without chances to survive

Чимин смутно помнит свое детство, особенно, в последнее время сложно даются моменты с родителями, лица которых, словно подернутые серовато-белой дымкой тумана, имеют весьма смазанные очертания. Это расстраивает, рождая внутри подозрения, что их никогда не было и все эти нечеткие картинки выдаёт измученное одиночеством подсознание. Среди них есть одно, очень яркое и намертво впечатавшееся в память. Чимин почти уверен, что оно не выдуманное, ведь если бы это было так, он бы здесь не находился. Еще до рождения Чимина мир являлся весьма сложно устроенным, тяжелым и с какой-то стороны не совсем правильным. По отношению к омегам точно. В основном, все дети достигшие возраста «продажи» прокручивали эту мысль в голове. Звучало грубо, на деле же оказалось немного не то, но весьма близко. В пять лет Чимина без зазрения совести и со счастливыми улыбками на лице, радуюсь выгодной сделке, отдали в пожизненное пользование незнакомой семье, а в частности их сыну альфе, которого Чимин не разу не видел и даже имени не знал до определённого момента. Зато, прекрасно понимал зачем все это и не боялся вовсе, потому что с детства готовили, говоря что это правильно и необходимо для гармоничного развития общества и конечно же приобретения личного счастья. Чимин свято верил всему, в силу своего детского возраста и вложенного родителями понятия о приоритете взрослых, который не смотря ни на что не развеялся до сих пор. Тот день с утра был странным для восприятия Чимина: родители вечно ругающиеся с поводом и без, выглядели впервые счастливыми и умиротворенными, на завтрак вкусный горячий омлет с соком, а не остатки холодного ужина и пресный чай, как обычно. Улица заполненная людьми и такими же заочно «счастливыми» как и он. Музыка, раздающаяся кажется со всех сторон, разноцветные огни, флажки всюду куда не посмотри, расползались вдоль длинных улиц. Яркие вспышки фейерверков на главной площади, преобразовывали процесс в праздник. Тихий шёпот отца на ухо, не грубый приказной, а спокойный размеренный тон, который Чимин слышал только, когда в гости приезжали бабушка с дедушкой, и его вдруг замечали и даже любили. - Чимини, просто будь хорошим мальчиком ладно? Уходи с семьей Чон и забудь про нас. Чимин всегда делал чтобы не попросили, и тот момент не был исключением. Он кивнул, и мимолетно улыбнувшись мужчине, которого явно видел в последний раз, направился к незнакомым людям, всецело доверяя им свою дальнейшую жизнь и судьбу. До сих пор, весьма сложно понять, правильно он поступил или нет. Но с другой стороны у него есть все что необходимо: собственная просторная комната с ванной, много книг, частные учителя, питание по заказу и куча вещей. Такого не могли дать родители. Наряду с плюсами существовали и минусы. Из комнаты выходить не разрешалось, на всякий случай она закрывалась на ключ, когда Чимин все-таки покидал её, что случалось исключительно в его день рождения, единственное что он видел, это длинный коридор с рядом дверей по бокам, тянущийся прямо до входной двери. Окон в комнате, где он находился, не было совсем. Альфу, с которым предстоит провести остаток жизни, тоже не видел и уверен, что это к лучшему. Потому что Чимин в душе боялся его, того что могло произойти в их встречу и что в дальнейшем придется разделить учесть своих несчастливых предков и всех поколений до него. Очень редко в таких союзах были счастливы двое. В основном страдали, но сделать ничего не могли. Система не предполагала разводов, поэтому приходилось терпеть до конца. Молчаливо воспитывая нелюбимых детей в этом дерьмовом мире. Чимин так не хотел совсем. Лучше было бы родиться в другое, более спокойное время или уж не появляться совсем, но увы чужое мнение никто не учитывал. В десять, как не странно страхи усилились, пробуждая новую порцию эмоций. День Х неизменно приближался и заставлял Чимина все чаще просыпаться в холодном поту от каждодневных красочных кошмаров, в которых он неизменно умирал по двум разным, но постоянно повторяющимся причинам: либо самоубийство, либо его душил иллюзорно возникший образ высокого, коренастого альфы с темными волосами. Чимин старался спать, как можно меньше, лишь бы не переживать этот кошмар снова. Под глазами с тех пор залегли сине-серые мешки, кожа стала бледнее, но здесь причиной скорее всего был недостаток солнечного света, по вечерам от недосыпа голова раскалывалась, будто напополам. Таблетки перестали помогать уже через неделю. Спасало ощущение реальности, дневной сон пятиминутными урывками и находившийся почти круглосуточно рядом взрослый омега, являющийся хозяином этого дома. Надо сказать к Чимину впервые кто то так хорошо и трепетно относился. Первое время было непривычно и странно, не покидало возникшее ощущение подвода в купе с попытками вытягивания души на поверхность. Чимин этого не хотел, всеми силами сопротивляясь и рьяно стараясь свой чёрный кусок обугленного вещества оставить при себе. Когда попытки прекратились Чимин почувствовал обволакивающее облегчение. В пятнадцать, Чимин впервые попросил толстую тетрадь, цветные карандаши, набор ручек и маркеров чтобы попробовать вести дневник. В просьбе не отказали, а наоборот, выполнили с лихвой и на следующий день перед ним лежала стопка разнообразных ежедневников на любой вкус и куча письменных принадлежностей от популярных производителей. Терпения хватает ненадолго и уже через месяц Чимин прячет все за ровным рядом книг в шкафу, надеясь когда-нибудь сжечь единственный заполненный безвозвратно, смотря на съеденные огнём серые обугленные листы уносимые ветром. Это он хочет сделать сразу же, как только обретёт хоть немного прав в этой семье. На что-то подобное сильно можно не рассчитывать, но надеется ведь никто не запрещает? Свой семнадцатый день рождения Чимин проводит закрывшись в шкафу и не выходит от туда до самого вечера, пока не находят. Все мирские потребности будто отключаются, полностью окатывая приступом неконтролируемого страха, вызывая мысли о самоубийстве. Мозг фонтанирует яркими идеями, не давая покоя, а здравый смысл подталкивает к немедленному исполнению. Чимин не поддаётся. За ним начинают следить тщательнее, проверяя буквально каждую минуту. Теперь у него появляется еще и личный врач, проверяющий душевное состояние каждую неделю. Чимину не нравится такое пристальное внимание, но приходится терпеть. Все постепенно выветривается, оставляя после себя только небольшие вспышки паники и нервно трясущиеся руки. Неизменно с ним остаются только черно-фиолетовые сновидения, складывающиеся из обломков сознания в единую картинку. Только теперь Чимин не кричит так громко как раньше, проснувшись, закрывая рот ладонью или не заморачиваясь, просто орёт в подушку, а после вскакивает с кровати, включая свет и судорожно зарисовывает цветовые пятна, которые мелькали перед глазами, доставая неприкосновенный запас из тайника в книжном шкафу. Свои уродливые рисунки он никому не показывает, с каждым новым находя похожесть с предыдущими и начиная сомневаться в своей адекватности. Сейчас Чимин радуется, что их нашли и предотвратили его нарастающей нервный срыв, но тогда для него это было сродни холодному душу, так же неожиданно и отрезвляюще. После последовали посыпавшиеся бонусы, состоящие из каждодневных недолгих прогулок на свежем воздухе, горы успокоительных таблеток и наконец-то более менее нормального сна. Восемнадцатый и последний день рождения перед днём встречи Чимин встречает уткнувшись в подушку и плача навзрыд.