катастрофическое

— пожалуйста, не трогай меня. — почему? — всё по тем же причинам. но ты видишь, что происходит? чувствуешь это? чувствуешь, как его пальцы входят в меня слишком быстро, как вместо одного внезапно оказываются двое, как он прижимает меня лицом к стене, руки заламывая, и продолжает трахать, не слушая никаких возражений так, словно их и не было никогда? как тебе это? мои слова бьются, как муха о стекла банки, которую я поймала летом где-то между полуночью и внезапным желанием жить. она была толстая, такая, словно ей одной удавалось всё это время выживать, и я могла бы убить её, знаешь? я могла бы размазать её по поверхности стола, едва ли подумав о жалости, однако не стала. я выпустила муху в окно, замораживая ключицы свои, обдавая их дождем из-за открытой настежь чёртовой форточки. мои слова разбиваются, крошатся на осколки, теряют значение, какие-либо зачатки смысла, я обесцвечиваюсь, как город вдалеке во время тумана, и потом они спрашивают, а почему я никуда не иду? почему игнорирую этого человека? почему я такая, Господи, подожди, странная в своей этой дурацкий натуре? мои слова разбиваются, когда она снова пишет мне, когда она говорит: «я была зависима от тебя, почему ты не видела? почему ты не испытывала то же, чёрт тебя побери, самое? почему ты оказалась такой пустой?», а что я могу? что я могу сказать? для меня важен был лишь один, и я здорово поплатилась за это, тогда почему же она всё ещё остается? почему она продолжает меня терзать? зачем она говорит: «ты сломала мне жизнь, из-за тебя она умерла, гори, Господи Боже, в аду и не возвращайся»? мои слова неважны, потому что он улыбается, потому что он словно ребёнок, которому не досталась конфета, но разве он не хитер? разве он не способен брать то, что хочет, едва ли хоть какие-то усилия прилагая для этого? я уже не могу. ты видишь? ты видишь, как синяки наливаются у меня под кожей, как сосуды не справляются, они не справляются, они постоянно сдаются и отступают назад? мои руки, взгляни же на них. красные следы от его длинных пальцев, красные линии от моих длинных ногтей — почему никто не понимает простейшего 'нет'? почему она не хочет меня отпустить? почему продолжает гнаться? — что с тобой происходит? — ничего. я просто не люблю прикосновения в таком объёме, как ты. — но раньше? — раньше им было не всё равно. раньше они любили меня, хотя не в любви было дело. однако какое тебе не наплевать? какое тебе не наплевать на мои синие вены, едва ли такими являющимися на самом-то деле? какое тебе, когда ты говоришь: «ты важна для меня», а затем поворачиваешь всё так, будто вокруг одна только ложь, в которую я, как и обычно, по самые гланды ныряю, цепляюсь за тебя рукавом в попытке спастись? какое тебе, если прутья лозы обвивают мою гортань, и получается только хрипеть, хотя тебе настолько безразлична моя судьба и я в общем-то, Боже, сама, что ты даже не пытаешься слушать? какое тебе, когда от прикосновений твоих я возгораюсь? я вроде пытаюсь, я вроде — как тебе это? как тебе это всё? как тебе, когда он держит меня за руку, и я просто хочу кричать? мне всё равно. мне всё равно. мне всё равно. я не хочу ничего больше делать. я не хочу с ним говорить. почему он просто не может остановиться? — вообще-то я тебя ждал, могла бы и догадаться. — вообще-то по тому, как ты встречаешь, уже всё понятно. — вообще-то я всё понимаю, просто не говорю.

(«— давай любить друг друга вечно. — ты серьёзно? — абсолютно. — извини, я в вечность не верю совсем. сегодня тебя я люблю и буду любить тебя завтра. но вечность… это не про меня».)

извини, на самом деле я тебя не люблю вот сегодня совсем. на самом деле я хочу утопиться. (ты видишь, что происходит? как краски города обесцвечиваются, как только туман накрывает его полотном? ты чувствуешь это? чувствуешь, как его пальцы впиваются мне в ладонь, он будто шепчет: «ты моя, уже слишком поздно бежать, я знаю чересчур много способов удержать тебя ровно на месте — можешь попробовать сопротивляться, вот только у тебя не получится. ни у кого никогда не, и разве ты исключение?») ты видишь? скажи мне, что да. скажи мне, что я в порядке. если нет — помоги. руки не слушаются.

/

мои слова разбиваются, крошатся на осколки, теряют значение, какие-либо зачатки смысла; я снова отвечаю на сообщения кого-то извне, я снова покрываюсь слоем вины и пыли. возможно, когда-нибудь я буду свободна, но не сейчас. — что происходит? извини, я теряю себя. я не знаю, как с этим бороться.