить вам, господин! - Томми отчаянно взглянул на него. Оливер замер. Даже, казалось, дышать перестал. А потом закусил губу, глядя на него серьезно и почти с вызовом. По крайней мере, глаза его сверкнули неожиданно холодно и остро. А потом он попросту склонился вперед, сжимая раба за плечи и прижимая его руки к бокам, дернул вверх, заставляя резко подняться, обнял порывисто и толкнул к кровати, опрокидывая его и опрокидываясь сам. Прижал еще крепче, почти больно, уткнулся лицом в его шею и только тогда затих, будто внезапно окаменел. Казалось, объяснять свои действия он не собирается. Томми сперва не испугался, но не успел даже дернуться, а потом затих, не смея потревожить. Он так и не понял, что вызвало такую реакцию. Он ведь не сказал ничего такого. Господин погладил его по спине, чуть ослабил объятия и выдохнул, с явной неохотой расслабляясь. - Раньше, - сказал он задумчиво, все еще не поднимая головы, - давно, я думал, ты пропал навсегда. Потерян. И ни я, то есть, Оливер Куин, ни Зеленая Стрела, не смогли тебя найти. А теперь ты здесь. И больше, кажется, у меня никого не осталось. Наверное, я и тебя тоже оттолкну со временем. Я всегда так поступаю. Под любым именем. Но я не хочу этого! Томми прикусил губу, чтобы сдержать слезы. Он так и знал. Знал, что это все ненадолго. Что господину надоест. Но не думал, что ему вот так открыто об этом скажут. Хотя может и правда милосерднее не дарить ему несбыточных надежд и иллюзий. И только потом раб понял, что господин говорит о прошлой жизни. И покрылся холодным потом. - Пожалуйста, господин, - он слабо тронул его за руку. - Не надо так. Я здесь, с вами. Пока вы хотите меня видеть. Не надо о... прошлой жизни. Пожалуйста. - Хочу, - сказал Оливер совсем тихо, как будто бы надеялся, что его не услышат. - Хочу тебя видеть. И не только видеть. Ты прости меня, я не должен вспоминать. Я все сделал правильно. А память, она утихнет. Так ведь? - Да, господин, конечно, господин, - быстро зашептал Томми, успокаивающее гладя его руку. - Все забудется. У вас теперь новая жизнь. И господин... - он так и не отважился произнести имя Рас'Аль Гула вслух, - гордится вами. Вы забудете. Все забывают. Я уже давно ничего не помню... - он осекся. - Не буду спрашивать, чего это тебе стоило, - Оливер снова вцепился в него, в этот раз уже его голову прижимая к себе, поцеловал в макушку и заметно попытался успокоиться. - И вообще ни о чем не буду. Хоть и хочу. Томми закрыл глаза и глубоко вздохнул, прижимаясь к нему и наконец немного расслабляясь. - Вы хотели бы, чтобы вам служил я прежний? - негромко спросил он. - Господин... он говорил, что я - сувенир из той жизни. - Что? - Оливер даже слегка отодвинулся от него, недоуменно заглядывая в глаза. - Нет. То есть, прежний или теперешний, это все равно ты. Мне просто хорошо от того, что ты рядом. Томми не знал, что на это сказать. Но ему было тревожно. Господину было плохо, а он не мог как-либо порадовать его, а еще - господин явно видел на его месте кого-то другого, и Томми чувствовал, что не сможет справиться. - Томми, - позвал его господин, спустя несколько долгих, молчаливых минут. - А давай, кто-нибудь из вас, прежний ты, или теперешний, меня поцелует? Мне сейчас как-то и все равно, который. Я так соскучился за эти два дня. Томми облегченно улыбнулся. Вот это было уже понятнее и, более того, это он хотел сделать. Его так и тянуло к господину. И так хотелось сделать ему хорошо. Он приподнялся на локте и, несмело протянув руку, погладил мужчину по щеке. И, не отводя глаз от его лица, словно спрашивая разрешения, подался вперед и прижался губами к его рту. Господин положил ладонь ему на затылок, не давя, будто просто придерживая. Целовался он так отчаянно, будто не рассчитывал, что это когда-нибудь случится снова. Но только целовался, не делая больше ничего. Даже стискивать так Тома прекратил. Юноша на тот момент уже сам обнял его. Как и всегда рядом с господином ему было хорошо. Как будто здесь господин мог и хотел защитить его от всего. Как будто, он мог представить, что делает это не только потому, что должен, но и потому, что хочет. Потому что ему это нравится. Потому что господин такой добрый. Такой заботливый. Потому что он самый лучший и хочется сделать ему хорошо. Не боясь, что его могут наказать.