я собирал себя по осколкам и разорванным мышцам не менее четырёх тысяч чёртовых раз, а потом я вырос и понял, как ошибался, ведь то, что мерещилось мне в темноте — всего лишь устойчивый фразеологизм для того, чтобы дальнейший текст лежал более ровно.
я собирал себя и пытался понять, кому выгодно каждый раз наблюдать, как чья-то душа разрывается, и скептик внутри меня кричал, что это злой Бог, и надежды на лучшее больше нет, а я почему-то не верил.
но верю ли я в это сейчас?
я не знаю. я не уверен.
я больше не складываю пазлы своего тела в целостную картинку — чаще всего мне хорошо
так.
так — это потерянным.
так — это несобранным.
так — это неважным и абсолютно ненужным.
/
«это злой Бог, и ты обнимаешь его каждое утро, вставая с кровати. он спит рядом с тобой, и это ведь твоя тень.
это ты сам,
ведь самое страшное — это мы сами».
/
— твой Бог в моих костях и в моих венах, и я обречена на погибель, но осталось недолго: тридцать дней и двенадцать часов.
[а потом Земля упадёт, хотя все останутся живы.]