without chances to survive

Темнота мягко окутывает небольшую комнату, неторопливо погружая ее в распахнутые объятия ночной тишины. Чимин морщится от боли, извиваясь на небольшой кровати, негромко поскуливает и невидящим взглядом водит по потолку. В заднем проходе нестерпимо зудит, отдаваясь в мозгу желанием затолкать в себя пальцы, и широко расставив ноги, остервенело двигать ими внутри. Мелькают размытые картинки, цветные пятна, гармонично смешанные между собой и обрывки негромких слов. Жар окутывает тело, прожигая до костей. Одежда пропиталась потом и обильно выделяющейся естественной смазкой. Все пропахло его запахом. Чимин дергается, когда оттенки перемешавшись, образуют яркие полоски, а после черные разводы. Чимин не понимает где он находится. Голова тяжелеет, мысли испаряются. Все сливается в одно. Пытка продолжается. На несколько минут Чимин теряет сознание, обмякая неподвижно на мягкой поверхности, но скоро снова придя в себя, выгибается и громко кричит. Вокруг серое пространство с мелькающими словно огоньки, красными точками, перетекает в ярко-розовый, а после светлеет, обретая нечёткие очертания чужого крепкого тела. Нестерпимо хочется ощутить на себе прикосновения и приятную наполненность внутри. Чимин отгоняет такие мысли подальше. Он корчится, неестественно выгибаясь, скулит и трётся задом об клетчатый плед под собой. Кажется, что эта пытка никогда не закончится. Зуд только возрастает, и Чимин не в силах больше сдерживаться, хватается за край тканевых шорт. Аккуратно расстёгивает их порядком дрожащими руками и приподнявшись немного, спускает до колен. Вздрагивает от пробежавшего по телу лёгкого холода и замирает, не решаясь действовать дальше. Чимин никогда подобным не занимался и от этого стыдно и некомфортно, но желание попробовать навязчивой идеей бьется в голове. Чимин зависает на некоторое время, увидев флуоресцентные мазки, разных градации и размеров, переливающихся словно радуга. Пестрящие, смешивающиеся и кричащие они завораживают. Чимин приходит в себя, когда неосознанно пальцами сквозь тонкую ткань нижнего белья сдавливает член. Непривычно, но вполне нормально и даже приятно если невесомо провести вдоль, что Чимин и делает, негромко простонав от дрожи прошедшейся по телу. Чимин делает так еще несколько рас, а после, не выдержав, стягивает трусы и не сильно разводит ноги, приставляя к ноющему проходу палец. Он медлит несколько минут, но после все-таки не торопясь вводит его внутрь. Дискомфорта не чувствуется и Чимин проталкивает до конца. Добавляет второй, и судорожно выдыхает откидывая голову назад. Слишком хорошо, чтобы сейчас останавливаться, несмотря на отголоски тянущей боли. Закусывает губу и продолжает. Разводит на манер ножниц, царапая мягкие стенки, всхлипывает и прикрывает глаза. Наконец, прибавляет третий и стонет в голос. Сначала медленно, а после быстрее и более увереннее, поступательными движениями, трахает себя, постепенно наращивая амплитуду стонов. Все заканчивается быстро и Чимин бурно кончает, пачкая бедра и живот в сперме. Тело обмякает от охватившего его оргазма и Чимин лежит не в силах пошевелиться. Глубоко вдыхает, восстанавливая сбившееся дыхание и рукой вытирает пот со лба. Даже подумать не мог, что будет так хорошо. До звёздочек перед глазами, вспышек белых пятен, дрожи и звонких стонов. Нестерпимо хочется еще. Только больше и длиннее и Чимин пугается своих желаний. Синие круги мерцают, переливаются и расползаются маленькими овалами, вливаясь друг в друга и заполняя пространство. Чимин не замечает как отключается. В сознание приходит от громких шагов за дверью, звона ключей и щелчка в замочной скважине. Чимин успевает накинуть на себя одеяло, когда дверь открывается и заходит старший омега с подносом в руках. Он ставит еду на тумбочку и присаживается на край кровати. Чимин переживает, что тот может увидеть последствия его шалости и вцепляется тонкими пальчиками в ткань. — Тебе нужно поесть, — мягко произносит мужчина, протягивая руку и ероша волосы Чимина. Чимин жмурится, но не отталкивает, а терпеливо ждет, когда собеседнику надоест. — Я не хочу. — негромко выдавливает Чимин. — Это не обсуждается, — строго говорит старший и помогает сопротивляющемуся Чимину присесть, а после кормит горячим супом с ложечки. Потому что знает, что если насильно не заставит тот так и останется голодным. Чимин доедает до конца и даже просит второе, кушая уже самостоятельно. Только сейчас он понимает, как на самом деле проголодался. Омега улыбается и протягивает чай. Чимин расправляется и с этим. Чимин зажимает одеяло между ногами и на всякий случай еще и руками держит. Они сидят в тишине, как и всегда, когда к нему приходят. Чимин не хочет с ними разговаривать и если все же приходится, сокращает общение до пары слов. Его пугают эти люди. Но сегодня это меняется. Чимин не понимает, как озвучивает мучающий его так долго вопрос: — А где тот альфа, который ко мне приходил? — Уже соскучился? У Чонгука экзамены, — отвечает омега и как-то подозрительно посматривает в сторону Чимина. — Ясно. — выдыхает Чимин и отворачивается от пронзительного взгляда не в силах его выдержать. Омега сидит у него еще какое-то время, а потом уходит забрав с собой поднос с грязной посудой. Чимину опять снятся цветные сны. Серые, жёлтые картинки, пестрящие голубым и фиолетовым всплывают в сознании. Во сне непреодолимо чувствуется запах пряностей. Мельтешит белый и травянисто-зелёный. Перескакивая появляется красный. Чимину снова плохо, но на этот все еще хуже. Тело пронзает острой болью, расползающейся беспорядочными импульсами. Нестерпимо жарко и хочется пить. Периодами он теряет сознание, и утопает в черно-серой густой массе, погружаясь в нее и не в силах выбраться наружу. Все сливается в одно, и тяжело понять где реальность. Чимин пропадает на просторах своего сознания, а когда неожиданно выныривает обратно, оказывается в тягучих потоках боли и в плену бледно-розовых тонов. В таких темпах проходит несколько дней. Чимин совершенно ничего не понимает, пребывая в густой фиолетово-синей массе. Наверное, хуже уже не будет, но Чимин понимает что был не прав, когда течка затягивается уже на несколько дней, а болевые ощущения все усиливаются, требуя альфу. Самоудовлетворение не приносит нужный результат, и Чимин больше даже не пытается. Бесполезно. Чимину хочется стянуть с себя кожу и вырвать сердце, чтобы ничего не ощущать, но сил не хватит на то чтобы просто двинуться. Чимин лежит пластом и негромко всхлипывает, понимая собственную беспомощность. Так плохо ему еще никогда не было. Все продолжается довольно долго, пока в какой-то момент, Чимин не ощупывает оранжевое марево. Становится спокойно и подозрительно нейтрально. Время будь то остановилось. Кажется, вот сейчас оно продолжит свой бег, и Чимин снова окунется с головой в ад, но ничего не происходит. Чимин погружается в пустоту и на несколько секунд думает что умер. Это было бы неплохо, но так просто все закончится не может, Чимин в этом уверен. Ему придется еще помучаться. Он наслаждается долгожданным покоем, пока не ощущает тёплое прикосновение чужих пальцев, а после крепкое рукопожатие. Чимин вздрагивают от неожиданности, вскрикивает на удивление громко и сам этого пугается, но руку не выдергивает. Сворачивается в позу эмбриона и ждет дальнейших действий, но все остается также. Это пугает, но в тоже время подкупает. Чимин уверен, что любой другой альфа уже взял бы то что ему положено, но Чонгук не берет, не применяет силу и вообще ведёт себя весьма нормально. Чимин начинает совсем немного, но доверять ему. Он отодвигается на кровати к самой стене, освобождая место для Чонгука, и тот недолго думая ложится рядом, обнимая Чимина за талию. Чимин смотрит в пронзительные черные глаза напротив, что отвечают нежностью и заботой. Такого не бывает и быть не должно. Чимин проходится по красивому молодому лицу взглядом, сканируя и пытаясь найти недостатки, но их нет, Чонгук слишком красивый и Чимин хотел бы любить его, но не сможет. Чимин следует по тем же участкам рукой, наслаждаясь нежной кожей, а второй хватается за тонкую рубашку Чонгука. Сам не понимая своих действий, Чимин спускается вниз по шее, обводя ключицы и в тоже время не опускает взгляд от чужих глаз, что так внимательно следят за ним. Чонгук выглядит нереальным, каким то иллюзорным, будь то и не человек вовсе, а лишь прекрасный образ, высеченный из мечтаний. Чимин надеется, что так оно и есть. Он наклоняется ближе, соприкасаясь с Чонгуком носами и не уверен, но вроде чувствует его дыхание на своих губах. Чонгук настоящий или нет? Чимин решается и касается его губ. Они тёплые и мягкие на вкус словно мякоть персика и Чимин аккуратно проводит по ним языком, смакуя вкус. Альфа не предпринимает каких либо действий, и Чимин все больше убеждается в нереальности происходящего. Он целует настойчивее, сминая губы Чонгука и проникает внутрь, встречаюсь с горячим языком. Становится мокро и слишком приятно. Чимин прикрывает глаза и наслаждается, за затылок притягивая Чонгука. Тот отвечает, но больше ничего не делает. Чимина это раздражает. Чимин отрывается от вкусных губ и опрокидывает Чонгука на спину. Чонгук лишь мягко улыбается и нежно прикасается к лицу омеги, скользя по щеке. Чимин бесится от этой беспомощности и от того, что похоже придется делать все самому. Присев на чужие бедра, Чимин нагибается ближе к Чонгуку, и снова вовлекает его в поцелуй, успевая положить чужие руки к себе на ягодицы. Чимин выгибается, как профессиональная шлюха, стонет в поцелуй, делая тем самым более развязным и нетерпеливо трется задницей об обтянутый тканью член. Чувствуется как под пятой точкой наливается внушительный орган, и Чимин улыбнувшись, тянет руки к ремню Чонгука. На удивление быстро справляется с застёжкой, приспускает и просовывает руку в трусы, сжимая его достоинство. Чимин водит по стволу вверх и вниз и с упоением наблюдает за меняющимся лицом Чонгука. Его глаза закрыты, голова откинута назад, а руки сминают простынь. Чимин более чем доволен видом. Чимин останавливается, решая, что с Чонгука пока хватит, и приподнявшись, освобождает себя от шортов, а затем направляет член к заднему проходу и не спеша садится. Выгибается и громко стонет от приятной заполненности внутри. Чимин и не думал, что может быть так. Перед глазами белые пятна сменяются голубыми, бордовыми и коричневыми. Желание и сладостная нега постепенно спадают, даря страдание. Чимин открывает глаза и понимает, что все это время провел в отключке с вымышленным Чонгуком. От этого обидно и одновременно он рад, было бы стыдно за свою развязность и нетерпение. Но Чимин все равно хочет испытать это по настоящему. Почувствовать Чонгука, и наконец, перестать испытывать боль, и дать телу то что оно хочет. Ярко-зеленые брызги заполняют все, смешиваются с молочным и малиновым. Чимин снова не понимает что происходит. Накрывает с головой. Все чувства и эмоции вмиг обостряются, заполняя нутро и вспыхивает отголосками где-то в висках. Чимину кажется, что он медленно умирает, ссыхается и скоро совсем исчезнет, растворившись на кровати мокрым пятном. Чонгук приходит к нему все чаще. Врывается в мысли, дурманя разум и искусно склоняет к краю пропасти. Дарит наслаждение и мимолетные вспышки фейерверков, после которых Чимина кроет сильнее и определённо хочется уже спрыгнуть с края наплевав на все. Чонгук добирается до Чимина еще и ночами, безжалостно вторгаясь в нетронутые и чистые сновидения своими длинными руками, пронзительными черными глазами и накачанным телом. Там он часто улыбается, целует нежно и почти невесомо прикасается. От Чонгука не спастись нигде. Он словно воздух искрит вокруг, невидимый, но ощутимый. И Чимин успел надышаться им в избытке, до тошноты и серых пятен. Но в тоже время Чимин не может сказать, что не ждет его. Ему нужно это слияние, нужна разрядка, иначе Чимин взорвётся от переизбытка эмоции. Все сложно, но Чимин начинает не спеша разбираться. Это необходимая мера, обдуманная жертва, брошенная на алтарь. То, чем Чимин должен пожертвовать, не сейчас значит потом, но рано или поздно, кровь все равно прольется. Придется поступиться принципами, чувствами и безвольной дичью сдаться охотнику. Принять правила и мучительно и тихо умирать в себе. И Чимин рад, что это произойдёт не сегодня.