катастрофическое

почему всегда, когда весна приближается, я вспоминаю тебя. голубые глаза, каштановые волосы, рост где-то метр девяносто два, красивые пальцы и мягкий голос. мы виделись лишь единожды, но до, вовремя и после мы говорили так много — почти бесконечно, бессовестно хорошо и, знаешь, так, будто всё действительно могло получиться. словно мы бы оба преодолели тоску по прошлому, боль из-за него же, выбросили бы старые привычки в окно и дали друг другу шанс. словно всё это — то есть, счастливые концовки, счастливые отношения, счастливые мы, — когда-нибудь было или будет доступно для нас. (как бы не так, хах.) я вспоминаю тебя, ту встречу в кафе, наши соприкасающиеся ноги под столом, твой взгляд, едва уловимый флирт. сладкий кофе, салфетки, приятная музыка, какие-то никогда не имеющие вес обещания. короткая прогулка после, исходящая от меня неловкость, твоя рука, пришедшая на помощь за мгновение до падения. то, как после ты переплёл пальцы. то, как я легко тебя отпустила, потому что на самом деле никогда не была готова что-то начинать сразу после того, как моё сердце разлетелось на мириады осколков. господи, когда это было? почти два года назад? три? я едва ли улавливаю бег времени с тех пор, как всё изменилось, с тех пор, как разбилось то, чего, как оказалось, даже н е с у щ е с т в о в а л о. «я вообще никогда нас 'нами' не называл, и понятие 'мы' не существовало в принципе», — это то, что он сказал почти месяц назад, и, если бы ты спросил, я бы никогда не нашла достаточно весомой причины для продолжения общения с ним после всего произошедшего, я никогда не понимала, почему позволяла ему оставаться рядом, но, может, может быть, мне так было проще? может, так иллюзии, благодаря которым иногда получалось засыпать, были чуть реальнее? чуть ощутимее? возможно, обманывать себя всегда легче, чем принимать правду? чем жить настоящим? чем жить вообще? я всегда вспоминаю тебя, твои вопросы, твои предложения, страх, который я испытывала рядом с тобой и страх, который исчез совсем полгода спустя, когда я пожала руку парню всего на четыре сантиметра выше тебя (почему я до сих пор позволяю цифрам управлять моей жизнью?) я всегда думаю о том, какой была бы она, если бы ты остался рядом, если бы я не оттолкнула, если бы не позволила матери вновь вернуться в мою прогнившую жизнь. чего бы не было? наркотиков? бессонных ночей? мелко трясущихся рук? очередного возвращения к красным волосам и бесчувственности? кем я могла стать, если бы ты остался? кем мог стать ты? кто ты сейчас? знаешь, всё такое тяжелое. я должна была умереть четыре года назад, я не должна была позволять ей оставаться после того, как сама же её вернула; мне нужно было уйти, я правда хотела выполнить то обещание, которое я дала своему некогда лучшему другу, убившему себя практически семь лет назад. я действительно должна была отпустить саму себя — всем стало бы легче, все улыбнулись бы почти сразу же, они бы выдохнули, я знаю, им стало бы лучше, ведь это безостановочное скопление нерешаемых проблем наконец-то ушло из их жизней. мир больше не был бы серым, ненависть к весне оставила бы эту квартиру, а секреты, написанные на обоях с обратной, блять, стороны, нашли бы, всем рассказали, и тогда никто бы никого не боялся. ох, эти проклятые прощальные письма. девочки, которым я должна была отдать сотню своих паролей. девочки, которые опубликовали бы все мои черновики, но их в любом случае никто бы, хах, не читал. девочки, след которых давным-давно стёрся, воспоминания выцвели, фотографии удалены, а парные татуировки, которым не суждено было набиться, вылетели из памяти. девочки, которые не устали бы так сильно, если бы я ушла тогда, когда по-настоящему была готова. тогда, когда она спасла меня, потому что поклялась, что у меня получится жить. где же ты, девочка с некогда пшеничными волосами? где же ты, твои красивые пальцы, длинные ногти, мягкие губы; твои разноцветные носки, вайбовая одежда, очень грустная музыка; твои дурацкие сигареты, просьбы о помощи и клятвы, нацарапанные на внутренней стороне моей полуразваленной головы? где же ты — та, кому я отдала большую часть моего сердца; я знаю, оно целое, я знаю, что ты о нём позаботилась, я знаю, что ты могла бы вернуть мне его, если бы ты захотела, но ты же не хочешь. где ты, девочка, в честь которой я набила одну из самых разрушающих на свете фраз; где ты и твой незабываемый цвет глаз? если бы я ушла тогда, сколько дней ты бы плакала? или секунд? ты бы всё ещё рисовала мои портреты? посвящала бы мне странички в своём скетчбуке? ты бы запомнила меня такой, какой только ты знала меня, или ты бы забыла меня в то же мгновение, как узнала, что я умерла? почему я не могу забыть тебя? почему я всегда вспоминаю всех тех, кто ранил меня, кого ранила я, кто обо мне и не помнит, как только первые лучи солнца начинают кусаться после полудня? почему мне всегда хочется вернуться к ним, а не остаться с теми, кто сейчас рядом? сколько можно жить прошлым? сколько нужно себя ненавидеть для того, чтобы в конце концов себя же и полюбить? это вообще когда-нибудь прекратится? болеть перестанет? память позволит мне нормально дышать хотя бы секунду? а может… может, девочка с некогда пшеничными волосами сможет меня простить, после — вернуться, затем — быть со мной, и тогда мне не придётся больше ни о чём писать, слишком много думать, очень громко смеяться для того, чтобы заглушить голоса в голове? может, этот парень следующей весной не будет мелькать перед моими глазами как нечто, чему никогда не было суждено сбыться? может, оставшиеся и разбитые вдребезги части моего сердца после мальчика с айсбергами в глазах однажды вдруг восстановятся? возможно, я буду в порядке? возможно, даже, хах, навсегда? например, когда я снова решусь на самоубийство, ведь теперь меня некому останавливать. теперь всем давно уже наплевать. с чего тогда всё начиналось? с цифры один? а сколько их было в общем? вроде около сотни. посчитаешь вместе со мной? поставим, наконец, жирную точку? выполним данное мной семь лет назад обещание? я думаю, мы должны. в этот раз у нас точно получится. я и мои одиннадцать личностей давно всем наскучили; время пришло. (надеюсь, тебе будет весело за этим всем наблюдать. знаешь, я буду стараться.)

«Что бы ты делал, если бы тебе оставалось жить всего 100 дней?» «Я не знаю. Жил бы, наверное. Я бы попытался жить»