Как приручить королеву, или его действительно бесил розовый

— Да ты вообще в себе, подруга? — Кричала на Харуно блондинка, ее старая приятельница — Ино. Яманака хватил сердечный приступ, буквально, когда та услышала историю об Учихе. — Дорогая, хочешь сидеть на жопе смирно, не боясь, что твоя, и без того несладкая жизнь, превратится в лютый пиздец, то мой тебе совет: обходи этого мудлана стороной, пока не затянуло. — Ино хмурила брови, нервно куря в форточку тонкую сигарету. А ведь была правда в ее словах, эта девушка, в свое время, тоже гонялась за представителем семьи Учиха — Обито. И захомутала, железной хваткой вцепилась. Не понаслышке она знала обо всех последствиях, до сих пор с ними борется. — Так, ты говоришь собралась к Хидану ехать, да еще и с черт знает кем, верно? — Сакура кивает, а глаза Ино тревожно блестят. Если Харуно ее вызвала, то ситуация точно не из лучших. По крайней мере, подруга звонила блондинке только тогда, когда происходило что-то по настоящему нехорошее. И Ино приходила. Бросала все и прилетела к Сакуре, успокаивала, помогала, давала отрезвляющий нагоняй. — Учиха тоже там будет, ведь так? Сакура понуро опускает взгляд. Яманака все понимает без слов, снова хмурит пшеничные брови. Ее откровенно не радует положение подруги, Ино психует, возможно, от того, что блондинке пришлось потратить добрую кучу нервов перед тем, как заполучить расположение Обито, а Сакуре Учиха преподносит себя на блюде, буквально. Вот и бесится. — Ладно, Сакура, слушай, — пронзительный взгляд бездонных голубых глаз заставляет Харуно нервно сглотнуть, — ты едь, а если что-то случится, то сразу звони мне. — Ино на секунду задумывается, разглядывая бетонную стену за кухонным окном, — ты ведь знаешь, я не дам тебя в обиду, — с ее губ слетает усмешка, Сакура расплывается. Харуно всем нутром любит эту девушку, верит каждому слову, Ино стала для нее всем, хоть и видятся редко, но это не мешает оставаться лучшими подругами. Они росли на одной улице, дома находились напротив. Часто в детстве девочки убегали из дома, прятались на пыльном чердаке заброшенного здания, что практически полностью сгнило, а внутри пахло сыростью и свежескошенным сеном. В крыше со временем образовались дырки, что темное небо с миллионами звезд, манящее девочек, то небо, до которого можно легко достать рукой, коснуться звезд и загадать желание, и оно непременно исполнится. Сакура с Ино могли часами лежать на стареньком, местами прожженном матраце, наблюдая за причудливой игрой миллиона пылинок в танце лучей света, струящихся из листов серого шифера. И это было настолько волшебно, что казалось сама земля вращалась вокруг этого места, а время замирало под звездным сводом. Тогда девочки и решили, что навсегда останутся лучшими подругами, поклянутся. И поклялись. На крови. Но судьба — штука злобная. Скоро семья Яманака была вынужденна переехать с тихой окраины в самый центр мегаполиса и это означало только одно: девочки больше не смогут видеться, не смогут проснуться ранним утром и, держась за руки, побежать в такой полюбившийся планетарий. Это было началом конца. Маленькое несчастье, за которым последовали куда более крупные. Сначала люди в строительной форме день за днем сносили то священное место, что напоминало Сакуре о ее беззаботном детстве, рушили мечты и надежды, а потом мать. В ту злополучную ночь, когда Харуно навсегда покинула родной дом, она долго скиталась по городу, благо, июльские ночи относительно теплые. Девушка просто ходила, не зная куда, ноги сами вели ее, дни напролет. Благо в кармане оставалось немного скопленных денег, их вполне хватало, чтобы немного перекусить, пусть и кусок в горло не лез. А позже нашлась Ино, та посидела, буквально, когда встретила подругу в одну из ночей на улице, и не узнай та ее, если бы не шрам на запястье, такой же, как у нее, полумесяцем, что в свете полной луны, казалось, сияет, намеренно притягивая взгляд блондинки. А Сакура, в первые дни жизни у Ино, вообще не понимала, что происходит, ходила из угла в угол в состоянии прострации, иногда впадала в истерику, круша дом и все его содержимое, абсолютно не замечая того яркого пятна, в лице Ино, что мельтешила перед глазами, или, не хотела замечать. Благо, Яманака уже жила одна, родители были в постоянных отъездах, командировках и опасаться их гнева не приходилось. Спустя пару недель апатии Харуно немного отошла, начала возвращаться в свою тарелку, и это было чертовски больно. Ее всюду преследовал животный страх, воспоминания, как веревка на шее, сжимали горло, с каждым днем все туже и туже. Окровавленное тело матери, разъяренный отец, в прорыве гнева готовый броситься хищным зверем на дочь. Все же Сакура нашла чем заглушить боль, продезинфицировать свежие раны. Лекарство, имя которому алкоголь. И понеслось. А ведь если бы не влияние друзей, бабушки, то Сакура, возможно, уже в гробу бы разлагалась. — Ино, все будет хорошо, — крикнула Сакура через плечо, на выходе из кухни, — пойду соберу вещи, времени мало осталось. Да и, думаю мне будет полезно развеяться. Здесь она действительно права и Ино не может ей перечить, слишком одичала Сакура, сидя в четырех стенах, вливая в себя литерами горький кофе. А школа — всего лишь прикрытие одиночества. Но как знать, может в новом месте все начнется с начала, с чистого листа. Начнется та нормальная жизнь, которую у нее когда-то отняли, и Сакуре не придется выплескивать свою боль в виде непредсказуемой агрессии, вечного холода, а может и удастся снять тот камень с шеи, что тянет вниз все эти годы. Главное — приложить немного усилий.

***

Сакура таращила тяжелую сумку к школе, моля всех известных божеств, дабы не опоздать. До отъезда оставалось чуть меньше получаса, а двигалась она со скоростью беременной улитки, что не спеша прогуливалась по отвесному склону вверх. Проклиная себя за то, что отказалась вызвать такси и вообще, что согласилась ехать. Однако, что-то менять уже поздно, остается лишь быстрее перебирать ногами, чтобы эта пиздобратия, в лице одноклассников, не свалила без нее. И она пришла, даже не пришла, а приползла, буквально. А ведь какого было желание выкинуть сумку нахуй и двигаться налегке, вприпрыжку. В назначенном месте — заднем дворе школы, уже стопилось порядка десяти человек, которые разбились по отдельным кучкам и что-то обсуждали между собой, абсолютно не замечая Харуно, что уже успела закинуть сумку в общую кучу вещей. — Привет! — Поздоровалась Сакура, с компанией из двух девиц, что стояли ближе всех, но те лишь надменно косились на розоволосую, а после просто отвернулись, продолжая общаться между собой, в упор игнорируя Харуно, как будто той и не существует, как будто она вдруг стала невидимой. Хотя, нет, в этих глазах столько отвращения и желчи, что Сакура даже на секунду почувствовала себя жалкой букашкой, но нет, не на ту напали, — эй, вы! Мама вежливости не учила? — В Харуно что-то закипало, ведь какова была наглость, буквально с плевком в лицо, вот так послать ее нахер и отвернуться. — А ну повтори! — Рявкнула блондинка, с вызовом уставившись на Харуно, которая уже мысленно строила траекторию своего побега. Ни ямки, ни кочки, абы споткнуться и размазать нос об асфальт. — Ты вообще знаешь кто я? — Да вы сговорились все? — Почему она должна знать кто эти недолюди? Как будто вся школа — одна сплошная выставка, о которой, непременно, должен знать каждый, и каждого в лицо, — я не знаю кто ты, не знаю кто они, — Сакура ткнула пальцем в толпу позади, — я здесь, если ты не заметила, только второй день, это уже не смешно! И мне откровенно похуй кто ты, скорее даже, родители твои, я их не знаю, тебя тем более, так что засунь свое происхождение себе поглубже! — Сакура была в бешенстве, а бешенство распирало Сакуру. Ебаное неравенство учеников старшей школы, делимое классами по финансовому положению, как будто в серебряный век попала, где люди делились на "богов" и "холопов". Это и бесило больше всего. Сбежала от проблем, а вляпывается в куда большие. — Слышь, розочка, я тебе ща бровь рассеку! — Злобно зашипела блондинка. И во взгляде ее читалась лютая ненависть, словно она смотрит на что-то противно-омерзительное. У Сакуры нервно дергался глаз. Розочка — это про нее? Тфу! Да хоть ромашка, но белобрысая в край ударилась, да так, что сейчас потеряет свою презрительную президентскую улыбку. Атмосфера вокруг накалялась и девушки были готовы вот-вот кинуться друг на друга волком, но выжидали подходящий момент. Кто сделает первый ход? Казалось, вокруг образовывается темная всепоглощающая сфера, готовая незамедлительно взорваться и устроить настоящий ад в виде кровавой бойни, быстро и насмерть. Щелчок, и кто-то вырывает Сакуру, буквально, из состояния того транса. Точнее, кто-то схватил ее за запястье и тащит в неизвестном направлении. Очухалась Харуно только тогда, когда ее уже оттащили на приличное расстояние от объекта ненависти. — Ну и какого хрена ты творишь? — Взъелась Сакура, судорожно переводя взгляд на "спасителя" белобрысой фурии, невысокого парня с красной гривой, — а ну отпусти меня! Тело, что держало Харуно отрицательно мотнуло головой, сжимая запястье девушки еще сильнее, из-за чего Сакура взвизгнула и мощным ударом ноги двинула тому по коленной чашечке. Хватка ослабла и розоволосая тут же выдернула руку, а парень прыгал на одной ноге, руками держась за отбитую конечность, матеря Сакуру, что старый сапожник. Девушка зыркнула на блондинку, и ярость вновь накатила морской волной, в ушах загудело, а глаза наливались кровью. Сжав кулаки в предвкушении Сакура зашагала на встречу жертве, которая, кажется, уже готовилась ее встретить, устраивая во дворе школы серьезную потасовку, и похеру что будет после. Еще шаг. Два. Три. И Харуно настигает девушку, готовясь сделать удар под челюсть, как когда-то учили друзья. После опрокинуть с разворота, намотать волосы на кулак и приложить смазливым ебальником об асфальт, чтобы знала свое место. Все бы ничего. Идеально построенная стратегия, расчет расстояния и силы. Вот только кто-то снова ей мешает. Хватает за воротник и тянет назад, от чего Харуно плюхается задницей на землю, отбив нахер копчик, абсолютно теряясь в происходящем. — Не смей, — шепчет на ухо противный мужской голосок с нотками хрипотцы, — трогать, — парень сжимает руку на ее затылке, сгребая волосы в кулак, поднимая Сакуру кверху, — Шион! И отпускает, да так, что девушка опять плюхается на землю. В грудине ломит, а ком обиды застрял в горле перемешиваясь с горечью. Да что происходит с этим шизанутым классом? Почему все стояли и безучастно смотрели, как какой-то ублюдок тупо надавил на нее. И у всех грустные отрешенные лица, как будто им запретили говорить, отняли свободу действия. Одно ясно наверняка, этот класс — совсем не такой как кажется, тут все держится на местной иерархии, если бы только Сакура знала, куда бить, чтобы вся пирамида осыпалась по отвесной. Но революция дорого стоит. Придется дать по тормозам. Еще будет время отомстить, но только после того, как будет разработан точный план действий. Благо, автобус подъехал сравнительно быстро. Загрузив сумку в багажник Сакура заняла одиночное сиденье в самом конце салона, включила музыку и полностью погрузилась в ту. В наушников играло Bullet For My Valentine и негатив куда-то уходил, рассеивался, пусть и навязчивое чувство провала преследовало как тень. Но все это ерунда, она еще покажет этим ублюдкам, что в ее тапки срать точно не стоит. И не таких пороли. За окном мелькали пустынные поля с пожухлой травой, которая, кажется, еще вчера была зеленой и сочной. Где-то трактора убирали остатки золотистой пшеницы, а где-то, скорчившиеся в три погибели горбатились рабочие. Как говорил Наруто: — "Три вещи можно делать бесконечно, слушать музыку, пить кофе и смотреть как другие работают". И был в этом абсолютно прав. В одночасье Сакуру что током прошибло, спасибо дедушке Тесла. Ведь на площади, да и в автобусе она не видела Учиху. Неужели остался в своей берлоге раны зализывать? Да, она знатно опустила планку его гордости, снесла запретным ударом — ниже пояса, но это не повод просрать поездку в чертово логово, место его будущего величайшего позора. Громкий гул в автобусе заставил подорваться с сиденья и чуть ли не впечататься в окно. Сакура даже не заметила как заснула, да и к лучшему, зато дорога пролетела быстро и они уже на месте. Одноклассники, что ужаленные, вылетали наружу, не переставая орать невнятную хрень, больше похожую на призыв сатаны. Набрав побольше воздуха в легкие Харуно вышла. И не успела она и пары шагов сделать, как ее тут же схватили, лишая возможности двигаться. Однако, это совсем не месть одноклассников, а всего лишь ее старый дружок — Хидан, мужчина, на вид лет тридцати, высокий, белобрысый, альбинос с зализанными назад волосами и малиновым отблеском глаз, походил на злобного крыса. Но несмотря на внешнюю грубость он человек мягкосердечный, да и лет ему всего двадцать пять. В свое время этот мужчина активно участвовал в открытых боевых действиях, где-то в тридевятых ебенях. Он не сильно распространялся о прошлом, но Сакура знает, что Хидан убил не один десяток вражеских солдат, а когда нервы начали сдавать оставил батальон, да и тяжелое ранение давало о себе знать. Попав под обстрел, парень словил пулю в плечевой сустав, порядочно раздробив кость, которую после заменили на металлический каркас. На деньги, вырученные по контракту и отстроил базу. — Ебана в рот, кого я вижу! — Радовался Хидан, заключая Сакуру в крепкие объятия, от которых она, кажется, вот-вот должна была сломаться. — Сколько лет тебя не видел, а ты нихрена не изменилась! — И я рада, — хрипела Харуно, пытаясь вырваться из смертельной хватки друга, но безуспешно, — ты мне хребет раздавишь... Хидан таки отпустил девчонку. Улыбаясь потрепал по розовой макушке и пошел к группе людей. Впереди предстояла долгая экскурсия. Хидан воодушевленно рассказывал толпе о местных окрестностях, точнее, куда лучше не забредать, чтобы не уехать домой в карете скорой помощи, а то и катафалке. — А знаете, что самое интересное? — Мацураси заговорщически оглянул людей, которые внимательно слушали его, — здесь не существует правил! Делайте что хотите, только постарайтесь не сжечь все нахуй. И ведь именно так. Хидан никогда не ставил себе рамок и границ, основываясь на общепринятых правилах, он действовал только так, как сам того хотел. И для других. Сама идея Чертова логова заключалась в том, чтобы показать свободу. Отсюда и название. Здесь не действуют законы некурения в общественных местах, благой мат, пьянки и блядство — обычное явление. Конечно, пришлось долго возиться с бумагами, откупаться от полиции, но все-таки Хидану удалось создать свой персональный рай, мир без нормативных границ, показать его людям. Но проход в него открывается лишь для избранных, не каждому дано попасть.

***

Угли в костре медленно тлели, а в некоторых местах еще проблескивало алое пламя, отдавая свое тепло прохладной ночи. Миллионы звезд на темном небе, кажется, находились так близко, что подпрыгнув можно легко достать рукой, как те, в старой крыше заброшенного домишки. Воспоминания охватили Сакуру с головой, вся пиздобратия куда-то исчезла, она осталась одна у забытого умирающего огня. Ему бы всполыхнуть, гонимым ветром, обжигать своим горячим дыханием. Ей бы терпимости, сил справиться с гнетом, засиять. Но она медленно умирает, вместе с пламенем, что-то внутри трещит и надламывается. Вина тому — Учиха. Все-таки появился, но не обратил никакого внимания, даже не поздоровался. Глупо. Молча. Оно и верно, если учесть то, что Сакура устроила ему в школе, тогда все справедливо. Но почему так больно? И Харуно уже и не рада своей маленькой победе. Наоборот, в душу въелось какое-то отвратительное чувство вины. Оно обгладывает ту, неприятно до блева, хочется разреветься, но слезы исчезли, высохли. Все давно разбрелись по домикам, от шумной компании у костра осталась только Сакура, молча вглядывающаяся в кромешную тьму, прижимая колени к груди, переваривая в голове воспоминания, которые заставляют заново умирать. Плевать, что земля холодная, плевать, что волосы насквозь проахали едким дымом. Сейчас так спокойно, но слишком одиноко. И оно заживо пожирает. Ей бы пойти, окунуться в веселье, но хочется зарыдать, камень на шею и вниз. На глубину. Сакура усмехается своим мыслям. Они выходят непроизвольно, как будто и не она ими управляет, но они искреннее. Заставляют грудину сжиматься, колоть и рваться на части. — Сакура, что ты здесь делаешь? — У костра появился силуэт Хидана, на лице его читалось неподдельное удивление, даже тревога, — мы с Наруто тебя везде искали. Сакура молча перевела взгляд на парня, а потом вновь на небо. Меньше всего сейчас ей хотелось вступать в беседы. Ведь если начнет говорить — не выдержит, выльет душу, расплачется. Она устала быть сильной и несгибаемой, но проявить слабость — все равно, что проиграть в собственной игре. Позорно. А ведь она не Тор — тащить молот посильный только для нее. — Замерзла ведь, — мужчина присел рядом, накинув на дрожащую Сакуру кожаную куртку, которая укрыла ее подобно одеялу. В нос ударил аромат мужского парфюма и что-то внутри вдруг зашевелилось, стало сжиматься и рокотать. Ебучая забота. Приятно и больно одновременно. — На вот, выпей, — Хидан протянул стальную фляжку, с которой никогда не расставался со времен боевых действий, всюду таскал с собой. И эта жестянка не без истории, но о ней Мацураси предпочитает молчать. Сакура сделала пару глотков, а горло раздирало адским пламенем. Крепленый коньяк обжигал, до рвотного позыва, но Харуно сдержалась, поморщив нос снова глотнула. Это ощущение тепла, разливающегося в груди, дурманило, пусть и обманчиво, но становилось легче. — Вот скажи, — задумчиво протянула Харуно, надежнее кутаясь в куртку, — почему когда ты придумываешь идеальный план, на пути к победе, какая-нибудь тварь его обязательно похерит? — Все потому что жизнь — это один сплошной пиздец, — ответил Хидан, грустно усмехаясь, — как ты не крутись, хоть белкой стань. Сакура тяжело вздохнула, она даже не заметила как опустошила фляжку. Горло саднило, а во рту чувствовался привкус горечи. Как и тогда, несколько лет назад. Сакура чувствовала, что медленно проваливается в неприятное прошлое и от этого становилось тоскливо. Выдерните ее нахуй из этой реальности. Оставьте клуб пыли. Спасите. Хидан не был дураком. Он отлично знал Харуно: ее слабые места, ее прошлое. Точно знал куда бить не стоит, и когда нужно вытаскивать девчонку, чтобы та не погрузилась в прострацию. — Идем! — Скомандовал мужчина, протягивая руку Сакуре. Тот самый жест который она ждала. Жест помощи. Яркий свет. Сакура кивнула поднимаясь. Вложила руку в огромную, что лапа медведя, ладонь мужчины. Идя за ним, за сильной широкой спиной, Харуно почувствовала бешеный прилив сил. Она определенно знает, что Хидан ее защитит. Можно поразвлечься. И она улыбалась. По звериному, с оскалом. В предвкушении.