катастрофическое

на календаре с желтыми цветами — понедельник. ты говоришь: эти двери открыты, ведь злоба давно уж иссякла.

это — начинать отсчёт заново после попытки закончить всё абсолютно. это — небольшая, но важная уверенность в завтрашнем дне. это — настоящая улыбка и открытость. однако ни черта не меняется, хотя эта неделя должна была быть другой; нет, честно, приятель, послушай: я должна была всё закончить и спать уже преспокойно, наблюдая за суетой вокруг, а не сидеть в итоге на том же месте, что и всегда, собирая себя по кусочкам ради того, чтобы ты выслушал. это — как ёбаная необходимость, по своему значению равносильная глупости, ничего не значащая трата времени, лишь бы не сталкиваться с реальными вещами, которые забирают, кажется, всё без чёртового остатка, оставляя меня с сожалением, что я слишком слабая, чтобы закончить эту порядком затянувшуюся (и всем надоевшую) книгу. это — встречать звёзды и пересчитывать их, а потом засыпать за два часа до пробуждения солнца и вставать за полчаса до его лучей, чтобы уйти на занятия, и чувствовать себя лучше, чем когда-либо, ведь ты, чёрт возьми, всё ещё жив, а значит, не так уж сильно ты и потерян. это — улыбаться как сумасшедший, коротко смеяться и заламывать пальцы, а после прикрывать лицо ладонями, скрывая эмоции и стоящие слёзы какого-то счастья в глазах, чтобы не позволить кому, блять, попало увидеть настоящую причину дурацкого смеха и терпения всего этого. это — волноваться и получать грёбаное нихуя, потому что, вау, у человека природа такая, знаешь, приятель? для него 'нихуя' гораздо лучше чего-то, что могло бы хоть что-нибудь объяснить, так что смирись, а? но на деле это — злость из-за получения пустоты и видимое забивание на остальное, это — хруст каждой кости, до которой я только способна дотянуться, в попытке остановить ненужные порывы слов, приводящие к раздору. это — непонимание, непонимание, непонимание и крушение в конечном счёте. это — долбанное цунами из всевозможных красивых чувств, которые я никогда — слышишь? — не смогу заслужить, это — их принятие, дозволения для самой себя в их произношении, это мягкие улыбки, это желания, потребности, слова, слова, слова, это — спасение в чёртовом взгляде и фразах, произнесённых другими будто бы за тебя. это — истина, написанная на ладонях, которую я даже н е вижу, потому что слишком, чёрт подери, слепа. это — слова о том, что я, блять, знаю, что я творю; слова о том, что я выдержу чёртову боль, даже если в конце-то концов меня выкинут нахер (ведь, честное слово, приятель, разве со мной по-другому вообще можно?), а в реальности это — пустой взгляд на исписанные листки от осознания того, что, кажется, вряд ли в этот раз я справлюсь лучше, чем в предыдущий — вряд ли я справлюсь вообще. это — думать, думать, думать, отсчитывать дни, моменты и время, собирать себя по крупицам каждые пару часов, это — влюбляться в отчаянно белый снег, в освещение дурацких проспектов, в фары машин и солнечные лучи, это — искать смысл там, где его — ты вообще в курсе? — никогда даже не будет. всё это — очередная попытка просто д ы ш а т ь, с которой я нихера не справляюсь. потому что, блять, знаешь ли, меня никогда не было в списках тех, кто заслуживает счастья.