Под созвездием Ориона (Bad Guy)

Слишком сложно было определить, сколько прошло времени с того момента, когда я вышла на улицу, чтобы поговорить по телефону, до этой минуты. Первое, что отметила: резь в глазах и затекшие конечности. Я попыталась качнуть головой хотя бы в одну сторону, потому что не могла понять: сижу я или лежу. Несмотря на то, что все конечности будто налились свинцом, я чувствовала себя в невесомости. Попытки повернуть голову и проморгаться не дали результатов. Каждое движение отдавалось дикой болью в шее, спине и голове. Кажется, мои руки были сцеплены за спиной, но я не смогла точно это определить. Ни одна конечность не слушалась — невозможно было пошевелить даже пальцем, а в теле болела каждая косточка. Казалось, даже движение крови по венам доставляет невыносимую боль. — Смотрите-ка, очнулась, — насмешливый мужской голос, раздающийся где-то рядом, оказался мне не знаком. Я будто находилась в пузыре — все звуки казались каким-то отдаленным эхом, и от этого становились более пугающими. — Привет, красавица. Я поморщилась от яркого света, ударившего в глаза, и от нестерпимой боли в шее, потому что меня схватили за волосы и приподняли голову. Кое-как я смогла поднять веки, но от этого к горлу подступила тошнота и меня снова повело в сторону. — Эй, приходи в себя, — чья-то мужская большая ладонь с силой сжала мне подбородок. Я бы вскрикнула, но у меня не было сил даже рот открыть, а слова застряли где-то в горле. Мужская ладонь отпустила мое лицо, и голова снова безвольно опустилась. Только сейчас я поняла, что сижу, а руки, как и думала до этого, сцеплены у меня за спиной. Я несколько раз покрутила запястьями, отмечая, что связаны они веревкой, а не наручниками. Каждое движение отдалось пощипыванием ран на запястьях — веревка слишком сильно впилась в кожу. Я неуверенно дернула ногами и тут же зашипела от пронизывающей тело боли. Попыталась двинуться, крикнуть, да хотя бы открыть рот, но быстро поняла, что все бесполезно. В голове был туман, а на все тело накатила сильная слабость. Думать было тяжело, а уж придумывать план побега… Губы пересохли, и я попыталась их облизнуть, нелепо дернувшись всем телом. В голове било набатом, в ушах звенело, мысли хаотично разбредались. Меня нестерпимо воротило, желчь поднималась вверх по пищеводу, обжигая небо. Сбоку послышался чей-то кашель и громкий смех, а затем раздались тихие шаги в мою сторону. Какой-то мужчина дотронулся до моих волос, а потом с силой дернул за них, да так, что я резко опустилась на пол, падая со стула и больно ударяясь коленями о бетон. Я попыталась вскрикнуть, почувствовав, как по щеке стекает что-то теплое, но голос упрямо не хотел появляться, а боль лишала меня возможности хотя бы попытаться защититься. Страх парализовал все тело, обвил меня своими щупальцами не давая даже вздохнуть. — Ты уверен, что эта та самая? — Один из мужчин, сидящий неподалеку на стуле и курящий сигарету, бросил на меня короткий взгляд, не проявляя никакого интереса к моей персоне. Зачем им я? Неужели это из-за папы? Мысли еле еле складывались в предложения. Казалось, на то, чтобы подобрать слова даже в своей голове, у меня ушло не меньше минуты. — Да. Она была в машине, а потом я видел ее с ним в клубе, — произнес второй голос, принадлежавший мужчине, который крепко держал меня за волосы с ехидной ухмылкой. Он приподнял мою голову и повернул лицом ко всем присутствующим. От осознания того, что не смогу высвободиться, на глаза навернулись слезы, но я спешно попыталась успокоить себя, приказав не плакать. Сознание постепенно прояснялось, но боль не проходила. — А она ничего так. Симпатичная, — присвистнул мужчина, спокойно стоящий рядом с предводителем их шайки. — Точно, — кивнул тот, кто крепко удерживал меня за волосы, оттягивая голову назад. На мгновение я замерла, пытаясь оставаться в сознании и абстрагироваться от боли. Боль мешала соображать, но я не могла поддаться панике, а она накатывала на меня вместе с тошнотой. В голове стреляло, и от каждого движения тело пронзала адская боль. Я поморщилась и прижалась грудью к ногам, сворачиваясь в позу эмбриона. Плевать уже на то, что меня дергали за волосы. Кулон на моей шее звякнул, привлекая внимание босса группировки. Он погасил сигарету и приблизился ко мне, резко дергая мою голову вверх и удерживая двумя пальцами подбородок. От омерзения хотелось плюнуть ему в лицо, но сил хватило лишь на то, чтобы открыть глаза и сфокусировать на нем взгляд. — Неужели подарок того ублюдка? — Мужчина прошелся по моей шее жесткими пальцами, задевая цепочку с лисицей. Дело не в отце... Я замерла. Дело не в нем, но папа — единственный способ спастись. Точнее, даже не он, а моя лисица, кулон — вот оно спасение из столь плачевной ситуации. Я не сомневалась: скоро папа забьет тревогу — и поэтому не могла выдать своего страха. Я спокойно выдохнула и вновь сделала медленный вдох. Мужчина отпустил кулон и отошел от меня, садясь обратно в кресло. Из-за яркой лампы на потолке резь в глазах усиливалась. Шумно выдохнув, я вновь прищурилась, чтобы сфокусировать взгляд. Светлая комната с грязным бетонным полом, железным столом и единственным маленьким грязным окошком под потолком не внушала доверия. Но было еще темно, а значит, прошло меньше суток. Это омрачало сложившуюся ситуацию, потому что отец не забьет тревогу так рано. Я ведь предупредила его, что вернусь только на следующий день. — Какой приказ? Больше я не смогла ничего расслышать, так как слабость накатила с новой силой и глаза непроизвольно закрылись. Сознание отключилось, а в голове било лишь одно услышанное слово, удивившее даже меня. Егор. Проснувшись через какой-то промежуток времени от отвратительного запаха, я попыталась раскрыть глаза. На удивление, чувствовала себя немного лучше, чем до этого. Сколько прошло времени? Сколько я была в отключке? Час? Два? День? Если день, то есть вероятность, что папа уже меня ищет. Это дало мне небольшую надежду. — Проснулась? — Кто-то похлопал меня по щекам, заставляя глубоко вздохнуть. — Босс, ей еще вколоть или хватит? Я попыталась собраться с мыслями, но они разбегались, как тараканы. Что они мне вкололи? Попыталась повернуть голову на голос, но тщетно. Тело уже давно перестало слушаться, поэтому оставалось только смотреть на качающуюся под потолком одинокую лампочку. Видимо, отлючилась я там же на полу. — Несите ее. Меня подхватили под обе руки и уже через мгновение бросили как тряпичную куклу. Я собрала все свои силы и резко дернулась, попытавшись встать, однако тело снова пронзило болью, и я со вздохом осознала, что лежу на чем-то жестком и очень холодном, больше похожим по ощущениям на стол. Я как раз видела его до этого: железный, грязный, с коричневыми разводами. Соображай, соображай! Адреналин хлынул в кровь. Один из мужчин, единственный из всех, кто оказался в деловом костюме, подошел ко мне и быстро окинул меня взглядом с печальным удовлетворением на лице, а потом выудил откуда-то нож. Сталь сверкнула перед глазами, что заставило меня похолодеть от ужаса. Пальцы начали замерзать, а от страха пропала боль в висках, которая мешала мне соображать. От осознания всей плачевности ситуации захотелось взвыть, но я могла только беспомощно смотреть на человека, который сейчас стоял напротив, продолжая смотреть на меня безумным взглядом и вертеть в руках маленький складной ножик. — Босс?.. — Знаешь, девчонка, твой парень не такой белый и пушистый, каким ты его видишь. Он убийца. Убийца женщин и детей… А теперь, когда я вижу столь дорогого ему человека столь беззащитным в моих руках, когда знаю, что могу управлять твоей судьбой и его чувствами… — Он улыбнулся, а его карие глаза опасно блеснули. — Я доволен. Я хочу показать ему, каково это, когда убивают того, в ком ты видишь весь свой мир. Отнимают самое близкое, самое любимое и самое дорогое… Дело не в тебе, — он цокнул языком и покачал головой, а я задержала дыхание, совсем не понимая, о чем идет речь. — Мне просто надо, чтобы он почувствовал себя в моей шкуре, и в этом деле не обойтись без тебя. В следующее мгновение по моему лицу прошлась острая сталь, и я вздрогнула от того, что защипала щека. Осознание, насколько сильно я слаба, пришло незамедлительно. Девчонка, простая работница кафе, пусть и наученная отцом неплохо драться и держать оружие, но что мне это дает, когда я связана по рукам и ногам, накаченная какой-то дрянью и не могу шевелиться?! Ни-че-го! Мужчина устало и как-то обреченно вздохнул, а затем кинул нож на стол между моих ног. Он выглядел как палач, уставший от своей работы, опуская топор на шею очередного приговоренного. — Делайте с ней, что захотите, но оставьте ее живой. Я хочу убить ее на глазах у Волкова, чтобы эта тварь страдала перед смертью как можно сильнее. Я не смогла даже поднять голову на это высказывание, принадлежавшее статному мужчине в костюме. Его громкий и властный голос заставлял дрожать от страха каждую клеточку. Думаю, такое чувство он вызывал у всех собравшихся. Кожу на лице ужасно саднило, а губы я перестала чувствовать еще несколько часов назад. Больше я не пыталась собраться с мыслями — лишь надеялась, что смогу вскоре отключиться, как и несколько часов назад. — Ну, лисица? — Кажется, передо мной на стул опустился один из мужчин. Он грубо поднял мое лицо за подбородок, и сквозь еле приоткрытые веки в глаза ударил свет лампы. — Где же твой Волчонок, а? Егор… В голове заворочались скудные мысли, я попыталась вспомнить, как он выглядит, но в голову лезли лишь ледяные глаза, пронзающие насквозь своей холодностью. Пришел бы он, если бы знал, что я в опасности по его вине? Так ведь бывает только в книгах, которыми я зачитывалась бессонными ночами. Опасный мужчина спасает свою возлюбленную из лап врагов прежде, чем они успевают нанести ей непопровимый вред. В реальности никто не придет, да и я не была ничьей возлюбленной, чтобы иметь надежду на быстрое спасение. — Поиграем, малышка? В какой-то момент, пока я была погружена в свои мысли, нож перекочевал в руки высокого мужчины, и он, поигрывая им на манеру своего босса, подошел ко мне. Медленно прошелся по царапине на щеке, а потом плавно спустился по шее к ключицам и быстрым движением царапнул нежную кожу, вызывая первый неосознанный всхлип. Мужчина зло ухмыльнулся: его явно позабавила моя реакция. Холодный металл вновь обжёг кожу, оставляя на груди красные разводы. Второй же мужчина, все это время находившийся поодаль, вдруг резко потянул меня за ноги, вынуждая развести колени. Вслед за его победным хохотом послышался треск рвущегося платья, и спустя несколько секунд от него остались лишь две рваные тряпки, которые с трудом прикрывали тело. По голой коже прошелся омерзительный холодок. Мужчины глумливо загоготали, а следом один из них провел по моему животу ножом, вызывая отчаянный вскрик, пробившийся сквозь пелену слабости. Я отчаянно и панически завозилась, прекрасно понимая, чего они собираются добиться — чтобы я была сломанной куклой, когда меня увидит Егор. Видимо, тогда они надеялись увидеть на его лице отчаяние от потери возлюбленной: они ведь считают нас любящей парочкой. Они даже не подозревали, что Егора я видела лишь несколько раз. Попытка сказать об этом не принесла результатов — язык распух, мысли не могли сложиться в слова, а все, что изо рта вылетало — лишь хрипы, отдаленно напоминающие человеческую речь. Мне захотелось, чтобы сейчас открылась дверь, и в проеме показался отец. Чтобы он пришел и спас меня, вытащил из лап этих мерзких, вонючих мужчин. Чтобы потом отчитал меня, как маленького ребенка, что я вновь пренебрегла своей безопасностью. Я готова была стерпеть от него что угодно, лишь бы он появился… Но он не придет, потому что я сама сказала ему не беспокоиться. Мои мысли прервал настойчивый поцелуй, от которого я попыталась увернуться, но меня упрямо схватили за подбородок и с силой сжали челюсть, заставляя открыть рот. Тошнота вновь подкатила к горлу, а желчь обожгла язык. Остатки шампанского вперемешку с желудочным соком кашлем вылетели изо рта и потекли по подбородку. — Ах ты сука! Я даже не почувствовала удара. Голова просто откинулась, а следом онемело лицо. Боли не было. Я скосила взгляд к окну, как к единственному источнику спасения, к которому тянулось мое подсознание, но в следующее мгновение на моей шее сомкнулись руки, перекрывая мне доступ к кислороду и к возможности снова выкашлять содержимое своего желудка. В следующую секунду руки исчезли, а кислород обжигающе хлынул в легкие. Следующий удар пришелся на колени, а затем тяжелые большие руки размашисто поползли вверх к внутренней стороне бедер. Я замерла, когда на мою грудь упала большая ладонь одного из мужчин, а затем просто закрыла глаза, чувствуя, как он покусывает ореолы сосков, а следом сразу же слизывает выступающие капли крови. Слезы безостановочно текли по щекам, а соленые капли заливались во все открытые раны и порезы на лице. Вокруг пахло рвотой, дешевыми сигаретами, кровью и безысходностью. — Не смей наблевать на меня, сучка! Паники больше не было, как и сил к сопротивлению. Последний рывок и тот вышел совсем уж жалким — только голова оторвалась от железного стола, а затем с характерным звуком рухнула обратно. Боли, как ни странно, не было тоже. Если получилось абстрагироваться от боли, то может и от этого получится?... — Не зажимайся, дай нам насладиться твоими криками. Если бы я могла, я бы и правда закричала во все горло. Закричала, завыла, завопила. Брыкалась бы, толкалась, но реальность уплывала, а сил сопротивляться больше не осталось. И вот уже через несколько секунд, будто почувствовав, что я сдалась, один из мужчин пододвинул меня к краю стола и вновь с силой развел ноги. Я глубоко вздохнула, понимая, что вариантов больше не осталось. Отец не придет, а Егор… Егор вообще вряд ли когда-нибудь узнает о том, что случилось. Абстрагируйся. Ты не здесь... Тебя здесь нет. Это не ты. Но это была я. Я молилась всем известным и неизвестным богам, чтобы обморок пришел поскорее и избавил меня от этого ужасного чувства, но продолжала находиться в сознании. Секунды складывались в минуты, а минуты, кажется, в часы. Часы цеплялись друг за друга, как звенья одной цепи, растягиваясь в бесконечность. Я старалась бороться с тошнотой и болью во всем теле, пыталась скрыться в собственном сознании, мысленно переносила себя на берег моря, но вместо запаха моря вокруг пахло лишь сигаретами и потом. А затем внезапно снова пришла она — спасительная темнота. И это стало моим спасением. Я не знаю, сколько времени прошло с того момента, когда я вышла из ресторана. Возможно, несколько часов, а, может, и несколько дней. Пробуждение было снова болезненным и туманным. Я попыталась повернуть голову, и после нескольких неудачных попыток мне это все же удалось. Царапнув щекой шершавую бетонную поверхность, я поморщилась от ноющей боли во всем теле. Рук я и вовсе не чувствовала из-за того, что они долгое время находились в одном положении. Возможно, меня уже развязали, а, может, все было, как прежде — я не могла это определить. Свет продолжал слепить глаза, но я никак не могла понять, от чего именно проснулась. Напрячь слух оказалось намного труднее, чем двигать головой. До меня начали долетать какие-то обрывки разговоров, мужские голоса, приглушенные удары, больше похожие на звуки выстрелов, но я по-прежнему плохо различала звуки. — …быстро! — Уходим! Я поморщилась от неприятных звуков, напоминающих хлопки петард, а потом в нос ударил противный запах гари. Яркий свет вдруг на мгновение потух, а вслед за этим послышались шаги, причем далеко не одного человека. Единственное, на что мне хватило сил, — подтянуть свои израненные ноги ближе к голой груди, сворачиваясь в позу эмбриона. По полу прошелся холодок, будто они оставили дверь открытой. И буквально через мгновение комната вновь озарилась светом. — Ну вы и мрази… Игоря Владимировича не пускать! Папа? — Никто ее даже пальцем не тронет! Мужской голос показался мне отдаленно знакомым, но я до сих пор не могла собраться с мыслями. А через секунду почувствовала, как меня накрыли чем-то тяжелым, похожим на ватное одеяло, скорее всего, чьей-то курткой, и подняли на руки. Я не смогла открыть глаза, а голова сама легла на грудь спасителя. В нос ударил еле заметный запах сигарет и моря, о котором я так долго мечтала. — А вот и Волчонок, — прохрипела я, а спустя мгновение снова окунулась в темноту.