Как приручить королеву, или его действительно бесил розовый

Утро следующего дня.

Ожидания Саске вполне оправдались — он действительно заболел. Нужно было срочно звонить Наруто, предупредить его об отсутствии в школе, иначе, нагоняй от директора и завуча будет прописан автоматически и в неотложном порядке. Все тело ужасно болело, по ощущениям, как будто добрую часть костей перемололи на одной большой мясорубке, сварили и вставили обратно, при чем, про наркоз успешно забыли. Голова болела так, что казалось тараканы, обитающие там, всю ночь беспамятно бухали, а теперь подыхают с дикой похмелюги без заветной минералочки. Да ещё это странное чувство, будто организм превратился в одно сплошное желе. Хреновое чувство. В какой-то момент Саске уже серьезно задумался об эвтаназии, дабы облегчить эти муки. Ходить совсем трудно, словно ампутировали сразу две конечности и отправили на марафонский бег, да какое ходить? Даже думалось тяжело. — Да уж, Саске, и где ты умудрился так сильно простудиться? — Брюнет действительно удивлялся столь резкому развитию инфекции в организме. А еще этот градусник, который хранился у черта на куличиках и, как правило, практически не использовался, но сейчас был крайне необходим. Температура была отнюдь не стандартной, даже больше, поднимись та еще еще на пару градусов вверх и парня можно смело выносить вперед ногами. — Тридцать восемь и шесть! — Сказать, что Саске конкретно охуел — все равно, что мило промолчать в сторонке. Последний раз такое было только в детском саду, тогда маленький Учиха чуть не окочурился, в силу своего слабого, еще совсем детского иммунитета. Ну да ладно, хотя бы будет небольшой, но отдых, от так надоевшей школы. — Ало, Наруто, я заболел, в школу не приду. Температура, кажется. Пока. — Говорить было крайне сложно, дыхания катастрофически не хватало, а во рту все пересохло. Нужно срочно выпить пару таблеток парацетамола, иначе не видать завтрашнего дня, как своих ушей. Да и на завтрак нужно что-нибудь приготовить, пусть есть совсем и не хочется, но оно необходимо, и болезнь не отговорка, хоть что-то, но должно упасть в желудок. Захотел самостоятельности? Пожалуйста! Хочешь не хочешь — делай. И не ебет какое состояние. Буквально через пару десятков минут тишину в квартире разорвал настырный звонок в дверь. Брюнет совсем не ждал гостей, а тем более ранним утром. И какому черту в это время дома не сидится? Когда Саске добрался до двери, что в силу его болезненного состояния далось не так уж и легко, открыл дверь, то сильно удивился. Тот, кто стоял на пороге, казался галлюцинацией, абстрактно ярким пятном на сером фоне подъезда. И, конечно, его Саске в последнюю очередь ожидал увидеть на пороге своей квартиры в это неудавшееся утро.

***

Немного раньше.

— Ало, Сакура, привет, — голос друга детства был каким-то нервным или, скорее, обеспокоенным. — Слушай, тут такое дело: тот дом, куда ты переехала, второй этаж, там Саске живет в четвертой квартире, и он, кажется, заболел. У меня чисто физически не получится попасть в тот район города, а после успеть еще и в школу, а ты, на сколько я помню, писала заявление на несколько дней. Так вот, не могла бы ты навестить Учиху, может помочь ему в чем-то, а то он один живет и не известно сколько проваляется. Да и ты живешь рядом, тебе будет удобно. — Подожди, Узумаки! — Сакура слегка опешила от такой резкой просьбы, да, она взяла освобождение в школе на какое-то время, нужно решить некоторые проблемы с документами, но это не означает, что теперь ее можно посыльным отправлять ко всяким слабым и немощным, — я его практически не знаю, этого твоего Саске, так же, как и он меня. Прости, вряд ли смогу чем-то помочь. — Сакура, да как ты не понимаешь? Человек больной лежит, ему даже ходить тяжело, а ты из-за каких-то принципов отказываешься помочь. У тебя внутри есть хоть что-нибудь человеческое? — Это не принципы, Наруто, это суровая реальность и естественный отбор. — Сакура ни как не хотела наниматься в няньки надменному ублюдку, который возомнил себя черти чем. Вот еще, будет она за ним бегать. Ни за двести! — Да какая разница! — Блондин, кажется, успел разозлиться, — пару дней посмотри за ним и всё. Тебя ни кто не заставляет работать сиделкой, просто, ради меня, ты можешь хоть раз помочь человеку, который реально нуждается в этом! Отбрось ты уже свою ебучую гордость. — Я не знаю, Наруто... — Как же ее порой бесил это белобрысый придурок, который усрется, но своего будет добиваться до конца, как бы ты не сопротивлялся, и Наруто всегда удавалось договариваться, как ни странно. — Ну хорошо, я загляну к Учихе на пару минут, но ты мне будешь должен, понял? И да, если я заподозрю какую-либо подставу, то сразу же уйду, правда, потом ваши кости вряд ли смогут найти. — Ура! Я знал что на тебя можно положиться, — Узумаки заметно приободрился, — ладно, пока, Сакура, спасибо тебе! — Бывай. — Чертов Наруто, чтоб ему жилось хорошо... Сакура обречённо вздохнула, допивая из кружки уже остывший кофе. Однако, делать было нечего, Сакура не могла отказать давнему другу, пусть и выебывалась, но в конечном итоге согласилась. Достав с антресоли аптечку Харуно пошла одеваться.

***

— Привет, Сакура. — Учиха выглядел не лучшим образом: темные круги под глазами, и без того вечно растрепанные волосы теперь были похожи на сосульки, свисающие со лба и влажные от пота. — Ты что-то хотела? — Да ничего особенного, — Харуно замялась, только вчера она прокляла этого идиота, а уже сегодня приперлась сама, а-ля доктор Айболит к контуженной зверушке, — просто решила зайти, ты ведь болеешь. Может помощь какая нужна? — Сакура отвернулась, кажется, щеки горели пунцовым, вот ведь проклятие, — Только не обольщайся! — Добавила Харуно с победной ухмылкой, оставив брюнета в смешанных чувствах. А Саске пребывал в полном недоумении, интересно, а кто ей сказал, что он болен? Ведь знал об этом только один Наруто, который, к слову, мастер подкидывать неожиданные проблемы на голову. — Кто тебя сюда прислал, откуда узнала, что болею? — Ведь не сама же она пришла, не осмелилась бы, не такая она, не похожа на добродетель. — Никто, я сама, — соврала, опровергла, не хочет Харуно доставлять проблем на голову Узумаки, наслышана о мести Учих. Да и если он узнает, что ее "прислали", то девчонка будет выглядеть совсем бессердечной, — жопой чую, что помирать собрался, а мне как-то не хочется таскаться по правоохранительным в образе понятой. — Ну, ладно, проходи раз пришла. Не на пороге же стоять. — А ведь по глазам видно, что что-то скрывает, хищный, но какой-то затравленный взгляд, смотрит с недоверием и надменностью, плюс немного смущается, даже как-то мило. — Есть будешь? Я тут немного наготовил... — Нет, спасибо. — Ага, отравить вздумал? А вот хренушки! — Я сыта. — Ну тогда, просто чай? — Учиха прошел на кухню, шкрябая по полу домашними тапками, за ним же поторопилась сакура, тараща за собой внушительный чемоданчик медикаментов. — Кофе, — каким-то сиплым загробным голосом пролепетала Харуно, — мой остыл, сделай кофе. Сакура чувствовала себя малость неловко, ведь это она должна была заботиться об Учихе, а получается наоборот: кофе ее высочеству в студию! — Саске, иди лучше ложись, выглядишь не важно, я сама сделаю, раз уж приперлась, — Девушка уперла руки в бока, сверля Учиху взглядом, исподлобья, по-волчьи, она совсем не рада работать нянькой, пусть это и не так, она может уйти в любое время, однако, совесть чертовка вряд ли позволит. — А нет, стоять! Сначала ты сожрешь эти таблетки, мне жмурик на шее не нужен. — Сакура достала из чемодана несколько и всучила парню, проследив, чтобы тот наверняка принял. А Учиха лишь усмехнулся, не мог не повиноваться, хотя хотелось послать нахер девчонку и эту ебучую заботу, которая ей, как видно, никуда не упиралась. — Иди ложись! — Скомандовала девушка и Саске медленно пошел в комнату, еле передвигая ноги от усталости и боли в костях. Пока Сакура возилась на кухне, искала турку, дабы сварить себе заветный напиток, попутно обдумываля зачем ей вся эта канитель, Саске успел уснуть, об этом свидетельствовал храп раздающийся из соседней комнаты. Было ясно, что парень встал незадолго до ее прихода и уже успел приготовить яичницу, заварить чай, пусть состояние и оставляло желать лучшего. А пахло съедобно, Сакура даже успела пожалеть, что отказалась. Накладывая еду в тарелку, она попутно искала разнос, или что-то в этом роде. Мало поесть самой, хотя желудок рычал так, что казалось в том поселился белый кит, а ведь надо еще немощного бедолагу накормить. Собрав все, что нашлось на кухне, а это и та же яичница, и булочки с маком, и какой-то, по всей видимости, просроченный йогурт. Эта бутафория, гордо названная — "завтраком а-ля Учиха", немедленно заняла свое почетное место на небольшом подносе, который Сакура потащила в комнату, где дрых Саске . Ей было как-то даже неудобно. Впервые в своей жизни она ухаживала за парнем, хотя, где там ухаживала? Нянькалась скорее. Зайдя в спальню, Сакуре удалось наблюдать следующую картину: Саске распластавшись по всей кровати мирно спал, одеяло слезло с него на половину, закрывая только живот и одну ногу. А он не такой противный когда спит, даже немного милый. Вот тут девушка и растерялась, что ей делать дальше? Разбудить парня, или оставив еду на тумбочке, по тихой слинять? Но тут Харуно обратила внимание на цвет лица Саске, такой неестественный, как свежий помидор, даже больше малиновый. Она легко коснулась лба и ужаснулась, он не просто горячий, как будто кипяченый, да на на нем можно с легкость пожарить не один десяток блинов. Здесь Сакура и испугалась, по настоящему, до холодного пота, до мурашек по спине. Рванула за мокрой тряпкой, как учила мать, намочив ту в холодной воде, одним махом Сакура стянула с лежачего одеяло и со всей своей ебнутости залепила мокрым и холодным полотенцем прямо по лбу Учихе. Сначала раздался характерный шлепок, а за тем зверский рев Саске. Сон как рукой сняло. — Твою ж мать! — Саске зло сверлил девушку взглядом, будь его воля и задушил бы ту нахрен, — что за чертовщину ты исполняешь? Смерти моей захотела? Ты знаешь, что получать леща по лицу мокрым полотенцем – больно, да еще и холодно? — Хорошо что ты проснулся, значит сам можешь поставить себе градусник, — игнорируя угрозы и мат Учихи, девушка протянула ему футляр с термометром. — Спасибо, — Саске глубоко вздохнул, мысленно считая до десяти, чтобы успокоиться и не убить суку. А ведь она беспокоилась из-за того, что у Учихи высокая температура, руки до сих пор тряслись. О Саске раньше никто кроме мамы не беспокоился, тем более о таких житейских мелочах. Странным для него было и то, что Сакура вообще пришла, он действительно думал, что после вчерашнего разговора она пошлет его ко всем известным матерям, укажет дорожку и будет махать белым платочком в след. — Снова тридцать восемь, кажется, я не скоро поправдюсь, — Саске натянул одеяло на нос и устало закрыл глаза. — Эй, Учиха, вот твой завтрак, — Сакура поставила поднос на край кровати, — и вот еще доза таблеток, чтобы сбить температуру. Саске умиляло то, как эта особа с розовыми космами ухаживает за ним, а ведь так и привыкнуть не долго, к этой ебучей заботе, и девчонке. Убойная доза лекарства должна скоро подействовать, снизить температуру, однако, курс лечения стоит все же пройти полностью. И почему Сакура возится с ним, что с маленьким ребёнком, пусть это и не доставляет особого труда, а ведь могла бы всучить лекарства и смыться на все четыре стороны, но нет же! Возможно, стоит еще немного понаблюдать за его состоянием, как минимум сутки, а то мало ли, жмура вынесут вперед ногами, а Сакура виноватой останется. А идти сейчас в больницу или звонить в скорую — не вариант вообще. Знает она эту систему, давно изнутри прохавала. Не окажись под рукой полиса и врачи пожмут плечами, посоветовав приложить ко лбу подорожник, авось само пройдет. А все равно странно, почему она терпит его и помогает. Да, парень красив и привлекателен, но черт его дери — великий бабник. Ох уж эта фамильная черта Учих. Но ебучее смущение гадит из под тяжка, нужно бы выглядеть холодной королевой, а тут прям вынь да подай: Сакура Харуно — Мать Тереза. — Сакура, — судя по голосу парня можно было подумать, что эти слова – последнее, что произнесет тот в этой жизни. Такой слабый и немощный, что смотреть жалко. — Принеси воды, а? — Б! Сам сходи и налей, надо же, нашел девочку на побегушках, — пусть и ворчала недовольно, но все равно пошла за водой, и ведь принесла, не сломалась, вот только в ебучей гордости что-то умирало, отщелкивало и тут же исчезало, бесследно, вот оно было, а вот нету, безумие. — Я вообще, если хочешь знать, ничем тебе не обязана, так что живи и радуйся. Учиха лишь недовольно фыркнул уткнувшись носом в подушку. Что она возомнила о себе? Пришла в чужой дом, да еще и права качает. Однако, Саске не мог не выразить благодарность, ибо состояние на самом деле постепенно нормализовалось, по крайней мере перестала болеть голова, что уже большой плюс, хоть мысли понемногу начнут влетать правильные. Так и уснул, укутавшись во влажное от пота одеяло. И на душе так спокойно. Он не один, а она здесь, рядом, пусть Сакура больше напоминает бешеного зверька, одичалого, который просто так к себе не подпустит, и ведь видно, что девчонка переступает через порог собственной гордости, ломает собственную систему неприкосновенности, ухаживая за ним. Такие как она, увы, к себе не подпускают. Такие как он, увы, много на себя берут. Абсолютно разные, чужие, готовые перегрызть друг другу глотки за место под солнцем. А Сакура еще проявит себя, поставит надменных девиц из нового класса на свое законное место и не уступит. Внешними данными, Харуно, конечно, не модель с обложки светского журнала, фигурой не вышла: низкая, худенькая, с заостренными чертами лица, и, розовыми, мать их, волосами! Портрет неебичной охуенности в лице Харуно, однако, характер затмевал все минусы. Ах да, Сакура страсть как любила вступать в перепалки, словесный высер и даже надавать лещей какому-нибудь самовлюбленному подонку. Такой вот маленький розовый Рембо. Но вот в новой школе было как-то неуютно. Из всего класса девушка знала только Наруто, который не очень то и помог ей адаптироваться, весь день гонялся за Саске, а новые одноклассники недобро косились, метали оценивающие взгляды, и вовсе игнорировали. Но ей было все равно, хоть и раздражало, не очень интересно быть невидимкой. Так незаметно пролетело время, за окном уже начинало темнеть, а она сидела на его кухне устремив взгляд в окно. В отличии от квартиры Сакуры, здесь окна выходили на широкую автомагистраль, и новый торговый центр. Люди букашками носились туда сюда, а Сакура считала тех и делила на количество машин на парковке, так интереснее, ведь из ее окна только замороженную стройку видно, а когда ту закончат единственной панорамой будет серая бетонная стена. Саске до сих пор спал, по крайней мере теперь он не был таким горячим. Уже лучше. Но почему-то она не торопилась уходить, хотя могла, должна бы уже уйти, температура спала и парень может сам о себе позаботиться. Но ей как-то уютно в этой небольшой но светлой кухне, у нее не так, у нее слишком мрачно, и холодно. Может из-за одиночества, или потому что предпочла темные тона. — Ты еще здесь? — Тихий и спокойный голос Саске вывел девушку из глубоких раздумий, заставляя оторваться от панорамы и развернуться на триста шестьдесят. — Думал давно ушла. — Нет, ждала пока проснешься, — сил и настроения на перепалки как-то не было, все вдруг стало настолько тихо и умиротворенно в этих стенах. — Тебе лучше? — Да, немного, по крайней мере ходить могу, — Саске по-доброму улыбнулся, сейчас казалось, что он давно знает эту девчонку, в этих усталых глазах не было того адского огонька, которым Харуно сверлила его все утро, из ядовито-зеленого они превратились в насыщенно нефритовые, уже не холодные, — Спасибо, Сакура. — Да не за что, — Харуно кивнула в ответ. Надо бы идти домой, но как-то не хочется, она бы провела здесь вечность, смотря в это чертово окно, на жизнь, которая бурлит по ту сторону, на миллионы танцующих огней, — Саске, можно я еще немного посижу здесь? Этот вид, так завораживает, не могу оторваться... — Ну, посиди, да конечно, сколько хочешь, — Учиха малость удивился, но выгнать не смел, она, можно сказать, спасла его сегодня, пусть изрядно потрепала нервы, но не бросила, — я пойду прилягу, а то чувствую снова прихватит. Саске оставил девушку, а та сидела облокотившись на широкий подоконник, мечтала, считая пролетающие мимо машины, а после даже не заметила как уснула, не чувствовала, как Учиха осторожно укладывает ее на диван в гостиной, заботливо укрывает пледом. На утро она вновь наденет маску Неприступности, выпустит когти, но сейчас в квартире царит покой, в душе тепло, которое нежно обволакивает, заставляя улыбаться сквозь сон.