Игра в любовь и ненависть

Знаете, лучший способ проснутся с утра — начать день с ссоры, у меня, кстати, отлично это получается, да и не только у меня. Нет, я конечно очень люблю свою подругу, но порой мне хочется ее прибить, и порой — это очень часто.  — Да ты со своей жизнью разобраться не можешь, но продолжаешь активно лезть в мою!  — Ну извини, пожалуйста, что я такая ужасная подруга, которой не все равно, что с тобой происходит! Оставлю тебя и твою жизнь в покое! -Марисса влетает в машину, хлопнув дверкой, и орет на водителя. Уже в считанные минуты они покидают территорию колледжа.  — Ну вот и поговорили — шепчу я в пустоту. Хотя какая там пустота, когда за спиной уже возникает Блас. Талант у него что ли такой, появляться из ниоткуда?  — Линарес — вкрадчиво начинает опекун — ты знаешь что разговоры с самой собой это первый признак шизофрении? — на его лице играет довольная улыбка, как будто он мечтает лично упечь меня в психушку, хотя, почему как будто?  — Нет, но твои познания в шизофрении меня пугают — желчно выплевываю я. Внезапно от улыбки не остается и следа, я даже не успеваю уловить резкую перемену его настроения, как он резким рывком бросает меня на заднее сидение своей машины, швыряя следом мой рюкзак. «Сам ты шизофреник психованный» мычу себе под нос, но в голос сказать не решаюсь, мне с ним еще как минимум пол часа ехать. Я отворачиваюсь к окну, наблюдая, как по дороге мелькают редкие дома и густой лес деревьев. Мы находимся почти что за чертой города и пейзажи здесь довольно однообразны, но от этого не менее красивые. Колледж в срочном порядке закрыли на несколько дней на дератизацию*, потому как никто не признался, что крыс на историю притащили Пабло с Гвидо, чтобы сорвать экзамен, и вообще это были вовсе не крысы, а милые домашние мыши. Их, кстати, забрала домой Марисса, которой стало жаль зверьков, вот только сомневаюсь, что Соня с Мией разделят ее благородный порыв. В общем Дунофф с дезинсекторами ищут бедных зверьков, а я еду домой к Бласу. Даже думать об этом странно. Я ожидала, что он предложит провести эти несколько дней на улице, где, по его словам, мне и место. Но, его хорошее настроение, и хищная улыбка, когда он говорил, что будет ждать меня в машине, обещали как минимум семь кругов ада. Может улица не такой уж и плохой вариант? На губах мелькнула грустная улыбка. Марисса настаивала, чтобы я поехала к ней, но я не соглашалась, собственно это и было причиной утренней ссоры. В конце концов я могу сама о себе позаботится, к тому же в доме Бласа может быть что-то интересное: документы, компромат, что угодно. Конечно подруга считает, что это слишком опасно, и уже выдвинула варианты того, что мой опекун может со мной сделать, начиная от изнасилования и заканчивая удушением во сне подушкой, я ей всегда говорила, что у нее слишком бурные фантазии. Правда, плюс Мариссы в том, что остывает она так же быстро как и заводится, поэтому я планировала уже завтра с ней помирится.

***

Когда Блас выходит за продуктами, первое что я делаю — обыскиваю квартиру. Мне всего то нужно стащить документы об опекунстве, ну, или хотя бы в них разобраться. Должна же быть хоть какая-то лазейка, избавляющая меня от опекуна. Когда я наконец нахожу тайник, кстати в ящике письменного стола, уж от Бласа такой непредусмотрительности даже не ожидала, и ключ от него, опять же на видном месте, в моих руках оказывается заветная синяя папочка. Но, ликование на лице медленно сменяется шоком, когда я нахожу…в принципе, это тоже в каком-то роде было то что я искала, но никак не то, что ожидала найти. Там вовсе не документы об опекунстве, а медицинская карта Рикардо Фара, с записями, о его прибывании в психбольнице. Я настолько погружаюсь в чтение, что замечаю Бласа, только когда за моей спиной хлопает входная дверь. Судя по его взгляду, пора мне прощается со своим бренным существованием и вносить поправки в завещания.  — Линарес…

***

Когда он орет что убьет меня, я активно пытаюсь слиться со стенкой, и искренне в это верю. Я ожидаю чего угодно, вплоть до того, что он сейчас начнет меня душить, ну, или на худой конец ударит, поэтому я просто застываю, не зная, что мне делать, когда он тяжело опускается в кресло, закрывая лицо руками. Он говорит, сбивчиво, много, срывающимся голосом. О том, сколько ему пришлось вынести, как его избивали, унижали, морили голодом, пытались сломать. И я не хочу, не могу это слушать, срываясь я обнимая его со спины, проводя рукой по непослушным, черным волосам, умоляю остановиться. Почему-то картина его жизни перед глазами выходит слишком яркой и живой.  — Я живу во тьме — повторяет он как мантру. А я проклинаю себя за то, что взяла ту чертову папку, за то, что вообще во все это вмешалась, и за беспомощность, за то, что никак не могу его успокоить, могу только продолжать крепе сжимать в объятьях. Но он вырывается, мотая головой, и все так же пряча лицо в ладонях. Умоляет уйти.  — Я хочу быть один, я привык быть один — и от этого становится еще хуже. Я вылетаю из квартиры, быстрым шагом переходя улицу, и почти что бегу к парку. Я не знаю куда я иду, просто не думаю об этом. Все мысли занимает только Блас. Сейчас я ничем не могу ему помочь. Или просто убеждаю себя в этом. Все поступки, слова, ссоры, вспышками врываются в подсознание, вот только теперь все видится в другом свете. Все, что он делал…  — Рики Фара сильный, он никогда не искал чьей то дружбы или любви! Ему это ни к чему! Он не хочет чтобы его любили!  — И чего же стоит такая жизнь? Ответь мне, Рики Фара — это было, когда мы с Мариссой узнали, что Блас Эредиа и Рики Фара один и тот же человек. Уже тогда я начала понимать, но мне все равно было интересно, нужно было узнать: Зачем? Почему я? Было столько вопросов, и я продолжила копаться в его прошлом, пытаясь сложить в голове целую картинку из отдельных пазлов.  — Почему ты не веришь в настоящую дружбу, на всю жизнь?  — Потому, что ее не существует. Это не для тебя и… —…для тебя? — тогда он просто разворачивается и уходит, сбегает. Похоже, единственное, что получается у нас хорошо, это причинять друг другу боль, изо всех сил пытаясь доказать, что мы правы. Я слишком поздно оборачиваюсь, и едва успеваю отскочить с дороги, когда сразу возле меня резко тормозит красный спорткар. И я едва удерживаюсь от того, чтобы не рассмеяться, когда вижу, кто за рулем. Нет, это определенно слишком для одного дня.  — Ты какого черта под машину бросаешься?! Совсем сбрендила?! — О, он даже не представляет, насколько близок к правде.  — Может и да, а с тобой то что? — задаю встречный вопрос, наблюдая за кривой ухмылкой Пабло, который салютует мне бутылкой с пивом и произносит всего одно слово: Марисса — впрочем, оно объясняет все.  — Опять поссорились? — он невнятно кивает, снова заводя мотор. И я быстро забираюсь на сидения, не давая себе возможности передумать, забираю у него бутылку и отхлебываю горький на вкус напиток.  — Я же вроде как тебе не нравлюсь? — то ли спрашивает, то ли утверждает парень.  — Поехали уже. Гонки по городу с пьяным сыночком мэра как раз то что надо, чтобы придти в себя. Потому что мне кажется что еще немного, и я сама добровольно сдамся санитарам.

***

 — Ты идиот — выдаю я Пабло, после второй бутылки и нескольких часов разговора — Позвони ей. Он упрямо мотает головой, швыряя телефон на стол, и, пошатываясь, отходит к бильярдному столу. А я с довольной улыбкой хватаю аппарат, набирая знакомый номер. Чужие проблемы помогают отвлечься от собственных. Кстати, Пабло действительно не так уж плох, да и мою подругу любит по настоящему, хотя, может это во мне уже говорит алкоголь. Вряд ли на трезвую голову я бы стала делать для этого идиота то, что собираюсь сделать сейчас.  — Я говорила, что с тобой сделаю, если ты еще раз позвонишь?! Так что забудь этот номер… — узнаю любимую подругу, поэтому быстро перебиваю ее монолог, пока она не успела бросить трубку.  — Марисса! Я все тебе потом объясню, обещаю, но сейчас тебе нужно забрать этого пьяного идиота из бара. Пиши адрес.  — Лухан?! С довольной улыбкой выхожу на улицу, вдыхая прохладный ночной воздух. Все получилось просто отлично, Марисса помирится с Пабло, я помирюсь с Мариссой, и заживем дружной шведской семьей. Я глупо хихикаю, понимая, что последняя бутылка явно была лишней, и в голову начинаю лезть совсем не те мысли. На улице уже темно и начинает холодать, я натягиваю рукава рубашки и уже разворачиваюсь чтобы вернутся, когда перед лицом мелькает мужская рука, нагло преграждающая путь. Сам ее обладатель, высокий, крепко сбитый мужчина, от которого алкоголем несет так, что даже я чувствую, хоть и сама пила.  — Привет малышка, заблудилась? — он противно ухмыляется, отрезая все пути к отступлению.  — Нет, и меня уже ждут — со злостью смотрю на эту свинью, оценивая шансы, мирно разойтись вряд ли получится.  — Да ладно, малышка, можешь и со мной задержатся — он уже открыто хохочет, толкая меня к стене. И тут мне действительно становится страшно. Вырваться не получается, так как он прижимает меня к стене всем своим немаленьким весом, и остается только лихорадочно соображать — что делать дальше?  — Милый нарядик — и он резко дергает на себя блузку, разрывая ткань. Только сейчас до меня доходит, что я все еще в школьной форме. Ну уж нет, я не настолько пьяна. Собирая все силы, я делаю резкий рывок вперед, и оказываюсь у противоположной стены, понимая, что никто уже меня не держит, а мой неудавшийся насильник с такой силой впечатывается в стенку, что я невольно отшатываюсь, встречаясь глазами с очень-очень-очень разъяренным Бласом.  — Я… — он не дает даже оправдаться, хватая за руку, впиваясь пальцами, больно, до синяков, и силком тащит вперед, буквально швыряя в машину, и с такой силой хлопает дверью, что ощущение такое, как будто машина вот-вот развалиться. Я замираю на сидении, забывая даже дышать. Когда за несколько минут мы выезжаем на одну из центральных улиц, его пальцы сжимают руль настолько, что белеют костяшки. До дома мы добираемся в гробовой тишине. Адреналин от пережитого уже спадает на нет, и начинает наваливаться усталость. Когда я вылезаю из машины, плетясь по лестнице, мне хочется только свернутся клубочком на кровати укутавшись в одеяло. Но, Блас похоже так легко успокаиваться не собирается.  — Ну что, решила вернутся на улицу?! — выплевывает он мне лицо, резко разворачивая к себе — Понравилось?! — он орет не сдерживаясь, сотрясая меня за плечи словно куклу — Ты хоть представляешь что могло произойти?!  — А с чего это вдруг такая забота? Разве тебе не все равно? Разве не ты хотел чтобы я ушла? Зачем ты вообще приехал? Какого черта тебе от меня нужно?! — ору я, вырываясь из его хватки.  — Линарес! — собственная фамилия больно резанула по ушам. От его резкого замаха закрываю глаза и отворачиваюсь, ожидая удара, как раз вовремя, когда его кулак со всей силы врезается в стену, в нескольких сантиметрах от моей головы, потом еще раз, и еще. На глазах невольно выступают слезы, и становится по настоящему страшно. В конце концов он просто вталкивает меня в квартиру, закрывая замок.  — Псих ненормальный! — кричу я уже закрытой двери, швыряя в нее так удачно подвернувшийся под руку ботинок. Меня трясет. Я почти не помню сколько еще сижу на полу, обнимая руками колени и глотая соленые слезы, пытаясь справится с пережитым за этот день, а потом истерически смеюсь, думая о том, что сегодня явно не мой день. А еще о том, что похоже сумасшествие Бласа заразно. Утром я просыпаюсь неохотно, с тяжелой головой, как будто с похмелья, и как ни странно на кровати. Вчерашние события всплывают в памяти медленно, и неохотно, принося с собой лишь головную боль. Когда я захожу в гостиную Блас уже спит на диване. От него противно несет перегаром вчерашнего алкоголя, и если я культурно обошлась двумя недопитыми бутылками пива, которых вместе и на одну то не хватит, то Блас, похоже решил допиться до бессознательного состояния. Больше всего хочется сейчас плюнуть на все и сбежать куда подальше, от проблем, и вообще от всего, а от «любимого» опекуна особенно. Я сквозь зубы змеей шиплю, как его ненавижу, но все равно приношу с ванной аптечку, сажусь на корточки возле дивана и обрабатываю сбитые в кровь костяшки. Рука у него опухшая и красная, но на перелом вроде не похоже. Когда звонит телефон я буквально подпрыгиваю на месте, и несусь в комнату, пытаясь найти его среди вороха шмоток. Находиться он под кроватью, важно возлежа на грязном носке, явно не моем.  — Черт тебя подери — первое что я слышу в трубке вместо приветствия. Вполне в духе Мариссы. И если пропустить минут 10 нецензурной лексики в мой адрес, то вопрос звучал примерно так: «Что вчера было?».  — Я совсем не выспалась, и ужасно устала, может потом поговорим? — спрашиваю с умирающей надеждой в голосе.  — Ты обещала все объяснить, я жду!  — Давай не по телефону, я сейчас соберусь, и за пару часов…  — Дверь открой — нагло перебивает подруга, у меня что-ли научилась? Я на автомате выполняю команду, и мой сонный мозг еще не успевает осознать, что происходит, когда в квартиру, хлопая дверью, врывается рыжий ураган. Собственно объяснять ничего и не приходится, потому что я даже слова вставить не успеваю.  — Значит я целый день тебе названиваю, не получая ответа, а когда не выдерживаю и приезжаю узнать, как там моя дражайшая подруга, не прибил ли тебя еще Блас ненароком этот тиран открывает дверь, и спрашивает, знаю ли я где ты? Нет ты представь. Я уже собираюсь поднимать на ноги полицию, пожарных, обзванивать морги, и тут, о чудо звонок от тебя. Нет, даже не от тебя, от Пабло. И скажи на милость, что вы вдвоем делали в баре? — я только открываю рот, но забываю, что говорю с Мариссой, и все ее вопросы исключительно риторические — Нет, не говори, я даже не хочу этого знать. Естественно Блас увязался со мной. И представь мое состояние, когда в баре я нахожу только Бустаманте, спящим, на барной стойке. И этот идиот меня еще за ангела принял, когда я его будить принялась! — да, точно идиот, бубню себе под нос, так, чтобы подруга не услышала — а второй идиот просто разворачивается и уходит! Нет ну он вообще нормальный?! Значит я опять пол ночи тебе названиваю, представляя, что может с тобой случится, и поверь, похищение инопланетянами это самый простой вариант из тех, что выдала моя фантазия. И когда я уже еду сюда, готовясь найти трупы и лужи крови, ты, наконец то, берешь трубку. И что ты можешь на это сказать?!  — Я рада, что ты на меня уже не обижаешься.  — Обижаюсь? Конечно нет — с приторно-слащавой улыбкой выдает Марисса — Я просто в бешенстве! И если ты еще раз что-то такое сделаешь… — я с улыбкой обнимаю подругу  — Знаю, знаю, ты убьешь меня лично, и все свалишь на Бласа.  — А это идея — коварно улыбается подруга.  — Ты хоть отвезла домой своего благоверного?  — О да, и даже успела отомстить.  — Не уверенна, что хочу это знать — я мысленно сочувствую Пабло, и готовлюсь слушать об очередном коварстве Мариссы, но нас прерывает звонок в дверь. Открывая дверь я уже готова ко всему, нет, не так, я думаю, что готова ко всему, пока не вижу на пороге отряд полиции.