Поцелуй задрота

      На следующий день Саша в школу не пришёл. И я уже видел его довольную харю, на которой лежит мягкий отсвет монитора, отображающего очередную тупую игру для задротов.       Очередной урок, очередная скучная морда старика, излагающего историю. Почему те две молодые училки, преподающие языки, заболели и перестали вести занятия почти одновременно, а этот пердун стоит, абсолютно здоровый, и своим скрипучим голосом снова и снова озвучивает никому не нужные цифры давно прошедших событий?! Несправедливо.       Почему-то, когда прозвучала очередная скучная, слабо запоминающаяся фамилия, я вспомнил Саньку и Иванову, мнущуюся на уроке математики и пытающуюся понять, что от неё вообще хотят.       Я покосился на девчонку, чьи каштановые волосы были разбросаны по всей парте, прикрывая лицо спящей школьницы.       — Уф-ф, спит… Сонька… — буркнул я, поняв, что вариант поговорить с ней прямо на уроке через клочок бумажки не получится.       — Вы что-то сказали? Выходит, можете ответить на вопрос?       Я встретил взгляд учительских глаз, увеличенных толстым стеклом уродливых очков. Чёрт…       

***

      — Мань, ты же с Санькой дружишь?       — Санькой? — девичьи глаза округлились в искреннем недоумении.       — Ну, подумай. У нас только один Саша в классе.       — А-а-а, Саша… Вечно ты имена коверкаешь!       — Бывает. Так ты ведь с ним дружишь?       — Наверное… — Маша Иванова слегка покраснела. — А что?       — Можешь дать его адрес?       — Его… адрес?! — с ужасом спросила Маша. — А с… с чего ты взял, что я его знаю?       — Бабка в переходе сказала. Дай, пожалуйста. Мне занести ему кое-что надо.       «Кирпич в лицо занести надо», — ехидно пронеслось в голове.       — Ну… — Маша выглядела очень неуверенно. — А ты же не будешь его обижать?       «Обижать?!» — мои кулаки невольно сжались, и Маша умудрилась это каким-то образом заметить.       — Нет, не дам, ты будешь его бить! — помотала головой Маша.       — Досадно, что именно сейчас ты оказалась недостаточно тупой, — процедил я, садясь к себе за парту.       — А?.. — полетел мне в след удивлённый взгляд больших Манькиных глаз.       

***

      Надо мной нависла какая-то грозная тень. Я почувствовал едва уловимый запах лаванды, но, видимо, раз я его со своим насморком ощутил, то «аромат» был далёк от звания «едва уловимого». Скорее всего, вокруг меня образовалась плотная завеса из этой вони, которую даже пуля пробить не сможет. Так обрызгивал себя духами только один человек. К несчастью, это была не девушка. Я поднял взгляд обречённого на смертную казнь существа вверх.       — Привет, — густой, словно молочные сливки, голос звучал, как обычно, расслабленно и лениво.       Я встретился взглядом с подкрашенными глазами. Пышные и изящные ресницы совершили очередное туда-обратно движение. Густые, аккуратно выщипанные брови слегка приподнялись.       — Ты мне не рад?       — Что тебе нужно?       — Я видел, с Машей общался. О чём? — нависающий над моей партой парень поправил воротник своей чёрной рубашки.       — Хотел адрес Александра узнать, — с деревянным выражением лица ответил я.       — Вот оно как… — Лекс в задумчивом жесте приложил палец к подбородку. Его ногти, как и всегда, были выкрашены в чёрный. — Я могу дать тебе его адрес.       — Просто так?       — Нет, конечно же, — улыбнулся Лекс. — За всё нужно платить.       — И что же ты хочешь тогда?       — Сними его на видео, — Лекс положил на парту небольшую камеру, которая по форме напоминала мобильник, но на деле, судя по кнопкам, сходство этим и кончалось. — Желательно, в ракурсе, как он наклоняется за чем-то. Ты же будешь у него дома? Думаю, это будет несложно.       Я с неуверенностью глянул на камеру, а потом поднял взгляд: «Да что ж вокруг меня пидоры какие-то?». Кивнув, я спрятал камеру в карман пиджака.       — Договорились.       — Вот и умница, — Лекс достал из нагрудного кармана чёрный платок в белую клеточку. Наверное, единственный в гардеробе этого парня предмет с чем-то белым. — Только помни, что мне всё равно, заметит он или нет. Подумает-то на тебя, а не на меня.       Одновременно с его лёгкой улыбкой я почувствовал ткань, которой Лекс подтёр мой нос.       — Сопливенький.       — Блядь, — прошипел я, вскочив и вылетев пулей из класса. — Пидорасы конченые!       — А адрес записать?!       

***

      Саня, как выяснилось, жил в семиэтажке. У меня было внутри опасение того, что мне дали неправильный адрес, но я старался не прислушиваться — незачем на негатив себя настраивать, ведь предстоит ещё подъём без лифта, который был сломан.       Запыхавшись и в процессе едва не разбив лицо о бетон, я дополз по ступенькам до нужной двери. Подъём был непривычно крутым; подниматься по таким ступенькам — сплошное мучение.       Три двери в квартиры, две из которых были запечатаны (просто-напросто забиты досками). Поёжившись от прохлады, которая была по-осеннему неприветливой, я постучался в ту единственную дверь, что имела шансы открыться обычным способом.       Реакции не было. Даже когда я повторно постучался. Скорее всего, Сани просто не было дома. Я предусмотрительно встал сбоку от глазка, чтобы моего лица сразу увидеть не удалось. Не портить же приятный сюрприз, который, будучи испорченным, вынудит Сашу сидеть за закрытой дверью и делать вид, что дома никого нет.       Вот только, судя по всему, сюрприз устраивать было некому: больной действительно отсутствовал.       — Чёрт, — пробормотал я.       Стоило мне только представить обратный спуск, как ноги тут же подкашивались. Бросив на бетон перед лифтом рюкзак, забитый книгами, я уселся на него и опёрся на раздвижные двери, за которыми сейчас была тёмная и холодная шахта, уходящая далеко вниз. Где-то над моей головой висело предупреждение «Поломано. Не работает». Уж не знаю, почему авторы таблички не обошлись одним предложением и решили написать две одинаковых по смыслу фразы. Хотя, тут ещё как посмотреть… Русский человек может ещё долго пользоваться тем, что поломано. А вот тем, что точно уже не работает, уже не попользуешься по назначению. Поэтому, может, и был смысл использовать именно два предложения, которые сразу дают понять всё о состоянии лифта.       — Долго ты тут ещё будешь сидеть, оболтус? — спокойный голос Сани вывел меня из дрёмы. — Зачем пришёл?       — Проведать тебя. Ты же болеешь, — усмехнулся я. — Должен ведь я узнать, за что заплатил такую цену.       Саня скривился.       — Давай сделаем вид, что ты не знаешь моего адреса и просто зашёл в падик передёрнуть?       Я поднялся и покачал головой.       — Не-а, нихрена.       Сильный удар в челюсть вывел меня из вертикального положения, быстро вернув на прежнее место — у дверей лифта.       — Съеби, — в голосе Сани угадывались приказные нотки.       — Что ещё прикажешь? Отсосать? — прошипел я, поднимаясь и вытирая губы от слюны.       — Больно нужен, мне почти каждое существо нашего класса, обладающее ртом, отсосёт.       — Но поцеловал ты именно меня, алло, чукча! — напомнил я, поднимая с пола рюкзак и взвешивая его в руке: «Получится ли?»       — Пошёл на…       Я прервал Саню на полуслове, вдарив ему портфелем, полным учебников, по голове. Саша ударился плечом в дверь и начал оседать, но вовремя упёрся ногами в бетон.       — Совсем поехал? — пробормотал Саня, вытирая нос и возвращаясь в стоячее положение.       Его пошатывало — видно, наш с ним поцелуй принёс необходимые Саше плоды. Или ударил я сильнее, чем рассчитывал. Во всяком случае, раньше Александра не так развозило после удара по голове.       — Это я у тебя должен спрашивать, — холодно ответил я, готовясь снова ударить рюкзаком.       — Ладно, подожди, — Саня поднял руку в примиряющем жесте. — Заходи.       Звякнули ключи, зашуршал пакет, который Саша держал до этого в руке и который упал на пол после моего удара. Я зашёл с Саней и скривился: в квартире температура не сильно отличалась от той, что была в подъезде.       — На кухне теплее, — буркнул Саня, будто бы прочитав мои мысли.       Я пожал плечами, хоть Саша этого уже увидеть и не мог — он стоял ко мне спиной.       — Теплее так теплее, мне-то какая разница?       Саня вышел из прихожей, предварительно сменив ботинки на тапочки. Я кинул рюкзак в угол.       Коридор был мрачным: лампочки отсутствовали, в углах на потолке залегла паутина. Мебели особо видно не было. Хотя, коридор не показатель. Но одно я понял точно — срач здесь является нормой.       В кухне всё обстояло чуть лучше, но не намного: пошарпанная плитка на полу, на столе с утра не убрана посуда, в раковине пара тарелок. Правда, всё же чище, чем я ожидал.       Здесь действительно было теплее: ласково шипела конфорка плиты, на которой стояла кастрюлька с каким-то подозрительным на вид содержимым.       — Почему не играешь?       Саня посмотрел на меня с таким видом, будто я задал самый глупый и наивный вопрос в данной ситуации. Может, так и есть.       — Нафиг мне эти игры твои?       — Так ты вроде как достижение получить хотел…       — Какое достижение, о чём ты шепчешь? У меня только дота на ноутбуке стоит, и всё.       Я рассмеялся. Саня посмотрел на меня недовольным взглядом, но ничего не сказал, продолжая разбирать пакет с продуктами.       — Так ты повар?       — Отъебись.       Я сел на один из стульев — их было только два — и стал наблюдать за тем, как Саша готовит. Из кастрюли валил пар, но, судя по всему, так и было задумано: Саня деловито натирал буряк на тёрке, а потом стал чистить чеснок.       — Свекольник, — ответил на мой незаданный вопрос Саша.       — К приезду родителей готовишь?       — Я живу сам.       Это вызвало невольную усмешку: бардак в квартире получил объяснение. Вот только смысл готовить себе что-то, кроме доширака и курицы, которая продаётся в супермаркетах в почти готовом виде?       Я вспомнил о просьбе Лекса и внимательней посмотрел на действия Сани. Он уже успел надеть фартук и частично раздеться — короткая футболка даже и не думала прикрывать задницу парня, которую плотно облегали джинсы. Вот только Саша не нагибался — он приседал, если нужно было достать что-то из нижних шкафчиков. Но это ведь не мои проблемы?       Затаив дыхание и достав камеру, я включил запись. На лёгкий пилик Саня, видимо, внимания не обратил — на сковороде во всю скворчала зажарка для свекольника, и деловито помешивающему лук с морковкой парню было не до всяких там странных звуков.       Про себя я решил сделать десятисекундную запись. Вот только на девятой секунде Саша неожиданно умудрился обжечь палец — ойкнув, Саня тут же обхватил губами место ожога. Это выглядело настолько мило, что я невольно засмотрелся, и запись получилась на пару секунд длиннее.       Саша повернулся ко мне именно в тот момент, когда я уже убирал руку от кармана, где снова спокойно устроилась камера.       — Так чего ты припёрся сюда?       — Как я и сказал: проведать, — я вяло пожал плечами, будто всё действительно так и было.       Саня недобро прищурился.       — Не пизди. Тогда, в туалете, ты разорвать меня готов был. А сейчас спокойно сидишь и смотришь, как я готовлю?       — Почему бы и нет? — я снова пожал плечами, вот только на этот раз это было движением неуверенности.       Ведь действительно. Саша только что озвучил то, что говорил мне мой внутренний голос на протяжении всего времени приготовления свекольника. Я мог побить Саню ещё тогда, когда он доставал ключи от квартиры. Я мог вжать его в стенку в прихожей и сломать лицо. Я мог подскочить и, схватив за волосы, приложить головой об раковину, когда Саша надевал фартук. Я мог побить его когда угодно — возможностей у меня была куча. Я мог даже убить его, если бы не одноклассники, которые, если полиция будет их опрашивать, тут же заложат меня. Я мог сделать с Саней что угодно. Он кучу времени стоял ко мне спиной, совершенно беззащитный, занятый готовкой. Но какого хрена я тогда сидел и ничего не делал, будто бы я… его приятель, который ждёт, когда друг освободится, чтобы вместе пойти гулять!.. Это было слишком тупо, даже для моего ослабленного болезнью мозга.       — Проваливай отсюда, ты уже достал меня, — буркнул Саня, накрывая крышкой кастрюлю.       — Э-э-э, нет. Раз уж я сюда пришёл и тут готова еда, то можно задержаться на обед, разве нет? — усмехнулся я.       — Совсем охренел?! — Саша повернулся ко мне, яростно сжимая лопатку, перемазанную жиром, которую собирался положить в раковину. — Я сейчас мусорам позвонить могу, это незаконно — находиться в чужом доме без разрешения хозяина!       — Звони ментам, звони, — рассмеялся я. — Их очень порадует, что ты сделал вызов ради такого пустяка.       Саша шмыгнул носом и замолчал, глядя на меня покрасневшими от болезни глазами.       — Ладно, пожрёшь и проваливай. Всё равно тут больше, чем я могу съесть.       Я удивлённо посмотрел на Саню — в мои планы не входило задержаться на обед. Я просто хотел позлить его. — И… почему тогда не готовишь меньше? — это единственный вопрос, который я был в состоянии задать. — С пропорциями не дружу, — пробормотал Саша, и мне на секунду показалось, что он легонько покраснел. ***       Свекольник был на удивление вкусным. Хоть я раньше ни разу не ел этот суп, похожий на борщ, я всё-таки довольно быстро съел одну тарелку и потребовал добавки. Саша, кажется, был приятно удивлён.       — Так зачем тебе заболеть потребовалось? — спросил я, с благодарным кивком принимая тарелку, заново наполненную свекольником.       — Деньги нужны, планировал на время болезни поработать, — меланхолично ответил Саня, вяло ковыряя ложкой свекольник. — А тебя это как-нибудь ебёт?       — Да нет, просто интересуюсь, — ответил я, совсем и забыв уже, что именно из-за необходимости заработать деньги меня насильно поцеловали.       — Праздный интерес — не лучшая черта, — буркнул Саня, отправляя в рот ложку горячего блюда.       — Какая есть, — пожал плечами я. — У тебя хороший борщ.       — Свекольник, — поправил Саша. — Спасибо.       — Во всяком случае, я давно не ел чего-то подобного.       — М-м? — Саня поднял взгляд и с удивлением посмотрел на меня. — Чего это?       — Я живу с сестрой, у неё нет времени на супы. А самому готовить лень.       — Ясно.       — Праздное любопытство — отвратительная черта, — передразнил я Сашу, намекнув, что он сам только что поинтересовался информацией, которая его не касается.       — Это было не праздное любопытство, — вяло ответил темноволосый брюнет, сидящий напротив. — Просто хочу узнать тебя получше.       — С чего бы это? — рассмеялся я.       Но внутри сердце приятно ёкнуло. Всё время, что мы ели, я чувствовал внутри странное тепло: было непривычно и приятно вот так вот просто болтать с Сашей.       — Мне надоело с тобой постоянно драться. Ничего нового в наших ссорах уже нет, да и собачимся на ровном месте всегда, даже без повода какого-то серьёзного.       — Ну-у-у… — я задумчиво подцепил кончиком ложки кусочек картошки. — Наверное, это взаимно. Мне тоже надоело.       — Так что, мир?       Я взглянул на Саню. А зачем цепляться за вражду? Сейчас мне казалось, что я узнал этого парня чуть лучше. И то, что я узнал, заставило меня… пересмотреть своё отношение к нему, что ли?       — Мир, — медленно кивнул я. И заметил улыбку на лице Саши.       Мы шмыгнули носом почти одновременно.       — Я ведь могу остаться после обеда?       Саня задумчиво глянул на меня, а потом пожал плечами:       — Как хочешь. ***       Я сидел на кровати и смотрел в потолок. Именно там был наклеен плакатик с каким-то аниме.       — Почему именно на потолке?       — Потому что там пятно, которое мне надоело, — коротко ответил Саша, крутясь на стуле у стола, где стоял его ноутбук.       Издав протяжное «А-а-а», я понимающе кивнул и упал на спину. Голова совсем пухла, я едва мог смотреть на окружающий мир: глаза резало. Нос давно уже заложен. Это радовало — хотя бы не истекает соплями.       Мозг, казалось, был каким-то огромным куском раскалённого угля: мне было ужасно жарко, и явно не из-за температуры в комнате, которая не могла похвастаться гавайской мягкостью. Пиджак давно был сброшен, ещё в душной кухне. Висел одиноко на спинке стула.       Надо мной навис Саша.       — Совсем хреново?       Я лишь вяло кивнул. Глаза закрылись сами собой — я не мог держать их в открытом состоянии.       — Я не буду спать… я… просто… отдохну… — вяло пробормотал я, уплывая сознанием от реального мира и реальности, где находился Саня.                     Приплыл достаточно быстро. То, что это сон, я понял сразу: Саша сидел рядом, приобняв меня и положив голову мне на плечо. Неожиданно он поднял голову с моего плеча, повернув её ко мне. Я посмотрел в его глаза. Уставшие и кумарные глаза болеющего человека. А потом как-то всё резко поплыло, и очнулся я в темноте. Почти полной. На потолке и стенах мерцанием ложился свет монитора. Что-то зелёное с песочными тонами…       Санька что-то пробормотал. А потом начал что-то говорить. Кажется, обвинял кого-то в чём-то. Довольно грубо и уверенно.       — Сука, я тебе русским языком говорю: «идём». Хули ты там дрочишь, ДЦП?!       Я повернул голову, хоть это было и непросто — шея, кажется, задеревенела. Саша сидел в свете экрана, закутанный в плед, с наушниками на голове. Играл в доту.       — Как игра? — прохрипел я.       — Говно. Опять сдох. Пить хочешь? Сейчас принесу, — Саша поднялся и вышел быстрее, чем я успел обдумать ответ и озвучить его.       Где-то на кухне зашумел кран. «Что происходит?» — подумал я. События в голове перемешались, всё казалось слишком неестественным и нереалистичным. Бредовым.       Ногу защекотала вибрация телефона. Зазвучала мелодия. Запели: «Everywhere I go, bitches always know, that Charlie Scene…»* — далее я уже чисто рефлекторно выхватил телефон из кармана и принял вызов, чтобы мелодия не играла дальше.       Это была сестра:       — Тебя где черти носят?!       Ну да, её излюбленный вопрос в любой ситуации, когда кто-то опаздывает.       — Я… у друга уснул. Прости. Сейчас уже домой буду идти.       — Нихрена себе! У какого ещё друга?! Ты совсем одичал?! Я за тебя головой отвечаю, придурок! Бегом марш домой!       Я открыл рот, чтобы что-то ответить, но у меня тут же выхватили телефон. Стукнулся дном о тумбочку стакан. Саня глянул на экран мобильника и прижал его к уху.       — Ты его сестра? — спокойно спросил он. — Хорошо, это всё понятно. Но у него температура, и я никуда его не отпущу так поздно. Раньше звонить надо было. Какая температура? Тридцать восемь и пять. Как ты себе представляешь, чтобы человек с такой температурой добрёл домой?.. Да мне плевать, с какой температурой он в школу ходит. Я его не отпущу, завтра днём уже со школы домой придёт. У тебя есть машина, чтобы приехать и забрать его? Нет? И у меня тоже машины нет. Успокойся. Он просто переночует. Мы же не будем спать в одной кровати, в конце концов. Я? Я его друг… А с чего он должен рассказывать тебе обо всех своих друзьях?.. Давай, пока. Лечи нервы.       Мне вернули телефон.       — Выключи его, чтоб не пиликал больше, — пробормотал Саня. — На тумбочке вода и таблетки. Проглотишь их и дальше спи.       Саша снова сел на стул и закутался в плед, упёршись взглядом в монитор.       Я сгрёб с тумбочки две таблетки и взял стакан. Закинув в рот лекарства, я залпом выпил всю воду и снова откинулся на подушки.       — А как ты умудрился температуру мне измерить?       — Ты во время сна как коала — не шевелишься даже. Это было легко, — Саня защёлкал клавиатурой, из наушников донёсся какой-то странный взрыв. — Зевс, сука, просвет на мины дать нельзя, даун?! — и снова дота, да?       Я повернулся на бок и закрыл глаза. И снова дота…       Почему он вдруг так заботится? Неужели просто потому, что мы заключили с ним «мирное соглашение»? Да нет же, так он ходил бы по улице, окружённый сентябрём, разбрасывая таблетки и бутылки с водой повсюду, даря их каждому, с кем не в ссоре. На голове была бы красная шапка… с белым бубенцом на конце…и бородой… Эй, мозг,при чём здесь Дед Мороз?!       И всё же. Почему он так заботится? Поцеловал меня только ради работы, да? Просто поцелуй, чтобы заболеть? Я-то думал, это что-то вроде подарка-поцелуя задроту. Чтоб поиграть мог. А сейчас на Сане лица нет. Видно, что дело не только в болезни. Что за работа хоть у него? Устаёт небось… И такой заботливый. Готовит. Температуру меряет. Оно ему надо? Выпер бы меня. Знает же, что я доковылял бы до дома сам.       И как давно мы знакомы? С пятого класса, как его перевели. Мы не всегда враждовали… Он всегда был рядом, но часто просто наблюдал. Я опасался его. Мне было страшно ловить на себе его взгляд. Часто отлавливал его где-нибудь в коридоре и бил его. Не по лицу, а так…       Однажды он даже кинулся мне помогать учебники собирать. Вот только я даже спасибо не сказал — закинул рюкзак на плечо и ушёл. А на следующий день опять подрались… Кто всё-таки драки наши начинал? Я или он? Чёрт не разберёт. Как-то так оно складывалось. Всегда были рядом, недалеко друг от друга.       И почему именно сегодня наша взаимная неприязнь превратилась в нейтралитет? Или… Неприязнь была не взаимна? Неужели я ошибался, когда думал, что ненавижу Саню? Он ведь обычный парень. Дураком иногда бывает, это видно — то компот в столовке на себя прольёт, то споткнётся на ровном месте, то опять с девушкой обломается. Вот только почему я всё это знаю о нём?..       — Хей, Дим, я доиграл, — рука Сани легла мне на плечо.       — А? — я повернулся к Саше и посмотрел на его уставшее лицо.       Он смотрел на меня. Так внимательно, так пристально. Так заботливо. Его волосы, растрёпанные и неухоженные, напоминающие чёрт пойми что, в темноте вообще выглядели какими-то чёрными спагетти, торчащими из кастрюли, которые только готовятся вариться в кипятке. Господи, что за бред? Совсем меня развезло…       Вот только почему в груди такое волнение? Почему Саша так долго смотрит на меня, а я на него? Что вообще происходит?       Почему его рот так приоткрыт, чёрт возьми? Почему его губы не сомкнуты в презрительной усмешке?! Почему они сейчас выглядят так притягательно?! Чёрт!       Я отвернулся.       — Сань.       — Что?       Я снова повернулся, хоть и не хотел этого делать. Почему я знаю этого человека так давно, а сейчас он выглядит таким незнакомым, будто другим совсем?       — Ты дебил, — буркнул я.       Он улыбнулся. Мягко и заботливо. Как-то по-доброму. Хоть его отощавшее лицо, на котором залегли удивительно глубокие тени, выглядело уставшим, почему-то теперь он не представлялся мне унылым говном, каким я считал его раньше. В острых чертах я видел какую-то удивительно манящую изящность, а в улыбке угадывалась энергичность и бодрость сангвиника.       Но под его глазами залегли мешки…Неужели действительно так устал?       — Дима. Я хочу спросить.       — Ну так спрашивай, что я тебе, джин, что ли, чтоб желания твои самостоятельно удовлетворять?! — дай бог, чтоб из всего того, что я сказал, мой заплетающийся язык правильно выговорил хоть половину.       — Я хорошо целуюсь?       Я замолчал. В голове от этого вопроса воцарилась пустыня — жара, песок и пустота. Саша терпеливо ждал ответа на вопрос. Чёрт, почему сейчас совсем ничего в голову не приходит?! И вообще, это обычный вопрос! Он целовал меня, поэтому я должен знать ответ на него. Это ведь не признание в любви, это ведь не обещание быть всегда рядом, жить со мной бок о бок всю жизнь. Наверное, в этом и проблема. Я мог ответить на какой угодно вопрос, но только не на это простое «Я хорошо целуюсь?». Будто девственник спрашивает у своей опытной девушки… Блядь, что за бред?!       Саша усмехнулся. Слегка наклонился. Ещё чуть ниже. Ещё ближе ко мне. В меня упёрся взгляд его уставших, но довольных глаз.       — Видимо, что да?.. — тихо прошептал он, опускаясь максимально низко, максимально близко ко мне, соединяясь со мной.       Но… Почему он так тонко почувствовал мой ответ, зарытый под песком пустыни? Почему он так запросто ответил на вопрос, который стал для меня загадкой сфинкса?       И что самое забавное… Почему я не могу остановиться? Почему мой язык страстно подаётся навстречу Сане, почему в этот раз я не хочу ничего сказать, почему в этот раз я даже не пытаюсь как-то прекратить это?       Зачем я притягиваю Сашу к себе, заставляю его улечься на меня? Что вообще мои руки делают под его футболкой, ощупывая горячую тощую спину, щупая каждый позвонок, проводя пальцами по каждому ребру, дугой охватывающему его бок?       А с другой стороны… Какая, к чёрту, разница? Мне совсем плевать, что мои брюки уже расстёгивают ловкие пальцы Саши, что мой ремень звякнул, ударившись пряжкой об пол. Да-да, пофиг, что меня сейчас отдерут как шлюху — может, этого я и хотел. Может быть, мне и нравилось, как Саня тогда жёстко ухватил меня за челюсть, как вцепился в мою шевелюру, не давая разорвать поцелуй.       Как-то смешно думать, что сестра сейчас пытается дозвониться мне и даже не догадывается, наверное, что меня долбят на седьмом этаже какой-то задрипанной многоэтажки, в окружении запечатанных квартир, в какой-то засранной комнате, где не завален вещами только стол, на котором стоит ноутбук. Наверное, в этом весь Саня. Он слишком непредсказуемый. Удивительно, как мы с ним умудрились так скучно провести эти школьные года, даже не догадываясь, что не в мордобое наше… счастье? А можно ли говорить о счастье?       — Сань… — прошептал я.       — М-м?       — У нас же всё нормально будет? — голос предательски дрогнул на последних словах.       Я почувствовал дыхание Сани на своей щеке.       — Конечно же. Я что, похож на фаната бессмысленной долбёжки в задницу?       Да, в этом, наверное, весь Саша. Непредсказуемый.       

***

      Я загрузил на камеру переделанное видео с Саней. Теперь оно обрывается на восьмой секунде. А оригинал… оригинал– мне. А то, что не имеет для меня важности, можно и Лексу отдать. Нет, конечно, нельзя сказать, что те восемь секунд видео, которые я отдаю Лексу, ничего для меня не значат. Но сравнительно они имеют меньшую ценность: почему-то внутри было ревнивое желание скрыть от окружающих, откуда Саня получил ожог на палец. Конечно, Саша обязательно узнает, что я снимал его для Лекса… Но, думаю, я смогу как-то решить этот вопрос.       Телефон завибрировал. «Everywhere I go, bitches…» — я подхватил трубку. Внизу злобно стукнул об доску для нарезки ножик. Сестра опять делала салат. И, небось, заправлен он опять будет кровью из её пальцев…       — Алло? — спросил я, по обыкновению даже не глянув на номер, с которого мне звонили.       — Алло. Дима?       — Санька?..       Тут же в голову полезла вчерашняя ночь, воспоминания о которой я тут же отогнал подальше: не время сейчас об этом вспоминать.       — Да, я.       — Что-то хотел?       — Качай доту и бери больничный. Будем играть.       — Задрот, — буркнул я и положил трубку. — Задрот…