Перезапуск!

      Полная луна взошла и была на самой верхушке ночного неба, озаряя своим холодным сиянием город, который находился внизу.       Мы так и стояли на крыше высотки, не проронив ни слова, после того, как нам представился пятый сервамп. Он стоял, раскинув руки, как будто собираясь обнять нас с Куро, но не двинулся с места ни на шаг, внимательно смотря на нас и чего-то ожидая.       Разглядывая его и так стоящего почти на самом краю крыши парня, который так и не представился нам, в мыслях проскальзывало только одно — никто из виденных мной сервампов не был хоть сколь похож друг на друга. Наверное, единственное, что было у них общее, — это их красные, дьявольские глаза, не нормальные для обычного человека. Мне в жизни встречались разные люди с разными цветами глаз: голубые, коричневые, серые… Это, наверное, были самые распространённые цвета. К ним можно ещё отнести чёрные. Совсем редко встречались люди с зелёным и разноцветными глазами. В младшей школе у нас в классе была девочка с таким необычным цветом глаз. Её из-за этого дразнили, не хотели садиться за одну парту и не звали играть к себе в компанию. Для меня это было неправильно. Что с того, что у человека один глаз карий, а другой голубой? Наоборот, это казалось очень красивым и не таким, как у всех. Но другие этого совсем не замечали. И тогда я подумал: «Если не я подойду к ней и предложу дружить, то кто?»       Мы подружились. Многие этого не понимали и спрашивали: «Чего ты дружишь с этой ненормальной?», а когда мы их игнорировали, то им это быстро надоело, и они просто перестали обращать на это внимание. Сакуя поддержал меня, и тогда мы стали общаться втроём, а после и остальные одноклассники перестали от нее шугаться. К сожалению, ей пришлось переехать и сменить школу, но когда мы недавно виделись, ещё до всей этой заварушки с сервампами, она выглядела довольно счастливой.       И сейчас, вспоминая это, я понимаю, что не ошибся, подумав о том, что глаза слуг вампиров похожи. Но если внимательно присмотреться, то только своим алым цветом.       — Хм… Я, кажется, что-то забыл, — задумчиво протянул блондин.       Его вид выражал полную задумчивость и попытки вспомнить то, что же он забыл. Сейчас он казался таким серьёзным и собранным, стоя передо мной с Куро и буквально сверля нас своим пристальным взглядом. Сложно было понять, о чём он думает на самом деле. Таинственный незнакомец, который, так же как и сервамп, буравил нас своими голубыми глазами, наоборот как-будто показывал, как ему на всё пофиг, и эти эмоции также отчётливо проступали на скучающем лице. Но мне показалось, или в глубине глаз сервампа, скрытыми за стёклами очков, и правда были злые огоньки, направление на Куро?       — Точно! — вскрикнул Жадность, указывая на парня, стоящего рядом с ним. — Как я мог забыть представить его вам?! Он — Ангел, спустившийся с небес, и просто с убийственным вкусом! Господа, я рад вам представить своего Еву, по имени Лихт Джекилланд Тодороки!       Не знаю как Куро, но меня вся эта ситуация очень нервировала. Странный сервамп, странный Ева, странное всё, что сейчас здесь происходит. От одного вида того, как Лихт призвал своё оружие, которым оказались те самые окутаны тёмно-синим светом сапоги, и начал избивать своего сервампа, у меня нервно задёргалось веко. Слуга вампир хрипел и пытался что-то скакать, но Тодороки впечатал ботинок ему в лицо, переставая прыгать у того на животе, тем самым заглушая протестующие вопли. В меньшей мере это смотрелось дико. Шея, как и всё тело, казалось, задеревенело. Но смотреть на это всё было выше моих сил, и, повернув голову в сторону Куро, я увидел, как тот сочувственно смотрит на своего брата.       Готов поспорить, что он вспомнил тот случай, когда они только встретили Алчность, и та хорошенько поваляла его в земле по непонятной мне причине.       — Зачем ты это делаешь?! — вырвалось у меня, когда Жадность, пробив бортик крыши, камнем полетел вниз, при этом истошно вереща.       — Потому, что я Ангел!       Ответ оказался таким же убийственным, как и поза, в которую стал парень. У меня глюки или вокруг него и правда появилась светящаяся аура с золотыми блёстками?       — Ты такой клёвый! — восторжённо пищал Попирающий Закон, возбуждённо прыгая вокруг своего хозяина. Как он вообще тут оказался? — Как последний Ангел, спустившийся на землю! Самый лучший! Я бы звал тебя Клёвый!       — Заткнись и умри. Умирай, пока умираешь и пока не умрёшь…       Вся светящаяся дымка, витавшая вокруг парня, в раз исчезла, уступая место чему-то мрачному и убийственному. Сервамп вновь был прижат лицом к бетонной крыше, не успев сказать что-то ещё про клевость своего хозяина. Очки, и так пережившие первое издевательство над собой, не выдержали и треснули.       — Он как-будто не от мира сего…       — Просто Жестокий Ангел, — согласился Куро, отворачиваясь, — даже больно смотреть.       Больно смотреть… что-то вертится на уме, а вспомнить не получается. Теперь я забыл что-то важное, что просто вылетело из головы. Вся эта суматоха ,из-за пленного сервампа, погоня, драка, а после это странное знакомство с Евой, Ангелом и братом Куро. Точно! Мы совсем забыли, зачем искали этого сервампа. Да и надо что-то делать с Цубаки.       Посмотрев на них, я увидел, что они до сих пор дерутся. Лихт собирался бить всерьёз уже даже замахнулся на сервампа ногой, на которой было его оружие, а Попирающий Закон наоборот дурачился и шутливо тыкал того в надувшиеся от возмущения и злости щёки. Надо прекращать этот цирк.       — Жадность… — уже начал я, когда меня перебили.       — Можешь называть меня Хайд.       — Хорошо, Хайд, — покладисто согласился. Не время устраивать сцены. — Меня зовут Широта Махиру, а это — Куро, вы знакомы.       — Дьявол Лени? — Подозрительно сощурился Тодороки. Посмотрев, как и он, в сторону Куро, нам предстала картина, как тот, позевывая, стоит на ногах, оперевшись плечом на какое-то каменное сооружение не понятного происхождения.       В общем с тем, кто сервамп по природе, он угадал, что я и сообщил Лихту согласным кивком головы, но какой к чёрту Дьявол?       — Я хотел сказать, — продолжил я, решив пока оставить этот вопрос на потом, — вы не против стать нашими союзниками и противостоять Цубаки? — Что я несу?! Я же хотел рассказать ему про сестру! Союзники против девятого сервампа нам и правда не помешают, но это можно решить и потом.       — М-м-м? — вопросительно промычал Хайд, как-будто не поняв вопрос. Очки, которые были безвозвратно сломаны, он небрежным жестом выкинул куда-то в сторону и достал из внутреннего кармана жакета новые. Протерев немного грязные стекла, он удовлетворённо нацепил их на нос и только потом, повернувшись ко мне лицом, заговорил:       — Нет-нет, что ты. Я не собираюсь с вами сотрудничать.       Что? Я не ослышался? Но почему он не хочет нам помочь? Ведь Цубаки это не только наша проблема, но и его. Может, он не знает? Нет, исключено. До него по любому должны были дойти слухи о том, что на вампиров нападают. И не на обычных, а на порождения слуг вампиров и на них самих. Да и у него у самого, наверное, есть порождения, которые подверглись нападению. Тогда почему он не хочет нам помочь?       — Да и зачем вам нужны союзники? — Вопросительно вскинул брови Хайд, а затем задорно подмигнул, глядя почему-то только на Куро. — У вас же есть старший брат, который может разобраться со всем в мгновение ока. Убивать нам Цубаки или не убивать? Прямо, как в тот раз.       Под конец, у Жадности на лице был мрачный оскал. У Куро немного дёргалась бровь и он, не выдержав напора Попирающего Закон, отвёл взгляд в сторону.       Сам воздух между ними как-будто стал тяжелее. Глядя на этих двух, было сразу ясно, что между ними когда-то пробежала чёрная кошка. Которой, вполне, мог быть Куро. Сразу на память пришёл давний сон, который, к моему удивлению, я хорошо запомнил. Тёмный зал с длинным продолговатым столом, в центре которого одиноко стоит подсвечник с тремя горящими свечами, и за которым сидят все сервампы. Во главе стола сидит Куро, а его братья и сёстры ждут, когда он вынесет окончательное решение. Глаз из-за белой челки, которая их закрывала, не было видно, а с губ срывается тихое, но уверенное «Убить».       — Ты совсем не изменился с того времени, старший братец Лень. И я это говорю в плохом смысле, — с ничуть не раскаивающейся полуулыбкой сказал Хайд, заставляя меня вынырнуть из вдруг нахлынувших воспоминаний, которые были явно не моими. Хочется спросить об этом Куро, но тот напряжённо смотрел на собравшихся уходить парней.       Нет! Они не могут просто взять и уйти!       — Подожди ещё немного, младший брат.       Помощь пришла, откуда не ждали. Куро, до этого стоящий в стороне и не принимающий участия в разговоре, а больше слушая, сам окликнул Жадность. Тот от обращения заметно дёрнулся, но остановился, так и не поворачиваясь в нашу сторону.       — Алчность умирает.       Жадность на это никак не отреагировал. Он продолжал стоять, как и стоял, только немного наклонил голову вперёд. Мне сначала показалось, что больше ничего не изменилось в его позе после слов Куро, но ладони парня, которые до этого были раскрытыми и опущенные вдоль тела, сейчас были с силой сжаты в кулаки.       — Ты врёшь, — отрешённо сказал он.       — Нет.       — Ты мне врёшь! — рявкнул Хайд.       Всё его напускное безразличие к словам брата спало в один миг, разбившись вдребезги. Его перекошенное от ярости лицо полностью выдавало все его настоящие мысли и чувства. Он был больше чем зол, он был в бешенстве, которое огнём охватило его тело. Тодороки, который до этого смотрел на своего сервампа с еле проступающей брезгливостью, сейчас смотрел на него с огромным удивлением и долей страха, на секунду проскочившей в его глазах. Но этот страх, запрятанный в самой глубине души, был виден и на лице у Жадности, который, не контролируя себя, вцепился в ворот куртки Куро, приподнимая того над землёй и впечатывая спиной в стенку, на которую тот недавно опирался.       — Вампиры. Не могут. Умереть, — чеканя каждое слово, прошипел он в лицо старшему брату. — Мы. Бессмертны.       — Ты сам прекрасно понимаешь, что с нами происходит вместо смерти.       — Она… засыпает? — сипло спросил Хайд, как-будто не веря до конца в то, что и так очевидно.       — Да.       Куро не жалел его. Он вывалил на вампира всё, как есть, и у того сейчас был весьма пришибленный вид. Недавно он орал от ярости, а сейчас стоит и непонимающе смотрит снизу вверх на спокойные глаза Куро. Не выдержав давления, Жадность отпустил его и на негнущихся ногах подошёл ко мне, немного напугав своим взглядом. Так смотрят люди, которые понимали, что обречены, но у них всё ещё есть какая никакая, а надежда на лучшее.       — Он не врёт.       Это был не вопрос, а утверждение. Он у меня не спрашивал, а, наоборот, констатировал факт. И я понимаю, что сейчас он больше всего хочет, чтобы я его опроверг. Но я не мог поступить с ним ещё более жестоко. Поэтому, переступая через себя, сказал:       — Да. Не врёт.