Игра в любовь и ненависть

Глава 2 Полицейский останавливает машину: — Вы первый кто проехал через этот перекресток правильно. Вот вам 1000 рублей. Мужик: — Ну вот и отлично, права куплю. — Так вы без прав?! Жена отвечает: — Да не слушайте вы его, что не скажешь по пьяни! — Так вы ещё и пьяный?! А теща с заднего сиденья: — А я говорила, на ворованной машине далеко не уедешь. Маленький анекдот в тему главы) — Добрый день, сеньорита… — Линарес. Лухан Линарес. Что я там говорила, о лучшем способе проснуться? Я только что передумала. Нет ничего более бодрящего, чем двое представителей правоохранительных органов у твоей двери. Пока они представлялись и проходили в коридор, я уже мысленно перебирала в голове все возможные причины их визита. Учитывая вчерашние события, причин у них было предостаточно. Патрульных было двое, полноватая женщина, с бронзовым загаром и кудрявыми, собранными в хвост волосами, и высокий мужчина, среднего возраста, на фоне напарницы кажущийся худощавым. — Вы знаете, зачем мы здесь? — спрашивает мужчина, но я даже не успеваю ничего ответить, как в разговор встревает Марисса, пытаясь меня защитить, и следуя своему любимому правилу: сначала говори — потом думай. — Если это из-за алкоголя, так у них в том баре даже документы не спрашивали, а Лу раньше вообще не пила никогда — на этом трагическом моменте я едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза — Их за это кстати нужно лицензии лишить. — Нет, мы…вы что вчера употребляли алкоголь? — Да нет, меня с ними вчера вообще не было, пили только они с Пабло, а если это из-за вождения в нетрезвом виде, так за рулем был Бустаманте, а у Лухан даже прав нет, и они почти ничего не нарушали, а все штрафы сегодня же оплатят. А это то она откуда знает? Я определенно прибью Бустаманте, он ей что вчера чистосердечное признание писал? — Вы после этого еще и за руль без прав сели? — Нет — на автомате оправдываюсь я — это было до того, как мы напились в баре- Значит, вы насчет вчерашнего изнасилования? — вспоминаю мужчину, которого вчера чуть не убил Блас, да, скорее всего они тут из-за него. — Вас вчера изнасиловали? — кажется офицера сейчас удар хватит. — Блас тебя изнасиловал?! — орет Марисса так, что мне даже страшно за него становится. — Вы все не так поняли — обреченно пытаюсь возразить — на самом деле ничего не было… — но меня уже никто не слушает. — Линарес…! — но вот сейчас похоже будет, причем судя по выражению лица моего опекуна, то во всех позах, и с элементами БДСМ. И когда он только проснутся успел? Блас стоял в дверях комнаты, сонный, растрепанный, и похож на злющего дракона, разве что пар из ноздрей не валил. Интересно, а есть у них программа защиты свидетелей? Я бы в нее с удовольствием записалась, вот прям в эту секунду, пока еще есть, что защищать. После слов о изнасиловании полицейские медленно осматривают меня с ног до головы и как-то многозначительно переглядываются между собой. Под их внимательными взглядами я поворачиваюсь к большому зеркалу в прихожей, и понимаю, что стою перед офицерами в школьной юбке, со спущенными гольфами и в порванной рубашке, из-под которой красуется простой черный лифчик. Да уж, картина маслом — «Лолита». И все, что в тот момент приходит мне в голову: — Это не то, о чем вы подумали. — Линарес! В комнату, сейчас же — Блас обманчиво спокоен, но я прям вижу, как сложно ему сдерживаться, чтобы прямо сейчас не впечатать меня в стенку. А ведь приходится притворятся хорошим опекуном. В подсознании я уже маниакально хохотала, потирая ручки, и придумывая, как же на этом сыграть. — Простите, у моей подопечной слишком бурное воображение. Я вам сейчас все объясню — мило улыбается Блас. Черт, да я даже такого выражения лица у него никогда не видела, только белой рясы не хватает, и нимба над головой. А он умеет быть обаятельным, когда захочет конечно. — Я поговорю с сеньоритой, если не возражаете — добродушно улыбается женщина, следуя за мной в комнату. — Так зачем вы здесь, офицер…? — они представлялись при знакомстве, но фамилии ее я вспомнить никак не могла, или просто пропустила мимо ушей. — Паула. Меня зовут Паула, и мы здесь, чтобы тебе помочь. — Помочь? — я оборачиваюсь, как раз застегнув спортивную олимпийку, и кажется вообще плохо понимаю, что происходит. — Нас вызвала ваша соседка, сеньора Хильда. Она утверждает, что вчера у вас была ссора, она слышала крики и звуки ударов, и видела, как опекун затащил вас в квартиру. Я понимаю, сложно об этом говорить, но если вы решитесь все нам рассказать, мы сможем вас защитить. Все это я слышала с открытым ртом, тихонечко присев на край кровати. Нет, Блас конечно не подарок и порой (постоянно) перегибает палку, но такие отношения были для нас уже нормой, и я даже не задумывалась, как это выглядит со стороны. Только вот вряд ли это то, что она хочет услышать. Сдать Бласа полиции было очень заманчивой идеей (одно упоминание Рикардо Фара чего стоит) и возможно раньше я бы так и поступила, но не сейчас. Я только-только во всем разобралась, и даже не знаю, что теперь со всем этим делать. Но одно я знаю точно, если его посадят я снова останусь одна, а это последнее, чего я хочу. — Лухан? И я фактически сделала для Бласа то же, что уже делала когда-то для его отца, соврала. Все таки эта семейка ужасно на меня влияет. Я рассказала красивую историю, про идеальную, счастливую и любящую семью, в которую бы сама с удовольствием поверила. Прям таки золушка из трущоб, хоть сейчас можно автобиографию издавать миллионными тиражами. —…Естественно он на меня накричал, и ни на какую дискотеку не отпустил, но опекун никогда не поднимал на меня руку, сеньора просто все неправильно поняла. — Хорошо, я рада, что мы во всем разобрались, а это — она достает из бумажника визитку — на случай, если захочешь еще поговорить. Паула сует визитку, которая оказывается просто цветным блокнотным листком с двумя номерами мне в руку, бросив на нее многозначительный взгляд, и выходит из комнаты. Проследив за ее взглядом, я вижу на кисти несколько синяков, следов вчерашней хватки Бласа, уже начинающих приобретать синеватый оттенок. Она поняла, с самого начала, но промолчала, дослушав до конца историю, позволила мне солгать. Но ведь… Я не успеваю над этим задуматься, потому что дверь открывается, если это можно так назвать, хлопая о стену так, что едва не срывается с петель и на пороге появляется Блас. Судя по его выражению лица, у нас сегодня будет и насилие, и убийство, и еще пара статей уголовного кодекса, чисто для разнообразия. Что ж, как говорил Александр Македонский (уроки Мансильи не прошли даром, раз я уже цитирую великих) — «Лучшая защита — это нападение». — Линарес… — обманчиво спокойным тоном тянет опекун, приближаясь ко мне. Это у него фраза дня на сегодня или что? Я вскакиваю с кровати, становясь напротив, и с вызовом смотрю ему в глаза. Ну уж нет, если Блас считает, что я сейчас покаюсь во всех своих грехах и стану примерной воспитанницей, то он очень горько ошибается. — Сегодня я могла сдать тебя, рассказать полиции обо всем, начиная от Рикардо Фара и заканчивая тем, как ты со мной обращаешься, и они бы упекли тебя очень-очень надолго поэтому ты у меня в долгу, Фара — специально выделяю его фамилию, и вижу, как при одном ее упоминании его передергивает. — Неужели ты правда думаешь, что кто-то защитит тебя от меня? Серьезно Линарес? Ты настолько глупа? Открой глаза! Мне достаточно достать кошелек, и им станет плевать на бедную сиротку, также, как и всем остальным. — Это не правда! — Это правда! Только ты почему-то упорно отказываешься ее видеть. И если что-то действительно случится, никто не придет, никто тебе не поможет! — Но ты пришел! — Блас даже отходит назад, шокирован таким нахальством, но я сама иду к нему — Ты искал меня, волновался. — Бред! — перебивает он, но я не обращая внимания, даже не слушаю. — Почему? Если тебе так не нравится воля отца, тогда почему ты ее исполнял? Почему просто не уехал с деньгами? Почему устроился работать в колледж, если мог просто присылать деньги? Почему все время доставал меня? Почему позволил… нет, даже фактически сам подтолкнул к тому, чтобы выяснить правду? Может, ты просто устал быть один? И опять дежавю, он толкает меня на кровать и выходит из комнаты, снова сбегая от разговора, а я закрываю лицо руками, тяжело вздыхая. Один шаг вперед и десять назад, вот и все наши отношения. Телефон в руке коротко вибрирует, показывая фото Мариссы, и я не задумываясь отвечаю. — Он думает что от меня избавился, но я еще вернусь! Я смеюсь, обнимая подушку, и перекачиваясь на кровати. Без приветствия, зато сразу к сути, вполне в духе Мариссы. — Ты говоришь как таракан. — Ага, и избавится от меня также трудно. А если серьезно, подруга, тебе лечится надо, если у тебя уже тараканы говорящие. — Так ты расскажешь, что сделала с Бустаманте? — перевожу тему подальше от говорящих тараканов. — Будет интереснее, если ты сама все увидишь, завтра мы возвращаемся в колледж. На это я только вздыхаю. Вернемся в колледж, а что дальше? На этот вопрос у меня ответа не было, как и на многие другие. И главное — что теперь делать с Бласом? Он то наверняка ждет не дождется чтобы от меня избавится, а я… — Линарес — Блас появляется в дверях, но даже не смотрит в мою сторону — Идем. — Прости, встретимся в колледже — я наспех прощаюсь с Мариссой, которая уже неизвестно сколько времени пытается до меня докричаться, и выхожу из комнаты. Интересно, что он придумал на этот раз. Мысленно готовлюсь к пыткам, а может и чему похуже, поэтому удивленно застываю с открытым ртом, когда вижу, что Блас спокойно сидит за столом, с двумя тарелками и двумя чашками кофе. — Ты есть собираешься? Или столовыми приборами пользоваться в приюте не учат? — недовольно ворчит он, притягивая к себе ближайшую тарелку. Я до сих пор в шоке. Поэтому молча сажусь, ковыряя вилкой в обычной пасте с мясным соусом. Блас смотрит на меня как на сумасшедшую и принимается за еду, а я всерьез задумываюсь о том, можно ли на вкус почувствовать яд? С виду ничего, да и пахнет очень даже вкусно, учитывая, что последней моей едой были чипсы с пивом на ужин. Кстати, на вкус оказывается тоже ничего. — А ты еще и готовить умеешь? — не удерживаюсь от едкого комментария. — Я много чего умею, в отличии от тебя — Он с усмешкой смотрит, как я поглощаю ужин, запивая его уже остывшим кофе. Тихий семейный ужин с Бласом, ущипните меня кто-нибудь, я кажется в параллельный вселенной. — И кстати, Линарес, ты моешь посуду. Должна же от тебя хоть какая-то польза в хозяйстве быть — А, нет, уже все нормально, узнаю Бласа.