катастрофическое

я пью таблетки, чтобы мне стало лучше, но я думаю: врачи врут. послушай, ничего не изменяется — сны до сих пор цветные и удушающие; мне снится работа, снятся коллеги, мы каждый день ссоримся, я слышу грубый шёпот за собственной спиной и чувствую руки, оставляющие шрамы на моих и без того израненных лопатках. мне снятся люди, которые давно умерли; мне снится, что мы уже выросли, гуляем по старому району этого грустного города, фотографируем фонтаны и рассуждаем, куда бы поехать следующим летом. мне снится, будто они счастливы, словно не существовало поводов для самоубийств, словно у одной из них никогда не было порока сердца — о чём мы даже не знали — словно у каждого из нас наконец-то сбылись мечты. мне снится, что вдохновение никогда не исчезало, я смогла выпустить книгу — и не одну — я не пошла работать по призванию, которое обнаружили мои родители, пока я притворялась, что мягкие игрушки больны, и лечила их, воруя с аптечки шприцы и таблетки, названия которых в то время я не могла запомнить. «шприцы, шприцы, абсцессы, 'правила соблюдения техники безопасности', «научитесь правильно надевать перчатки, научитесь вовремя говорить и в нужную минуту молчать, научитесь улыбаться, даже если на деле вы давно уже не, никому ведь не нужно знать, что вы не в порядке, помните, пациент не должен видеть ваших настоящих эмоций, помните, он также всегда знает, где находится ложь в ваших искусно выращенных на чужом поле словах». мне снится, что кожа моя не бледная, руки не слабые, ноги длинные и худые, а волосы до сих пор красные, будто бы они были такими с самого начала, будто мне никогда не нужно было закрашивать свои корни ради сокрытия правды. мне снится жизнь, которой у меня никогда не будет, таблетки не помогают, и я думаю: врачи врут. послушай, это ведь всё безнадежно: мы можем не разговаривать неделями, но у меня никогда ничего не будет иначе — звёзды падают, кометы взрываются, любовь не случается, а оконченный медицинский не выглядит достижением, это просто ещё одна поставленная мной галочка; это всего-навсего ещё один повод для повторения остро-угольных алгоритмов моей проклятой жизни. ты понимаешь? ты вообще меня слушаешь? кто-нибудь это читает? кто-нибудь помнит о моём существовании? кто-нибудь знает, что именно сломалось однажды, ломается сейчас и будет ломаться всю мою жизнь? хоть кому-то не наплевать? (…сны до сих пор цветные и удушающие; мне снятся люди, прикосновения которых я никогда не смогу забыть, эти воспоминания, оставленные чёрной краской на стенах зданий надписи, секреты, хранимые опустевшими дворами; шрамы от лезвий, мелочь в карманах, газированная вода, снятая с производства. мне снятся люди, которые давно уже умерли; мне снится, словно они всё ещё живут через два дома от меня, в соседнем подъезде или справа от остановки; мне снится, что боли никогда не существовало, потому что мы изначально родились в списках тех, кто заслуживал счастья. мне снится… знаешь, я — знаешь — лучше бы я умерла где-то между парнем, который повесился, и девочкой, у которой остановилось сердце, когда она просто решила вздремнуть. лучше бы я умерла, потому что жить без них — это значит всегда оглядываться назад. это значит жить прошлым. это значит ненавидеть себя по сей день. ты понимаешь? кто-нибудь это читает? хоть кому-то не наплевать?) нет ответа.