Как приручить королеву, или его действительно бесил розовый

Когда Саске встал, Харуно еще сладко спала, сказать честно, ночь у парня выдалась не самой удачной, сон все ни как не шел, парень ворочался, то накрывался одеялом, то и вовсе скидывал с себя то, но что бы он ни делал, всегда было либо жарко, либо холодно и кровать давила на позвоночник. Возможно все из-за того, что Учиха продрых весь день и организм достаточно отдохнул, пусть и был слаб из-за болезни, но этого ему хватило. Температуры спала, как будто ее и не было. Так намного лучше. А если бы не Сакура, со своими таблетками и заботой, пусть и не искренней, наигранной, но все же такой нужной в те моменты. Возможно, Учиха бы окочурился. Один, от бессилия, тупо от невозможности налить себе воды. И пусть. А вечером Сакура выглядела такой умиротворенной, даже немного забитой. Просто не мог выгнать, пусть и бесила весь день. Однако, еще ни кто не позволял себе так разговаривать с сия "Богом", каждый трепетал и пресмыкался перед Учихой, перед его возможностями, а скорее, перед кошельком. Но эта девчонка была уникальным экспонатом. Ей, кажется, откровенно похуй, кем он является. Она — одна из немногих, кто не стремиться залезть ему в штаны. Забавно. Вся из себя королева, интересно, насколько быстро ему удастся сломать ее? Надорвать и подавить, сделать собственностью, тенью. Вот только Сакура не позволит. Она скорее горло вскроет, чем будет пресмыкаться перед кем-то. Не из того теста сделана. Не в ее характере за парнями бегать. А Саске наперед чувствовал, что эта девчонка жить спокойно не даст. Одного только взгляда хватало, чтобы понять — она не игрушка. Харуно, во что бы то ни стало, постоит за свою честь. Конечно, он мог бы ее взять, прямо здесь и сейчас, силой. Подмять под себя. Сделать очередной однодневкой, так же как и тех, что вешаются ему на шею. А она мирно спит, ему ничего не мешает. Вот только совсем не хочется, вот так, в одночасье рушить ее гордыню. А той у Харуно вагон и маленькая тележка. В глазах ведь все написано. Саске просто не может лишить себя удовольствия: смотреть как медленно она будет сдаваться, а он будет тихо ее подчинять, пока та не рухнет на колени, пока сама не попросит. Это своего рода игра, которую он самолично затеял. Здесь, сидя напротив девушки, сверля ту взглядом, а она все спит. Теперь у него образовалась четкая цель — подчинить эту королеву. Когда Сакура проснулась, то чуть ли не потерялась. Какого черта она до сих пор у Учихи? Точно, ведь не заметила как уснула. А Саске, нет бы разбудить, да отправить восвояси, еще и на диван перетащил. Ровно напротив, на белом кожаном кресле сидел Учиха и во что-то втыкал, тупо уставившись в одну точку. Ему, кажется, далеко до лампочки, что происходит вокруг, он ушел в себя и сейчас воюет с демонами в больной бошке. — Эй, Учиха, — Сакура встала с дивана и помахала ладошкой перед глазами парня, дабы вернуть того в реальный мир, — куда ты уставился? Приведение увидел? — Сакура? — Саске медленно перевел взгляд на Харуно, а затем на диван, — проснулась что ли? — Нет, как видишь, еще сплю! А за счет своего лунатизма с тобой разговариваю. — Харуно уперла руки в бока и вскинула бровь, в ожидании хоть малейшей реакции от Саске, но ее так и не последовало. — Идиот. — Цедит сквозь зубы, так раздраженно, с готовностью разорвать глотку, а на его лице ноль-целых хуй-десятых эмоций. Это и бесит больше всего. И почему один только вид Учихи вызывает у нее такое бешенство? Сакура и сама не знает ответа на этот вопрос. Может от того, что не любит она расфуфыренных мальчиков, а у него же лак в бошке, серьезно, волосы буквально вылизаны назад и приправлены космической дозой лака для фиксации. Но это не то, скорее, это не главная причина. А вот его надменность и самовлюбленность — это да. И будь Сакура трижды проклята, если этот тип не лижет себе яйца перед зеркалом, от собственной же неотразимости. Она до безумия хочет поставить его на место, снести к чертям планку высокомерия, вкупе с нимбом над бошкой, а он — сломать ее, отобрать волю, помять гордость и подчинить, сделать собственностью, игрушкой. Такая вот игра противостояния. Пусть и знакомы всего пару дней, но уже отлично прочувствовали друг друга. Каждый знает чего хочет и от своего не отступится. И они будут грызть глотки, срывать стереотипы, притворяться НЕсобой, но добьются. И ведь каждый уверен в своей победе. — Сакура, — он будет предельно вежлив, постарается не сорваться и не налажать, а ее грозный взгляд можно и потерпеть, — я хотел сказать, спасибо, если бы не ты... — Да, да, если бы не я, — а в ее голосе едкость, нескрываемое раздражение, — не ради тебя старалась. Не знаю, что ты там напридумывал себе, Учиха, вот только ко мне это не коим боком не относится. Саске ухмыльнулся, откинув голову назад. Это кресло, оно такое мягкое, полная противоположность Харуно, которая, кажется, скоро начнет метать иглы или прыскать ядом в его сторону. Стоит, вся такая недоступная, дерзкая, а ведь еще вчера казалась стеснительным ребенком, даже немного замкнутым, а сейчас перед ним ее величество, которое держит не хилую дистанцию. А ведь именно он предпочитал держать оную, но сейчас Учиху медленно накрывает, как же хочется ее, девчонку, на "нет" свести, и он может сделать это в одночасье, но тогда какой толк? — Может кофе? — Саске изо всех сил старается сдержать раздражение, как же он мечтает намотать эти розовые космы на кулак и приложить обо что-нибудь твердое, — я могу сварить тебе кофе. — Нет. — Отворачивается, ей откровенно наплевать на подачки Учихи, слишком ненадежную он занимает позицию, строит из себя благородство, но она видит и обратную его сторону, глаза все выдают, — пожалуй, сама сварю. У себя дома. По крайней мере там ни кто не сверлит своими глазенками. Харуно бросает косой взгляд и уходит, громко топая пятками по полу, а после слышен хлопок двери, настолько сильный, что удивительно, как она не снесла ту к черту, с петель. А Саске лишь тихо радуется, он знает, что девочка еще вернется, не раз. Она будет его, его девочкой, будет в ноги падать, стараться услужить в чем бы то ни было. Он обязательно ее добьется, заставит склониться королеву. Она знает, ей еще придется вернуться, ради коварного плана "опущения" Учихи. Она не отступится от своего, заставит бога спуститься с Олимпа... И уничтожит. Разорвет его чертову самооценку в клочья, заставит окунуться в небытие. И ведь оба знают, что соперник не промах, но будут стараться, и не важно какими методами они будут добиваться своего. Плевать. Он снимет цепи гордости, в погоне за ней. Она пожертвует своей репутацией в новой школе, дабы как можно подлее подосрать ему, не важно какими методами. Эта игра уже началась, ее уже не остановить. В обоих характер воспитан и он не даст просто так отступить от своего. Сакура Сидела за столом и разбирала документы, вчерашний день был успешно упущен, а теперь, до вечера, нужно успеть сходить в налоговую, оплатить по счетчикам и квартплату за несколько лет назад, долг прошлых жильцов квартиры, чтоб им жилось хорошо. Сакуре оставалось лишь тихо материться, делать то больше нечего. По собственной глупости, не зная соответствующих законов, приобрела себе жилье, на коем долгов висело больше его стоимости в целом. А жильцы успешно исчезли, сожгли за собой мосты. Вот и разгребай сама. Судиться бесполезно, только нервов больше потратится, да и платить в конечном итоге придется ей. Все документы переписаны на имя Харуно. Конечно, девчонка могла бы попросить помощи у родителей, смогли бы нанять хорошего адвоката, возможно, тогда что-нибудь и могло разрешиться. Но ведь нет! Вот уже почти три года, как Сакура не общается с матерью. А все от того, что Мэбуки разрушила семью. Все началось, когда Сакуре было около пятнадцати лет, мать стала периодически подолгу задерживаться на работе, а иногда и вовсе, могла не появиться дома, исчезнуть на всю ночь. Приходила под утро, нетрезвая, с запахом чужого одеколона. Дни превращались в недели, в месяцы. Постоянные скандалы в доме стали чем-то обыденным, неотъемлемым. А после мать и вовсе стала приводить любовников домой, абсолютно не стесняясь дочери, мужа, прикрываясь его низкой зарплатой, невозможностью содержать семью, "светлым" будущим для Сакуры, в котором точно не будет материальных проблем. И в тот момент Харуно люто возненавидела мать. Для Сакуры семья всегда оставалась лучом света, девочка гордилась, что у нее есть оба родителя, родной дом был ее персональной крепостью, но это святое место осквернили, просто растоптали, наплевав в душу. Мать — раздвигающая ноги, отец, который всеми силами старался сохранить эту крохотную ячейку. Только сохранять-то, как оказалось, уже нечего. Здесь, в этом некогда крохотном и уютном мирке все прогнило, покрылось тьмой, теперь опустело, что пропасть, пожирающая свет, со временем лишь увеличивалась. Невыносимо больно. Больно видеть как родной человек предает, уничтожает, стирает в прах то, что когда-то непосильным трудом строилось. А Кизаши все знал, однако, до последнего надеялся, что жена одумается, возьмет себя в руки, пусть и напрасно. Мягкосердечный отец и муж просто не мог взять и выставить жену за дверь, помахать в след и продолжить жить как будто ничего не было, это глупо. Разговаривать с Мэбуки по поводу происходящего — занятие бесполезное, та все время грезила о разводе с козлом-мужем. Вот и приходилось ему молча курить на кухне, пока жена в спальне с очередным любовником развлекается. Он не хотел развода, хотел удержать Мэбуки любыми силами, хотя бы ради будущего ребенка. Для Сакуры же это было болью в двойне, то, что она считала самым важным в жизни, вдруг потеряло всякий смысл, стало серым и ненавистным. Со временем отец озлобился, на мать, на ребенка, на себя. Пропали те зимние вечера, когда вся семья в сборе за растопленным камином гадала кроссворды, Болтала обо всем на свете, распластавшись на теплом меховом ковре, и так горячо любимый, мамин фруктовый смузи, теперь стал чем-то отвратительным, тошнотворным. Воспоминания теперь стали частью тоски, прожигающей, что соль на рану, как и солнце, теперь уже не далекая звезда, а всего лишь гребаный горячий круг, обжигает. Обжигает так же, как и пощечина, оставленная матерью, багровым отпечатком на лице собственного ребенка. А ведь Сакура всего лишь хотела поговорить, но как по иронии, оказалась не в том месте, не в то время. Когда отец услышал детский плач, увидел, как отрешенно Мэбуки смотрит на собственную дочь, Кизаши не выдержал. А когда-то поклялся, что и пальцем жену не тронет, но нервы не к черту. Он наплевал на все, переступил через стериотипы. Кизаши на протяжении нескольких часов беспрерывно избивал жену-шлюху. Выбил той все зубы, выдирал волосы клочьями, долбил головой о стены и батареи. А за всеми его действиями наблюдала Сакура. В порыве истерики пыталась защитить мать от разъяренного отца, но попала под раздачу. С того момента в детской психике что-то надломилось, внутри все умерло. После в квартиру вломились полицейские, видимо соседи, уставшие от страшных воплей, вызвали. Кизаши повязали, Мэбуки увезла скорая, а Сакура просто убежала. Жила какое-то время у подружки, вливая в себя спирт, старалась забыть, забыться. Многочисленные попытки суицида, но Харуно всегда выживала, снимали, откачивали. После, Харуно взяла под опеку бабушка. И только благодаря ей девушка до сих пор может ходить по земле, дышать воздухом. Из запуганного зверька Сакура превратилась в бесстрашного зверя, расправила крылья, однако, и те сломаны. ну и пусть. Когда бабушка умерла, девушка потеряла последнего родного человека. Депрессия поглотила, благо рядом оставался верный друг — Наруто, который не дал Сакуре на ложный путь встать. И Харуно ему безмерно благодарна. К счастью для Харуно, сбережений оставленных бабушкой вполне хватило на квартиру. Пусть и маленькую, однокомнатную, но это свои, законные, метры. Хоть с виду по Харуно и не скажешь, но внутри черная пропасть, поглощающая все теплое и светлое, мучающая ее на протяжении долгих лет. Но она терпит, не показывая виду, молча, сквозь боль, сдерживая слезы. Ведь никому нет никакого дела до чужих проблем. За четыре года жизни, практически на грани сумасшествия, Сакура порядком исхудала, щеки впали, кожа побледнела, длинные шелковые волосы были срезаны под каре. Но вот характер закалился. В свои семнадцать, девушка уже сформировалась как личность, сполна похавала жизнь. Вот от того и бесят расфуфыренные детки, способные лишь за счет родителей жить. Да, глупо. Но Сакура действительно презирает тех, хотя это чувство вполне сравнимо с завистью. Она и правда завидует. Если бы только она могла вернуться в прошлое и все изменить... Начать сначала. Тогда, во что бы то ни было, Сакура наверняка образумила бы мать, поддержала отца, не дала бы сломить себя. Но возможность упущена, поезд ушел. Остается жить суровым настоящим. С адской болью в грудине и регулярными приступами психоза вкупе с ненавистью. Видимо, судьба. И она смирилась, хоть и не совсем, продолжает ходить в школу, по утрам вливать в себя горький кофе, а ночью плакать в подушку, вспоминая далекое прошлое, когда у нее еще была семья, надежда и вера в будущее. День выдался Адски тяжелым, пришлось оббегать добрую часть города, прежде чем дела были закончены. Девушка все-таки решилась подать петицию на рассмотрение дела о долгах, пусть и казалось, что дело заведомо проиграно. Ноги нещадно саднили, как и спина, та, кажется, была готова вот-вот напополам сломаться, а еще эти тяжелые сумки с продуктами. В такие моменты возникает справедливый вопрос: — "зачем я вылезла из мамы?". До дома оставалось еще около получаса ходьбы, и кто ее дернул закупаться продуктами у черта на куличиках? Лавка мокрая от недавнего дождя, но на это уже как-то побоку. Влажный воздух такой приятный, ненавязчивый ветерок обдувает лицо и влажные пряди волос, свисающих на широкий лоб. Осенний вечер выдался теплым, тусклый свет фонарей отражается в серых лужах, а золотые листья на деревьях блестят желтым золотом. Улица пустая, и весь мир сейчас как будто существует только ради одной девчонки. Пускай все подождут. Тут так спокойно, свежо и тихо, лишь где-то вдалеке слышна сирена полицейского автомобиля. Вдыхать полной грудью, ни это ли счастье? В такие моменты Сакура словно перерождается, уже не лезут в голову навязчивые мысли о собственной слабости, о неблагополучном прошлом и мнимом будущем. Хочется остаться здесь навсегда, просто потеряться, стать по-настоящему свободной, вспорхнуть птицей и раствориться, однако, осознание настоящего заставляют вернуться на землю и ползти домой. Завтра в школу, а Сакура итак пропустила достаточно. С трудом оторвав пятую точку, девушка медленно поковыляла к дому, в котором ее ни кто не ждет.

***

— Ну кого там еще принесло? — Злобно ворча себе под нос и топая пятками по полу, Сакура лениво перлась к двери, по которой кто-то безжалостно тарабанил, и этого нарушителя спокойствия, кем бы он ни был, Харуно мысленно четвертовала и трижды посадила на кол, прежде чем открыть дверь. — Вашу мамашу, Узумаки, чтоб ты сдох! Ты время вообще видел? Какой не легкий тебя сюда притащил? — И я рад тебя видеть, Сакура. — Наруто по-хозяйски отодвинул девушку и прошел в квартиру, попутно скидывая ботинки и куртку. — Я поговорить пришел. Так куда ты холодильник поставила? Жрать хочу как сто индейцев! Лапша есть? — Нету. — Сакура злобно сверлила блондина взглядом, но он кажется и не замечал вовсе, достал с верхней полки чипсы, ЕЕ чипсы, и уплетал за обе щеки, — смори не подавись! И вообще, на кой черт приперся? Конечно, Сакура уже привыкла к выходкам Узумаки, к его наглости и быдловатому характеру, они с детства дружат, и Наруто помнит, помнит как в одночасье рухнуло ЕЕ все. Он самолично не раз снимал ее с крыши или вытаскивал из петли. Вместе они прошли через многое, но отношения у них всегда были своеобразными. Зачастую ребята общались как кошка с собакой, постоянно скандалили, перепирались, но не смотря на все противоречия оставались лучшими друзьями. Они могли не видеться месяцами, но случись что, и каждый из них мог в лепешку разбиться, чтобы помочь другу. — Таки да, я же поговорить пришел! — Узумаки, заглатывая очередную горсть чипс, с вызовом уставился на харуно, — такое дело: мы в классе немного посовещались и решили, что должны куда-нибудь съездить. Выбор пал на базу отдыха моего старого знакомого — Хидана, который любезно согласился предоставить нам неплохие скидки на посещение. Завтра пятница и едем мы туда после школы. Едем, кстати, на две ночи и цена символическая. В общем, что требуется: вода, еда, теплая одежда и пять тысяч иен. — Наруто, погоди, предложение, конечно, интересное, но ты мне денег то дай, а? — Сакура вскинула бровь, как будто этот придурок не знает, что девушка еле сводит концы с концами, где ей взять лишних пять тысяч? Из воздуха родить? — Не забывай, я бомж, если ты деньги жопой жуешь, то это твои проблемы. — Черт, извини, забыл... — Наруто на миг поник, но тут же встрепенулся, а в голубых глазах заиграл огонек, — я тут подумал, раз я тебя приглашаю, значит я тебя приглашаю. Возьми пожрать и одежду, я сам заплачу! Все, и отговорок я не принимаю! — Сакура упорно старалась перебить Наруто, ее весьма удивило такое заявление друга, кем-кем, а нахлебником она хотела быть в последнюю очередь, не очень ее радовала мысль за чужой счет отдыхать, но ведь эту белобрысую фурию фиг заткнешь! И пока Узумаки что-то без устали трындел, этот прохвост успел реитироваться в прихожую натянуть куртку и туфли, — мне еще к Саске надо зайти, так что, увидимся завтра. Вечером. В школе меня не будет, поеду места бронировать, Учиха все расскажет, где и во сколько. Ну все, я ушел, пока. Сакуре оставалось только молча стоять и хлопать глазами, глядя в захлопнувшуюся дверь. И что за нахуй сейчас было? Господи, этот паренек порой знатно выбивает из колеи. Ну да ладно, завтра будет день, все встанет на свои места. А пока надо ложиться спать. Одиннадцатый час, как ни как. Иначе проспать в школу — как пить дать. Сакура завела будильник и улеглась. В эту ночь из головы не мог выйти Саске. Да кто он такой, и почему один только вид его вызывает в девчонке такие смешанные чувства? хочется одновременно и потискать его, обнять, прикоснуться и прибить к чертям собачьим, четвертовать, кастрировать, размозжить по стенке, вспороть брюхо и выпустить кишки наружу. С этим Сакура разберется, но потом, сейчас слишком хочется спать, достаточно насыщенным был день. Но почему-то закрывая глаза в голове его образ, все никак не уходит, стоит и улыбается. А улыбочка то такая мерзкая, самовлюбленная. Да и черт с ним, Сакура еще покажет Учихи где раки зимуют.