Под созвездием Ориона (Bad Guy)

— Привет, мам… — я неуклюже запнулась на полуслове, закусывая губу. Каждый раз, говоря с ней, я чувствовала себя немного неловко. Вроде, так обычно люди себя чувствуют с малознакомыми людьми. — Привет, Лина. — В её голосе проскочили нотки радости — ей было приятно меня слышать. — Как дела? — И дежурный вопрос на все случаи жизни. Я поудобнее села и взяла телефон в правую руку. Ладонь начала потеть. — Ой, да хорошо. Работаю потихоньку, гуляю. А у тебя как? Как там Темочка? Маме я звонила не часто, но все же старалась не забывать об этом: звонки получались где-то раз или два в месяц. Иногда я затягивала со звонком, но папа всегда настаивал, чтобы позвонила и поинтересовалась, как у нее дела. Да, естественно я очень скучала по маме, потому что последний раз виделась с ней на прошлый Новый год — папа уезжал по делам, а я не хотела оставаться одна, к тому же мама была не против моего приезда. Но все же, вернувшись в квартиру к отцу после четырех дней пребывания в Туле, я с облегчением вздохнула и поняла: я дома. — Тоже хорошо. Артемка скоро пойдёт в садик. И снова тишина. Я промычала в трубку, пытаясь придумать тему для разговора. Вообще, нельзя сказать, что у меня плохая мама, которая меня не любит, но… Мы с ней очень разные, просто не понимаем друг друга. Она, как и любой родитель, беспокоилась о жизни своего ребенка и хотела принимать в ней участие, но, к сожалению, из-за наших несхожих характеров у нас не получалось поладить, а я оказалась папиной дочкой. Но, тем не менее, мы обе старались. — А я купила себе классную куртку! С подругой ходила и подобрала, знаешь, она такая… — Никуда поступать не надумала? — перебила меня мама чуть строже. Да, этот вопрос, несомненно, волновал её гораздо больше всех остальных ещё с самого отъезда. — Прости, что перебила, — извинилась она тут же. Мне показалось, что ей стало неловко, но также я понимала и то, что слушать о моих походах в магазин ей не очень интересно. Тем более, что она всё равно вряд ли оценила бы мой выбор. — Я думаю над этим. Рассматриваю кое-какие варианты, — соврала я достаточно убедительно. Я и правда часто думала о поступлении, но вот мои мысли не заходили дальше того, что сама не знаю, чего хочу. И на этом мое «рассмотрение вариантов» заканчивалось. Мне не хотелось всю оставшуюся жизнь работать официанткой или баристой, но я и не видела себя ни врачом, ни юристом, ни бухгалтером. Я бы задыхалась в офисе по тонной бумаг, а мне нужен был воздух и простор. Я все еще искала себя и готова была потратить на это еще несколько лет, чтобы точно убедиться, что выберу профессию себе по душе и в старости не пожалею о своем выборе. Мне хотелось любить свою работу, благо, у меня была возможность и время на раздумия. — Это хорошо, — кажется, мама хоть и осталась не особо довольна, но всё же была готова смириться и с таким ответом. Она вообще очень не одобряла то, что я вот так «выкидываю годы из жизни», как она выразилась. — Лин, я рада, что с тобой все хорошо, да и отец тебе неплохо помогает, но не затягивай с размышлениями, пожалуйста. Без образования сейчас очень трудно, ты же понимаешь? — Ага, — ответила я на автомате. Она всегда поднимала этот вопрос, когда я звонила, хотя мои ответы были всегда одинаковыми. Я хотела ещё что-нибудь сказать или спросить, но слова не шли в голову. Я просто не знала, о чём с ней можно поговорить помимо брата, потому что сейчас вся ее жизнь вертелась вокруг него. Вроде, родные, но такие далёкие. И так бывает. Снова глухое молчание, лишь только на заднем плане слышался писк брата и, кажется, звуки телевизора. — Ну, я это… пойду, — пробурчала я, все же понимая, как глупо это звучит. — Конечно, работай, только не переусердствуй, — в голосе мамы прозвучали нотки заботы. — Удачи, Лин, не забывай звонить. — И мама первая положила трубку. Я глубоко вздохнула: почему-то сложилось такое впечатление, будто я отмучилась, справилась с неприятной задачей, хотя никакого дискомфорта мне разговор с мамой не приносил. Все всегда было одинаково, и, по сути, не занимало больше пяти минут. Рабочий день постепенно подходил к концу, и редкие посетители уже не задерживались: брали кофе на вынос и сразу же выходили. Мы с Ирой пристроились за стойкой, облокотившись на нее и наблюдая за тем, как Вадим вырисовывает какие-то незатейливые узоры на салфетке. Завитушки были кривыми, некоторые с нелепыми рожицами и потому мы с Иркой довольно ехидничали, подкалывая паренька. — Мы решили отметить в ресторанчике, — шепнула мне на ухо Ира так, чтобы Вадим не услышал. — Ты же приедешь, правда? Мы распишемся с родственниками, а остальных позовем только на празднование. Повернувшись к девушке, я заметила несвойственную ей робость и слегка поразилась, как же все-таки меняет человека любовь. — Платье уже выбрала? — глянула я на улыбающуюся подругу, на что она кивнула. — Как я понимаю, в ресторан тоже в платье? Светлое или можно темное? На мгновение я задумалась о том, что у меня в гардеробе не так много платьев и в основном преобладают темные оттенки. Из светлого у меня была только шелковая блузка кремового цвета, которую я надевала очень редко и то со светлыми джинсами. — Можно даже в джинсах, — Ира чуть толкнула меня в бок локтем. — Я сама переоденусь и буду в обычном платье. А свадебное мы напрокат взяли, — призналась она так же тихо, продолжая следить за манипуляциями Вадима. — Незачем тратиться на платье, которое я надену лишь один раз. Я согласно кивнула, прекрасно понимая, что хотя Гриша неплохо зарабатывает, незачем тратить лишние деньги на одноразовую вещь. Тем более, что они еще планировали полететь отдыхать на две недели в свадебное путешествие. Естественно, я бы сделала тоже самое. Только я хотела поддержать Иру, как дверь в кофейню открылась, и в помещение шагнула знакомая фигура в черном пальто. — Папа! — улыбнулась я и в считанные мгновения преодолела расстояние между нами, а потом крепко его обняла, будто не видела несколько недель. — Привет, — он тепло улыбнулся и взлохматил мне волосы, на что я недовольно фыркнула. После разговора с мамой мне в голову всегда лезли мысли о том, насколько же сильно они отличаются друг от друга. Уже будучи повзрослевшей, я всегда удивлялась, как они - такие непохожие по характерам - могли познакомиться, общаться, полюбить друг друга, а затем построить семью? Или это служба в армии, война и последующие события так повлияли на отца? Каким он был до всего этого? Какого человека, какого мужчину полюбила моя мама и что изменилось в нем за те несколько лет? — Вообще-то, я хотел забрать тебя, — он взглянул на часы на запястье. — Но, кажется, приехал раньше, чем надо. Я моментально обернулась на круглые белые часы с черными стрелками над барной стойкой, и печально вздохнула. До конца рабочего дня было еще сорок минут. Как же долго идет время! — Я могу подождать, если хочешь, — предложил мне отец, на что я активно закивала головой. Мы подошли к ребятам. Папа улыбнулся Ире, а потом пожал Вадиму руку. — Кофе? — вежливо поинтересовался молодой человек. — Чай, — кивнула я за отца Вадиму. — Черный с бергамотом. Папа довольно улыбнулся, а потом перевел взгляд за мое плечо: из подсобного помещения, где также располагался кабинет администратора, глядя в бумажки, выплыла Лидия. — Игорь Владимирович! — расплылась в широкой улыбке моя начальница. — Рада вас видеть! Папины губы дрогнули в улыбке, а в его глазах я заметила еле заметный блеск, что заставило меня на мгновение задуматься, замерев на месте. Ведь не в первый раз… Колесики в моей голове закрутились со скоростью света. Папа познакомился с Лидией, как только я начала работать в «Wake Up Café». Он периодически приезжал за мной и забирал с работы, потому что первое время мне было проблематично работать по двенадцать часов: я быстро уставала. Поэтому иногда папа, когда освобождался с работы раньше, приезжал за мной. С первого дня их знакомства я заметила, как моя начальница смотрит на отца, но почему-то раньше не придавала этому значения. Были ведь какие-то догадки, намеки, а также много ситуаций, в которых эта женщина выказывала свою заинтересованность в моем отце. А сейчас, заметив, как загорелись папины глаза при виде красивой шатенки, я смогла сложить два и два. Это было так просто… Почему я так долго соображала?! Мне стоило бы треснуть себя по лбу за то, что раньше обо всем не догадалась. — Добрый вечер, Лидия Васильевна, — выговорил отец после некоторой паузы, почтительно кивая. Я заметила, что когда рядом была моя начальница, отец выглядел более статно и мужественно, чем обычно: в нем все, начиная от осанки и заканчивая выражением глаз, менялось, делая его еще более привлекательным. Я улыбнулась собственным мыслям и кивнула сама себе, собрав всю мозаику до последнего пазла в собственной голове. — Ой, ну что вы! — рассмеялась она. — Какая я вам Лидия Васильевна! Лида. — Ваш чай, Игорь Владимирович, — в их разговор вклинился Вадим, протягивая папе кружку. — С бергамотом. В этот момент в кафе зашла парочка и присела за один из столиков. Увидев их, папа взял свой чай и сказал мне: — Я пока что присяду за столик, — он улыбнулся и кивнул, давая понять, что не хочет отвлекать меня от работы. Я кивнула и отправилась к посетителям, в то время как папа расположился за одним из столиков, а через мгновение к нему присоединилась Лидия. Женщина сложила бумаги в стопку на столе, а потом поставила на них локти. Кажется, папа начал что-то рассказывать, потому что она периодически кивала, а через некоторое время и вовсе начала смеяться. Губы отца расползались в улыбке, а глаза горели живым блеском, когда он слушал Лиду, или даже просто смотрел на неё. Он был заинтересован в этом разговоре, это я поняла сразу. Так же, как и она сама. Я вернулась за стойку и без зазрения совести начала наблюдать за тем, как легко и непринуждённо, будто старые знакомые, общаются мой отец и начальница. — Она красотка, — шепнула Ира. — И, кстати, твой отец ей нравится. Я кивнула, неотрывно наблюдая за смеющейся женщиной. Наверно, я должна была начать ревновать папу или, как минимум, быть недовольной, но мне наоборот показалось, что это хорошая идея: дать им время на общение. Лида была не только хорошей начальницей, но и хорошим, добрым и отзывчивым человеком, а папа слишком долгое время был один. И, если честно, кажется, она вообще была первой женщиной, на которую он обратил внимание за последние несколько лет. — Смотри-смотри, — ткнул мне локтем под ребра Вадим, кивая в сторону столика и отвлекая меня от мыслей, — смотри, как флиртуют! И правда! Лидия продолжала смеяться, но теперь периодически похлопывала отца по рукам, сложенным на столе. Мне понравился такой жест, поэтому я шикнула на Вадима, чтобы он помолчал и не отвлекал их. — Решила поиграть в сводницу? — тихо захихикала Ира, за что получила шлепок от меня по бедру. Через какое-то время Лидия глянула на часы и раздосадовано вздохнула, а потом поднялась с места. Я не могла услышать, о чем они говорят, зато прекрасно видела, как женщина многозначительно положила свою ладонь моему папе на плечо и с улыбкой кивнула, а потом направилась в нашу сторону. На ее щеках был заметен небольшой румянец, а на губах красовалась все та же открытая улыбка. А вот отец, проводив ее взглядом, уставился на нас троих, стоящих бок о бок возле стойки. — Собирайся, поехали, — он поднялся с места, допивая остатки чая. Хоть до закрытия было еще около десяти минут, но я все же переоделась и сразу же выскочила к папе. Быстро махнув ребятам на прощание рукой, мы с отцом направились к его недалеко припаркованной машине. Забравшись на переднее сидение черного старенького внедорожника, я моментально расстегнула куртку и, пока папа усаживался и пристегивался, включила радио. — Почему бы тебе не пригласить ее куда-нибудь? — Я первой нарушила молчание. Отец нахмурился, но взгляда от дороги не отвел. — О ком ты? — О Лидии, конечно, — пожала плечами я. Папа молчал, поэтому я решила продолжить: — Она хорошая женщина, да и вы друг другу нравитесь. Так почему бы тебе не пригласить ее куда-нибудь… поужинать, например, — я пристально смотрела на него, наблюдая за реакцией. Было трудно понять, о чем он думает или что чувствует, но я не оставляла попыток разобраться в выражении его глаз. — Пап, ты же еще мужчина хоть куда, а без женщины, — продолжала настаивать на своем я. Почему-то я вдруг просто загорелась идеей их свести. И откуда во мне такая сводница взялась? — А Лидия такая… красивая и замечательная. Да и смотритесь вы вместе просто замечательно! Отец молчал, а я уже придумывала новые аргументы, чтобы убедить его в своей правоте. — Думаешь, стоит? — спросил он, кидая на меня быстрый взгляд. — Конечно, — заулыбалась я. — Пригласи ее куда-нибудь, она точно не откажется. Я дам тебе ее номер, можешь ей прямо по приезду домой набрать. Отец кивнул. На самом деле, я была немного удивлена тем, как быстро он согласился. Но, списав это на то, что женщина ему просто очень понравилась, выбросила эти мысли из головы. — А чего это ты так на этом настаиваешь? — спросил папа, тормозя на светофоре и смотря на меня, немного прищурив глаза. Видимо, такой вопрос должен был застать меня врасплох, однако я быстро сориентировалась и нашла, что ответить: — Да просто блеск ваших глаз ослепляет, боюсь за зрение, — отшутилась я. Папа рассмеялся своим низким приятным голосом. — Тогда у меня просто нет выбора, — усмехнулся он, трогаясь с места. — Я же должен заботиться о здоровье дочери. Я широко улыбнулась и поудобнее устроилась на сидении, смотря на мелькающие фонари и дома, размышляя о том, насколько же комфортно я себя чувствую, вот так вот просто болтая с папой. Я прикрыла глаза и прислушалась к песне, что играла по радио. Из колонок пел Боно.

***

Свадьба Иры и Гриши была назначена на пятницу. У меня был выходной, а потому все утро я провела в кровати, благодаря чему смогла выспаться. На сборы у меня было предостаточно времени: все гости собирались в ресторане только к пяти, так как роспись молодоженов была назначена на десять утра, а потом ребята собирались устроить свадебную фотосессию в музее-заповеднике. Поэтому я со спокойной душой отключила будильник на двенадцать часов и позволила себе еще минут пятнадцать просто полежать в постели с открытыми глазами, глядя в белоснежный потолок. Я слышала, как тихо приоткрылась дверь в мою комнату, и через несколько мгновений на мою кровать взобрался Паштет. Он всегда спал с папой, но, когда тот уходил, котенок мог забрести и в мою комнату. Даже несмотря на то, что прошло столько времени, и Паштет уже окончательно освоился, он продолжал недовольно шипеть, когда я пыталась взять его на руки и почесать за ушком. Такое было позволительно только моему папе. На этот раз этот рыжий комок противоречий устроился на самом краю кровати около моих ног. Я оторвала голову от подушки и глянула в его сторону. Паштет подобрал под себя передние лапы и наблюдал за мной, немного склонив мордочку вбок. — Ну что ты смотришь? — вздохнула я, плюхаясь обратно на подушку. — Сегодня важный день. Паштет ничего не ответил. Неудивительно. Я вновь глубоко вздохнула, собрала свои силы в кулак и рывком поднялась с постели. Паштет, не ожидавший такой резкой смены моего положения, подскочил на месте и уставился на меня своими зелеными глазами. Я пару раз прошлась ладонью по его мордочке под недовольное шипение, больше напоминающее старческое ворчание, а потом направилась в ванную комнату. Обжигающий душ и несколько капель шампуня, по неосторожности попавших мне в глаза, окончательно меня взбодрили. Выругавшись, я нанесла на волосы маску, надеясь, что она поможет и волосы не будут торчать во все стороны. Уже через полчаса я выбралась из ванны и, замотав голову полотенцем, пошлепала босыми ногами по паркету в сторону кухни. Услышав мои шаги, Паштет высунул мордочку из моей комнаты и, когда я проходила мимо, окинул меня недоверчивым взглядом, на что получил высунутый язык. Естественно, папа не позавтракал, а только попил кофе, о чем говорила немытая турка в раковине. Я включила чайник и заглянула в холодильник, который мы забили продуктами еще вчера. Я, как неугомонный ребенок, скидывала в тележку всякие сладости, будто мне десять лет, а папа занимался выбором нормальной еды. Но достала я лишь пакет молока, а потом потянулась в один из шкафчиков за шоколадными шариками. Вчера, когда я пришла с работы, папа был уже одет. Стоило мне только войти в квартиру, как он сказал, что мы едем в магазин. Это было еще одним отличием жизни с папой от жизни в Туле: когда мы ходили с мамой в магазин, то брали только продукты по списку, никаких лишних сладостей. Она любила только зефир и пастилу, а меня передергивало лишь от одного вида этих продуктов. Но с папой все было намного проще: я скидывала в тележку все, что мне нравилось, начиная от мармеладных мишек и заканчивая маковыми и шоколадными рулетами. Включив телевизор на кухне, я плюхнулась на диван и принялась за завтрак. По Первому каналу были новости, по второму какой-то концерт, но в итоге я остановилась на ТНТ, где показывали «Эй, Арнольд!». Подхихикивая над Хельгой, которая мне с детства очень нравилась, я расправилась с целой тарелкой шариков, а потом, досмотрев серию, положила поесть Паштету и вернулась в комнату. На сборы мне требовалось около двух часов, причем большую часть этого времени у меня должна была занять прическа. К этому дню у меня уже висело в шкафу шифоновое платье приятного шоколадного оттенка с рукавом три четверти и кожаным тонким поясом на талии. Нежная ткань приятно облегала тело и струилась по бедрам до колен. Облачившись в него, я несколько раз прошлась руками по изгибам, в тысячный раз отмечая, как отталкивающе выпирают ключицы. Папа всегда говорил, что это «эстетично и грациозно», но мне никогда не нравилось, потому что тонкая, бледная шея совершенно не гармонировала с размером моей головы, которая казалась огромной из-за пышных волос. Изредка, промучавшись больше часа, мне удавалось собрать их в один пучок и полностью пригладить таким образом, чтобы это было что-то отдаленно похоже на пучок Беллы Хадид, и вот тогда голова казалась уже не такой огромной по сравнению со всем остальным телом. Поэтому, вооружившись бабеттой для волос, лаком и несколькими шпильками, я принялась расчесываться. Маска сработала, но эффект был еле заметен: волосы от нее были не такими волнистыми, но тем не менее все равно расчесать их было проблематично. Нацепив «пончик» на волосы, я осторожно начала продвигать его в сторону макушки, не забывая про то и дело вылезающие из хвоста короткие пряди. На создание бабетты у меня ушло не меньше полутора часов: я дважды переделывала прическу. Но в итоге, залив все лаком и закрепив многочисленными невидимками, осталась довольна своим отражением. Из зеркала на меня глядела девушка с прекрасно уложенными волосами, в невообразимо прекрасном платье, с минимальным количеством косметики на лице, из-за чего создавался образ натуральной красоты. Собрав все необходимое в клатч, я еще раз проверила подвеску на шее, а потом написала папе сообщение: «Я поехала на свадьбу! Не волнуйся, если приеду только завтра! Удачного вечера!» Я прекрасно понимала, что застолье может затянуться и, зная Иру, допускала вероятность, что потом мы могли поехать в какой-нибудь клуб. К тому же, насколько было понятно по разговору папы, услышанному несколько дней назад, он сегодня собирался свозить Лиду в ресторан. Телефон пиликнул, оповещая о том, что такси уже у подъезда. Я набросила пальто, влезла в любимые ботильоны с толстым каблуком, а потом, глянув еще раз на свое отражение в зеркале, выскочила из квартиры. Ресторан, где ребята решили праздновать свадьбу, находился на окраине города в лесопарковой зоне. Таксист мне попался неразговорчивый, поэтому я уставилась в окно на мелькающие машины и дома, понимая, что дорога будет долгой. К территории ресторана, огражденной черным кованым забором, мы подъехали только через полтора часа. Я расплатилась с водителем и выбралась из машины, осматриваясь. На стоянке уже находилось несколько припаркованных машин, что говорило о том, что большая часть гостей уже на месте. Я посильнее запахнула полы пальто и, придерживая сумочку, двинулась вглубь парка по деревянной дорожке, по обе стороны от которой уже зажглись фонари. Несмотря на то, что было только пять вечера, на город уже опускались декабрьские сумерки. На следующей неделе синоптики уже обещали снегопад: зима заявляла свои права. Через несколько минут вдалеке показался деревянный двухэтажных домик, полностью обвешанный фонарями и лампочками, что разительно выделяло его на фоне темных высоких деревьев. Я поежилась от ветра, забравшегося под пальто, и поспешила внутрь, выстукивая каблуками по дереву. Стоило мне только открыть дверь и шагнуть внутрь, как я практически замерла на месте, оглядывая огромное пространство, украшенное белыми шарами и ленточками. Прямо у входа располагался гардероб, куда я сразу же сдала пальто, и, получив номерок, двинулась вглубь ресторана на поиски знакомых лиц. Деревянные стены, украшенные шарами и лентами, прекрасно гармонировали с дубовыми столами и большими стульями. Казалось, что попадаешь в дом какого-нибудь князя времен первого тысячелетия, и сейчас тебе навстречу выйдет Владимир Святославич и будет приветствовать тебя с хлебом да солью. Я сделала еще несколько шагов между столиками и только тогда заметила Ирину. Девушка сидела у другого конца зала в окружении родственников Гриши, однако самого жениха рядом не было. Она, поймав мой взгляд, тут же улыбнулась, а потом, видимо, извинившись перед родителями своего мужа, поднялась с места. Ира уже сменила свадебное платье на обычное белое, облегающее фигуру, но смотрелась все равно очень по-свадебному. А как сияли ее глаза! — Линка! — Она притянула меня в объятия. — Поздравляю, Ириш! Не умею говорить поздравления, — я оторвалась от нее, — но желаю вам жить долго и счастливо. Она еще раз быстро меня обняла и поблагодарила, а потом потащила между столиками. Оказалось, что Ирины родители даже не приехали к ней на свадьбу. Когда она вылетела из института, у них очень обострились отношения, и они отказались принимать ее обратно. Дошло чуть ли не до того, что они говорили ей, что она опозорила их семью. Я знала, что Ира пригласила их, но, видимо, они все же решили не приезжать. Я не стала спрашивать у подруги про это, предпочитая тактично промолчать, чтобы не омрачать счастливый день печальными разговорами. Я поочередно улыбнулась родителям Гриши, но они тут же поднялись со своих мест, оставляя нас с подругой вдвоем. Стол был на четверых: в центре сидели молодожены, и, как оказалось, мое место было рядом с ними. Я только хотела спросить, кто исполняет роль «шафера», как перед столом появился вначале сам жених, а за ним Михаил. При виде меня молодые люди улыбнулись. — Привет, Лина, — Гриша поцеловал меня в щеку, на что я обняла новоиспеченного мужа подруги. А вот Миша, все так же с улыбкой, кивнул мне, а потом присел рядом, несмотря на то, что его место было с другой стороны. — Ангелина, очень рад тебя видеть, — он протянул мне бокал шампанского. — Взаимно, Михаил, — улыбнулась я ему в ответ, принимая бокал. Какое-то время, пока гости говорили тосты, я чувствовала себя неуверенно, но после второго бокала шампанского, когда Гриша начал рассказывать про их утренние сборы, я смогла расслабиться. Первый танец, как и положено, был за молодоженами. Гриша поднялся со своего места и протянул руку Ирине, которая в свою очередь с улыбкой ее приняла, и пара вышла в центр. Заиграла приятная мелодия, и Гриша закружил смеющуюся невесту в танце. Когда музыка сменилась на более быструю, больше подходящую для вальса, на площадку вышли остальные пары, среди которых также были родители Гриши. — Позволишь? — Миша, улыбаясь, протянул мне руку, приглашая. Я допила последний глоток шампанского и уверенно кивнула, позволяя вывести себя к остальным танцующим парам. Не знаю, сколько по времени мы танцевали, но сменилось как минимум песен пять. Где-то на шестой мне безумно захотелось пить, о чем я и сообщила Мише. Мы вернулись к столику, где парень подлил мне шампанского в бокал. — Они прекрасная пара, да? — улыбнулся Миша и протянул мне бокал, смотря на танцующих ребят. Я кивнула, делая глоток. — Надеюсь, они построят свое «долго и счастливо», — призналась я, так же глядя на подругу и ее мужа. Мне не хотелось думать о том, что большая часть браков в наше время распадается лет через пять-шесть. Я очень надеялась, что ребята пройдут через все невзгоды и в итоге останутся вместе: они идеально подходили друг другу. Я никогда не видела пару, которая бы так хорошо гармонировала. — Долго и счастливо? — насмешливо переспросил Миша, отвлекая меня от наблюдения за парой. — Ну, знаешь, и жили они долго и счастливо… — смутившись, пробормотала я. — В сказках обычно так говорят. Кажется, Миша хотел еще что-то спросить и уже даже открыл рот для этого, но сразу же его захлопнул, когда на столе завибрировал мой телефон. Я извинилась перед парнем и глянула на экран: номер не определился. — Папа, наверно, — объяснилась я, поднимаясь. — Пойду выйду на улицу, а то тут шумно. Наверно, что-то случилось. Он бы не стал звонить просто так. Я быстрым шагом, продолжая глядеть на экран, двинулась сквозь танцующую толпу к выходу. Иногда, когда у папы садился аккумулятор, он звонил с рабочего телефона, а тот номер никогда не отображался. Поэтому, не сомневаясь в том, что это он, я захватила из гардероба пальто, и выскочила на улицу в темноту. — Алло. На том конце послышался какой-то треск. — Пап, это ты? Я двинулась по дорожке между фонарями, чтобы поймать сигнал, но безрезультатно. — Пап? Я оторвала телефон от уха и глянула на экран: одинокая полоска то и дело исчезала и появлялась вновь, сообщая об отсутствии сети. — Пап! Я, проклиная сеть и свой гаджет, развернулась в сторону ресторана, чтобы попросить у кого-нибудь из ребят нормальный телефон и перезвонить папе на работу, и уткнулась лбом кому-то в грудь. В нос ударил неприятный запах дешевых сигарет. Я хотела поднять голову и извиниться, но кожу на лице мгновенно обожгло. И только после этого почувствовалась резкая боль. Я оступилась на своих каблуках, меня повело в сторону, а сознание отключилось еще до того, как я рухнула на холодный декабрьский асфальт. В сказочном «долго и счастливо» продолжала играть музыка, шампанское лилось рекой, а Ира с Гришей улыбались поздравлениям и планировали свою дальнейшую жизнь. Меня же поглотила темнота.