School time - the best time

«Как я мог забыть про этот чёртов день профориентации?» — слова метались из стороны в сторону, разбиваясь о чертоги разума на отдельные слоги, буквы. Как Микки мог забыть? В последнее время на его широкие плечи, с чуть выпирающими ключицами, навалилось всё и сразу. Мать увезли в больницу, класс при любой возможности готов затянуть петлю потуже и наконец рыжеволосое чудо, с малахитовыми глазами, застрявшими внутри Микки как крючок в рыбе. Длинные и широкие для худых рук парня рукава постоянно сползали и постоянно поправлялись, поднимаясь к локтям. Мик ужасно спешил, нервно нажимая кнопку блокировки телефона, следя за каждой безжалостно быстро пролетающей секундой. Лишь сигнал автомобиля оторвал юношу от рассматривания стандартных обоев на телефоне и четырёх цифр, разделённых двоеточием. Вдруг он обнаружил перед собой школьные двери, но они были на расстоянии, если бы Мик стоял на дороге около школы. Вдруг он понял, что преграждает кому-то движение. Медленно парень повернул голову и, по законам жанра, увидел перед собой знакомый бампер, знакомое лобовое стекло и знакомое лицо, сидевшее на месте водителя. Зелёные глаза сверкнули, отражая свет последних тёплых сентябрьских лучей утреннего солнца. «Поехали!» — ликовало население автомобиля. Микки вмиг осознал, что единственный барьер на пути — это он сам. Раз. Мотор завёлся. «Господи, он же не поедет вперёд?!» Два. Шины впились в асфальт. «Йен, что ты творишь?!» Три. Педаль газа резко уходит вниз. Резкий вдох. Темнота в глазах. Микки успел сказать матери, как он её любит. Пусть в мыслях. Она точно услышит это. Но. Почему Микки всё ещё стоит на месте? «Пять метров оказалась недосягаемой дистанцией?» — парень стоял, зажмурив глаза. Сердце бешено колотилось, бросая вопросы из угла в угол. Почему вокруг так шумно? Слышен хохот, звуки вспышки, а главное — голос Крис. «Ты бы мог убить нас, идиот! Мы не играем в такие игры!» — её острый голос выстреливал каждое слово. Микки открыл глаза. Следом машинально открылся рот. Столб. Машина. Йен стоит, приложив салфетку к губе. Вокруг толпа старшеклассников. Не верится, что всё это произошло за минуту. Мик сглотнул ком, образовавшийся в горле и решил подойти к пострадавшим. «Ну и дела! Галлагер, твои купленные права показали себя!» — мисс Лишман изобразила улыбку во все тридцать два и похлопала рыжее недоразумение по плечу. «Надеюсь, обошлось без травм, а для машины я сейчас вызову эвакуатор» — эта женщина поражала своим позитивом. «Кстати! Живо на уроки!» — последнее, что добавила классный руководитель и поспешила в школу, стуча каблуками. Толпа медленно начала расползаться. «Элита» чуть помятая, но гордая, синхронно отвернулась от Йена и удалилась с места происшествия. Остались только Йен и Микки. Черноволосый парень сделал вид, что замялся, решил подтянуть шнурки, чтобы дождаться, когда разойдётся этот сброд. Йен тёр ноющее плечо до того, как заметил Мика. «Доброе утро» — замялся юноша, быстро опуская взгляд, чтобы голубые топазы звонко не ударились об изумруды. «Ага, очень» — Йен ответил небрежно, но с нотками доброжелательности. Микки медленно поднял взгляд и быстро прикусил край нижней губы. Следом чуть поморщился, потому что не рассчитал с силами и впился зубами в мягкую кожу губ с такой силой, что там треснула. «Тебе нужна помощь?» — вмиг одумался черноволосый парень, проявляя хоть какое-то участие в голосе. «Если можешь — иди на урок» — Йен свёл губы в тонкую линию — «пожалуйста» — следом отвернулся и сделал вид, что копошится в рюкзаке. «Я если не могу?» — после этих слов Мик несмело положил руку на плечо рыжего и задержал дыхание. Но то, что последовало дальше — удивило, наверное, обоих. Йен обернулся и обнял Микки. В силу разницы в росте Галлагеру пришлось нагнуться и элегантно уместить свои длинные руки на спине Милковича. «Прости» — рыжеволосый юноша положил голову на плечо Микки. «Да… знаешь… ладно тебе… ты же меня не переехал…» — довольно оптимистично произнёс Мик. Послышался короткий смешок. Но тут всё будто бы встало на свои места. Йен отпрянул, окинул Микки странным взглядом, закинул рюкзак на плечи и двинулся в класс. *** Душная комната с чуть приоткрытыми окнами. Конец сентября — самая пора для бабьего лета, перед суровой зимой. «Итак выпускники, на дом вам было задано эссе на тему профессии мечты» — мисс Лишман выглядела суровее, чем полчаса назад, когда подкалывала рыжее чудо из-за аварии. В классе царила тишина. Йен сидел один в окружении пустых парт, потому что «Элита» объявила бойкот этому водителю формулы-1. Микки сидел на противоположном конце класса, изредка бросая взгляд на рыжую макушку. Рассказ ребят о своих будущих профессиях не впечатлял. Кто-то мечтал стать физиком-ядерщиком, копаться в адронных коллайдерах, сталкивая и разгоняя частицы, разбивая их на ионы. Кто-то же хотел устроиться в колледж, получить экономическое образование и сидеть в бумажках. Кто-то просто хотел закончить школу с нормальным аттестатом. А кто-то мечтал стать моделью, объездить все страны и красоваться на обложках всех журналов, которые продаются на прилавках местных газетных. Очередь дошла до парня, сидящего на последней парте. Копна его угольных волос была взъерошена, от постоянных вождений ладонью вперёд-назад. Микки был не готов отвечать. Но по пути к доске, он передумал говорить о том, что не сделал доклад. Он решил рассказать правду. «Когда мне было около тринадцати, в моей жизни произошёл переломный момент» — Микки шумно выдохнул и продолжил — «неожиданно для всех, моей бабушке поставили диагноз — злокачественная опухоль мозга…» В классе послышались цоканье и недовольные возгласы. «Тишина, молодые люди!» — искры в глазах мисс Лишман заставили класс замолчать. «В тот момент, может в силу возраста, может в силу сильной любви к бабушке я поклялся, что вырасту и стану онкологом. Я изобрету лекарство от рака. Я хочу, чтобы все люди на земле могли быть счастливы. Ведь самое страшное, когда болезнь отнимает любимого человека» — Микки поднял взгляд на класс и поймал свет зелёного маяка. На глазах Йена наворачивались слёзы, но он не подавал виду. «Поэтому, профессия моей мечты — онколог. Я буду усердно стараться и учить биологию и химию, чтобы поступить в медицинскую академию. Я не смог спасти свою бабушку, скорее всего, я не смогу спасти свою мать, но я смогу спасти сотни других жизней — чьих-то мам, пап, братьев, жён и других» — Микки закончил свой рассказ и мысленно поставил жирную точку в конце. Он выговорился, он открыл душу, но зайти внутрь он бы попросил только одного из присутствующих. Класс начал аплодировать. Мик дрожа поднял веки и увидел на себе пристальный взгляд Йена. * * * «Ну, Галлагер, хотелось бы послушать твой рассказ!» — классный руководитель ехидно улыбнулась. Рыжеволосый медленно начал подниматься, лениво потирая глаза. (делая вид, что он сонный, а не заплаканный). «Я не готов, мисс Лишман» — его приятный голос раздавался эхом по классу. «Ты совершенно не знаешь, чего хочешь от будущей жизни?» — она вскинула бровь и крестила руки перед собой. «Ну, суперменом, как наш Тинки-Винки мне не стать, да и колледж я не осилю, поэтому буду ждать предложения от какого-либо футбольного клуба» — Йен почесал затылок, косясь на Микки, который смотрел на него с каким-то презрением. «Боже, Галлагер. Ты невыносим! Серьёзно, для всех мы можем быть хотя бы друзьями?» — потоком обрушились претензии в голове Микки. Увы, дальше они не смогут выйти — черты разума как мощная плотина. Класс дружно давил усмешку, тем самым всё дальше и дальше унося желание Мика общаться с рыжим недоразумением. *** После уроков Милкович намеревался пойти проведать мать в больнице, но кто же знал, что ему будет по пути с Йеном? Неловкое молчание. Монотонный топот ног по асфальту. «Твоя мать тоже больна раком?» — неуверенно, почти шёпотом спросил Галлагер. «Тебе это так интересно?» — хмыкнул черноволосый юноша. «Ну, нет, меня это не волнует, я… просто спрашиваю» — замялся рыжий. Микки ухмыльнулся, потому что отчётливо слышал волнение в голосе собеседника. «Да, у неё четвёртая стадия рака лёгких» — осторожно сказал Микки, внимательно следя за реакцией Йена. Йен опустил глаза. «Знаешь, мой отец был онкологом, но он ушёл из семьи, когда мне было всего пять лет. Я плохо его помню, но мама всегда рассказывала про него только хорошее. Его лучший друг был болен раком. И отец боролся за его жизнь. Но природа взяла своё. Друг умер, прямо на руках у папы, при попытке испытания нового препарата по уменьшению опухоли. После этого ему тяжело было оставаться в семье, и он ушёл. Вскоре после этого мама узнала, что он разбился в автокатастрофе. Шансов выжить не было — его машину зажало между двумя фурами. Он был прекрасным человеком. И с тех пор мы остались с мамой вдвоём. Правда, пару лет назад она встречалась с одним пареньком, который был младше её, но после того, как этот урод поднял на неё руку — в нашей квартире осталась только пара носков, которые он забыл при поспешном переезде к себе в комнату. Недавно я нашёл записи моего отца. Тетради, вдоль и поперёк исписанные формулами, выводами, перечёрканные или же с выдранными листами. Я всю жизнь хотел быть похожим на отца, но я знал, что мы очень разные. Даже рыжие волосы мне достались от родителей матери, потому что отец был брюнетом» — Йен громко вздохнул и закончил рассказ. Подняв глаза, он увидел, что они стоят у главного входа в городскую больницу. «Тебе ничего не мешает стать похожим на отца» — с нежной улыбкой ответил Микки. Всю дорогу он слушал рассказ Йена и не понимал, как этот человек умудряется так менять маски. Вот он, настоящий, добрый, мягкий, а не тот, которым он себя выставляет в классе. «У тебя всё получится, Йен. Ведь это в твоих руках» — Микки указал жестом на то, что собирается обнять Галлагера. И тот подался в объятия Милковича. «Спасибо, Мик. Ты единственный, кто может выслушать меня» — Йен упёрся лбом в плечо парня. «И ты для меня единственный» — завертелся в голове ответ, который адресат, увы, никогда не получит. *** «Я не хочу вас огорчать, мистер Милкович, но вашей матери от силы осталось полтора месяца. Это самый оптимистичный подсчёт, при условии, что все препараты и интенсивная химеотерапия ослабят рост опухоли» — высокий седой мужчина, с озабоченными карими глазами говорил чётко и сухо. «Да, я понимаю. Можно мне проведать её?» — Микки знал, что если начнёт задавать гору вопросов, то его вообще могут не пустить в палату. «Микки!» — слабый женский голос, прерываемый кашлем, поприветствовал посетителя. Мать попыталась присесть на больничной койке, опираясь на худые предплечья, поэтому Мик поспешил ей помочь. «Как ты себя чувствуешь?» — голубые глаза растерянно метались, встречаясь друг с другом. «Я? Ух, живее всех живых. Мне пообещали ещё полтора месяца, верно?» — она слабо улыбнулась, натягивая сухую кожу на скулы. «Протянешь больше?» — Микки улыбнулся и выдвинул кулак вперёд. «Милковичи не сдаются!» — в ответ мать ударила своим кулачком кулак сына. «Милковичи не сдаются…» — произнёс в ответ Мик. «Тебе что-нибудь нужно?» — парень вопросительно посмотрел. «Да! Приведи мне того рыжего парня, с которым ты обнимался у входа» — женщина залилась тихим смехом, зажмурившись и дёргая кончиком носа. «Мама? Погоди… Что? Откуда ты знаешь?» — Микки распахнул глаза и вскинул брови до самой чёлки. «Моя медсестра видела вас внизу, ну и сообщила мне» — мать мило улыбнулась и взяла сына за руку — «Он хорошенький? Я знаю, у тебя отличный вкус!» — она снова зажмурилась и начала смеяться. «Мам, мы не встречаемся. Мы просто… мы даже не друзья» — растерянно начал отвечать Мик. «Это легко исправить. Ты же красавчик! Включи природное обаяние, и он не сможет устоять!» — глаза матери светились. «Ма-а-а-ам, ты серьёзно?» — парень уже не мог скрывать улыбку. «Я уверена в твоём успехе» — Она протянула руки, чтобы обнять своё чадо. «А теперь беги домой, ведь уроки сами себя не сделают. А я не смогу прийти к директору!» — женщина снова засмеялась и чмокнула Микки в нос. «Я ещё вернусь!» — кричал Микки вслед закрывающейся двери. Мать вздохнула, чуть поморщившись от боли. Задача любой матери сделать своего ребёнка счастливым, даже если ты прикована к больничной койке. «Микки, я люблю тебя, мальчик. Ты обязан быть счастливым» — пронеслось в голове матери, когда она проваливалась в грузный сон под действием убойных обезболивающих. Она действительно душой болеет за сына, и хочет, чтобы его жизнь сложилась удачно. «Вот же крепкий орешек» — Мик шёл будто вприпрыжку до самой калитки перед домом. Вечерело. Черноволосый парень сидел за уроками, когда вдруг зазвонил телефон. Это была мисс Лишман. «Добрый вечер, Микки! Ты единственный, кто никуда не записался из наших школьных кружков!» — выпалила классный руководитель, во избежание множества лишних слов. «Ну… я даже не знаю… может быть… футбольная команда?» — несмело произнёс Мик. «Отлично! Тренировка завтра после уроков! Удачи!» — следом за живым голосом последовали длинные гудки. Микки кивнул экрану телефона и принялся вычерчивать производные по алгебре. «Команда по футболу… Чёрт! Футбол! Йен — капитан команды! ЧЁРТ!» — Микки одновременно жутко удивился, расстроился, но обрадовался. Такая буря эмоций возникает, когда думаешь о человеке, который тебе далеко не безразличен.