School time - the best time

Говорят, что понедельник — день тяжёлый, но для новичка выпускного класса, в первый же день попавшего на «дно» любой день станет мукой. Солнце было уже высоко, когда Микки, надев ранец и схватив недоеденный сэндвич вышел из дома. Съехав по перилам входной лестницы, он приземлился и двинулся в школу. Мик шёл прогулочной походкой, по пути запихивая последний кусочек хлеба с сыром и разматывая наушники. Настроение было слушать что-то вроде «Колдплэй» или «Радиохэд», потому что парень был настроен на «тёплый приём» класса. Из мыслей Мика вырвал оглушительный сигнальный гудок автомобиля, который сумел заглушить приятные ноты фортепианной музыки. Парень в недоумении снял наушники и обернулся. Мимо проезжал Йен, вальяжно держа руль одной рукой, а второй показывая средний палец новоиспечённому однокласснику. С ним в машине сидела вся «Элита», которая, в свою очередь, громко засмеялась, когда Йен вдогонку крикнул что-то вроде: — «Сваливай обратно в свой Диснейленд, Милкович!» На что Микки свёл губы в тонкую линию, но ничего не ответил, а вновь вставил наушник в ухо и двинулся дальше. Только теперь его голубые глаза стали более холодного оттенка, а руки рефлекторно сжимались в кулаки. Кто бы знал, как его бесило именно это сравнение. С самого детства, когда отец напивался, то приходил в комнату к Микки и говорил, без того осипшим, грубым голосом: — «Эх, сын, чего же эта дрянь назвала тебя в честь крысы в трусах? Это же настолько дурацкое и девчачье имя, что я удивляюсь, как она тебя в платье не нарядила?» — после этих слов у маленького Мика наворачивались слёзы и подступал ком к горлу, а отец наклонялся всё ближе и пьяное дыхание вперемешку с запахом дешёвых сигарет, обдавало лицо мальчика, а отец продолжал: — «А откуда слёзы, истеричка? Неужели бабское имя сделало из тебя нытика?! Ты ещё с парнями-то не водился, маленькая мисс?» — следом он грубо смеялся и своей тяжёлой ладонью давал пощёчину собственному отпрыску. Сейчас Микки вспоминает это с мурашками, медленно бегущими по спине. При мыслях об отце ему лишь хочется криво ухмыльнуться, потому что всё это прекратилось. Отец сидит в тюрьме, потому что несколько лет назад в пьяном угаре убил троих человек в баре. Микки с детства недоумевал, как могла его мама, о которой он вынес из прошлого и перенёс в настоящее лишь самые тёплые воспоминания, выйти замуж за такого, как его отец. Она всегда укрывала его перед сном, обеззараживала ссадины, оставшиеся от ударов отца и всегда защищала от нападок последнего. Эта хрупкая женщина была примером мужества и настоящего материнского героизма. Отец как-то, обезумев от запоя, достал карабин и бегал по дому за сыном с криками: — «Мышей в доме нужно истреблять!» — после этого он хрипло смеялся, сплёвывал и заряжал оружие. Направив дуло на сына, он так и не сумел выстрелить, потому что мать кинулась на него с ножом и ранила в плечо, на что тот прострелил ей колено. С тех пор она хромает, а три года назад у неё выявили рак. Врачи сеяли надежды, которые всходили на поле жизни прекрасными цветами, но последние анализы выявили резкий прогресс роста опухоли. Сейчас ей осталась пара месяцев, плюс минус пара недель. При мысли об этом у Микки проступила слеза. Он поспешно вытер её рукавом и поднял голову, оказавшись у самых дверей школы. Взглянув на часы, юноша решил поторопиться, потому что первой парой была алгебра, с которой Мик никак не находил компромисса во взаимоотношениях. Цифры — это не его тема, но что делать, если вскоре ему нужно будет жить одному, а без приличного аттестата, плюс среднего образования легче сразу купить картонную коробку и пару консервов. Слава вселенной, что Тод остался дома. Микки сидел один за партой и впитывал всё, что говорит Миссис Дженкинс. Полноватая женщина лет тридцати, всегда мечтавшая быть с подростками на одной волне, носила дреды и изредка курила со старшеклассниками. Предмет свой она вела неплохо, за исключением некоторых тем. Может, она сама их не понимает, может просто ей лень объяснять, и она оперативно выдаёт что-то вроде: — «Ну, что же, дети, эту тему я даю на домашний обзор и изучение!» — после этих слов она старалась делать умный вид и спешила удалиться из класса. Выпускники ленивой жижей перетекли на следующую пару. После нудного выступления девушек со «дна», весь класс разморило. Кажется, что к концу урока спал даже преподаватель, который впредь усвоил урок — не давать сёстрам Циммер (кажется, у них немецкие корни) тем для сообщений. Наступило время обеда. Во время него даже самые уставшие ученики начинали шевелиться. Ибо в столовой действуют правила естественного отбора а-ля «не сожрал ты, сожрали у тебя». Мик стоял в очереди для того, чтобы купить себе что-нибудь, что бы успокоило его ноющий желудок. И вот, расплатившись цент-в-цент, Микки начал отходить от прилавка с подносом, на котором ютился скудный обед. Но в ту минуту началась суета и все начали шнырять на турбо скорости. И в этот момент, кто-то толкнул Микки, а тот, не видя, кто стоит сзади, локтем провёл в воздухе прямую, задев чью-то руку. Последовал громкий стук об пол и разбитое стекло полетело в разные стороны, причудливо переливаясь в свете ламп. — «Извини, пожалуй…» — Микки начал поднимать глаза, пока его голубые орбиты не встретили зелёные спутники, которые почему-то были нахмурены. — «Ты совсем бессмертный что ли?» — Йен выкрикнул эти слова прямо в лицо парню. — «Хочешь, возьми мой чай» — хладнокровно ответил Мик, не отводя взгляда. Кажется, Йена это начало раздражать. — «Отлично, мышка-коротышка» — Йен ухмыльнулся и взялся рукой за стакан, стоявший на подносе. Рыжий чуть наклонил стакан, чтобы осушить его, но поморщился и опустил руку. — «Это что ещё за параша? Холодный чай?!» — Галлагер рассерженно сжал бокал в руке и шевелил скулами. — «Такой же паршивый, как и парочка моих одноклассников» — равнодушие Микки вводило в недоумение, но так бесило Йена, что тот поднёс стакан к груди и резко выплеснул в лицо Милковича. — «Приятного чаепития, Королева Англии» — рыжий хмыкнул и отвернулся. Шёл он гордо, зачёсывая пятернёй свои рыжие волосы, но в душе его скреблись словно котята: не так явно, но всё же ощущалось. Микки умыл лицо и вытер ворот рубашки, насквозь пропитавшийся школьным чаем. Взглянув в отражение, он увидел огромные мешки под глазами — результат сидения всю ночь рядом с матерью, потому что та до четырёх утра кашляла и, казалось бы, задыхалась. Никогда не знаешь, когда это к тебе придёт. Может, никогда, может в тридцать, двадцать, сорок, но если рак приходит в твою семью, то он разрушит морально всех её членов. Микки был очень сильной натурой — ему всегда так говорила мама, после того, как заклеивала ему раны на лице или теле. Да и сейчас, обхватив ладонь сына, она, бледная, лысая от химеотерапии, пытается слабо улыбнуться и говорит: — «Микки, дорогой. Я люблю тебя больше жизни, но ты должен будешь отпустить меня. Ты — сильный, ты — справишься». — а в это время горячие солёные слёзы стекали по щекам. Почему Микки думает об этом весь день? А вперемешку с образом самого дорогого человека в мире всплывает высокая тёмная фигура с огненно-рыжими волосами, словно горящими на солнце. Почему это именно Йен? Чего ещё ему ожидать от этого парня? К чему его готовит эта жизнь? Так много вопросов, на которые ответы найдутся, увы, не сразу. *** Кажется, день был окончательно испорчен. Мик схлопотал пару по литературе, потому что не успел написать эссе. На обеде он получил охлаждающий душ из того варева, которое в этой школе гордо именуют «чай». Да и по пути домой к нему как назло прицепился тот самый рыжий. — «Как тебе чай?» — Йен ухмыльнулся и опустил взгляд на ворот рубашки Микки, который из кремового превратился в грязно-коричневый. — «Он и действительно был холодным» — Мик отвечал равнодушно, пряча волнение, потому что после этой фразы Йен, казалось бы, чуть улыбнулся. — «Ты просто будь аккуратнее в следующий раз» — Галлагер пожал плечами и опустил взгляд. Он не собирался извиняться, но что-то его подтолкнуло увязаться за Милковичем. — «И с тобой тоже…» — Микки сказал это себе под нос, почти шёпотом, но из-за возникшей неловкой тишины казалось, что Йен это услышал. — «Ну так, откуда будешь?» — Парень хотел казаться спокойным, но его легкое волнение выдавало вечное перемещение рук из положения за-плечами в положение спрятал-руки-в-карманы. — «Я с южной стороны» — Микки продолжал играть в парня мне-всё-равно. — «Серьёзно? И как там тебе за восемнадцать лет жизни не прострелили голову?» — Йен от удивления поднял одну бровь, пародируя Доктора Зло. — «Девиз саутсайда — стреляй первым» — Черноволосый юноша ухмыльнулся и перевёл взгляд на рыжего собеседника, глаза которого округлились до размеров земной орбиты. — «Опасный парень, значит?» — нельзя не заметить издёвки в голосе Йена. — «Не опаснее тебя» — кажется, это игра на меткие выстрелы по самолюбию. Оба парня чуть напряглись. Их волнение ушло на второй план. Снова неловкое молчание оппонентов, но теперь они кажется чуть бесились от слов друг друга. Но зарождавшийся конфликт остановила калитка дома Милковича. — «Опасный парень пошёл делать уроки» — Мик протянул руку Йену. Ему не хотелось подливать масла в огонь, скорее это была тактика типа «действие противодействием». Галлагер в недоумении взглянул на одноклассника и несмело протянул ладонь. Но их рукопожатие было моментальным. «Электрический ток» подпитанный точным взглядом глаза-в-глаза заставил Йена отдёрнуть руку со скоростью света. Его зрачки расширились, а дыхание чуть участилось. Так же, как и в первый день. Микки же сжал губы, изображая ухмылку и произнёс короткое: — «До завтра» — ретировавшись по окончанию фразы. А рыжий парень так и стоял у калитки, пока «электрический разряд» не отпустил его от «паралича» всего тела. Кажется, для Йена это состояние ещё надолго останется загадкой. *** Мик спокойно зашёл в дом, скинул ранец и кроссовки. Быстро пообедав он поднялся к себе в комнату. Стянув рубашку, он посмотрел на отражение в зеркале. Худое бледное тело, с выпирающими рёбрами, пара шрамов, напоминающих о том, благодаря кому он появился на свет. Микки о чём-то подумал и нахмурил брови. «У Йена, наверное, поспортивней телосложение» Эта мысль проскользнула как мышка, и скрылась в норе головного мозга парня. К чему ему смотреть на голого Галлагера? К чему был этот разговор днём? Почему он так нервничал? Все эти вопросы мучали Милковича, но вдруг он услышал глухой кашель из соседней комнаты. Совсем не похожий на тот, что был ночью. Матери стало плохо. Она цеплялась за простыни и сжимала их до того, что её пальцы белели. Дрожащей рукой Мик вызвал скорую и, не помня себя, назвал адрес и фамилию. Сирену парень услышал издалека, но в спешке даже не заметил рыжеволосого юношу, который стоял на противоположном конце улицы, вдруг остановившего путь домой и наблюдавшего за происходящим. Все дальнейшие воспоминания свернулись комом в памяти Микки. Он где-то поставил подпись, увидел, как маму увозят на кушетке в палату, перемолвился словом с доктором. А пришёл в себя, когда присел на свой диван дома. Он не мог вымолвить и слова. Его губы и руки дрожали в один такт. На глазах наворачивались жгучие слёзы, которые Микки даже не вытирал рукавом. Они катились по впалым щекам прямо к подбородку. Тем временем на часах пропикало десять вечера. В общей сложности он провёл в больнице шесть часов. Уже сейчас он начал припоминать, как девушка из регистратуры нервно искала пустую палату, протягивала заявление и ручку, попутно набирая номер онколога, чтобы оповестить его о старом-новом пациенте. Вихрем кружились обещания на скорейшее выздоровление и уменьшение опухоли, но Микки понимал, что ему остаётся только считать дни. *** Неудачные дни бывают разные, но у Микки Милковича, ученика выпускного класса, эти дни настолько неудачные и непохожие, что не знаешь, что несёт день грядущий. Мик остался один в целом доме. Его окружала тишина. Но почему-то его сознание тянулось слабыми ручонками к высокой фигуре с огненно-рыжими волосами, будто горящими на солнце. Этот парень будто обязан стать для Микки чем-то важным, потому что ненужные люди не могут так подолгу застревать в памяти, прокручивая один единственный разговор пяти минут. Мик наскоро умылся и юркнул под одеяло, но заснуть всё никак не получалось, поэтому парень лежал на диване, рассматривая потолок… Ночь — длинная штука, а на вопросы нужны ответы…