Игра в любовь и ненависть

Глава 5 Музыка разносится по всему помещению, звенит в ушах, заставляя сердце биться в учащенном ритме и принося с собой ощущение эйфории. Я ловлю взглядом Мариссу, уже поющую на сцене, в ее шикарном черном платье, и смеюсь, танцуя в кольце рук Маркоса. Дунофф уехал по делам, и теперь ничего не мешает нам веселится. Перед вечеринкой подруга дала мне очень хороший совет: забить на все, и полностью расслабится. И судя по тому, как в перерывах между песнями она со всей страстью впивается в губы ошарашенного Пабло, она и сама решила ему последовать. Похоже сестрам все-таки удалось найти компромисс и смотрелись они на удивление органично, создав противоположные образы. Светловолосые Мия и Пабло в ослепительно белых костюмах и с крыльями за спиной походили на ангелов, в то время как рыжеволосая Марисса отлично вжилась в роль ведьмы, активно прыгая по сцене и подпевая на последнем куплете Мануэлю, довольно скалящему со сцены свои импровизированные вампирские клыки. Я встаю на носочки, высматривая в толпе то, что мне нужно. Луна, в красивом долгом платье и белоснежной маске уже минут пять целуется с Томасом, пока их нагло не прерывает Блас. По привычке он хватает «меня» за руку, пытаясь вытащить из толпы, но уже по голосу понимает, что что-то не так. Резким движением он стаскивает с нее маску, и пока девушка опять сбегает к Томасу, пытаясь объяснить произошедшее, Блас так и остается стоять с маской в руках, растеряно оглядываясь по сторонам. Луну я еще вчера предупредила о чересчур навязчивом внимании старосты, придумывая, как бы лучше объяснить все, но этого даже не потребовалось, ей достаточно было знать, что она мне помогает. Правда, судя по тому, как сосредоточенно Блас начал пробираться сквозь толпу он явно догадался о моем маленьком плане, но, учитывая сколько на вечеринке народу, искать меня ему придется долго. Безразлична значит? Ну ничего, я поправляю красный капюшон на своей накидке, и довольно улыбаюсь, пусть теперь большой злой волк понервничает. Маркус протягивает мне очередной коктейль, но я только мотаю головой, отодвигая стакан. Парни все-таки умудрились подлить в напитки алкоголь, и в голове уже мутнеет от спиртного. Парень что-то шепчет мне на ухо, но я даже не прислушиваюсь, мне хорошо, я танцую, путаясь в ногах, и даже не сопротивляюсь, когда он крепче прижимает меня к себе. Наоборот, замечая, что Блас наконец-то нашел меня взглядом, и движется в направлении к нам я сама тянусь вперед, оставляя легкий поцелуй на щеке Маркоса и тяну его за руку, уводя прочь из зала. Я уже предвкушаю реакцию нашего старосты на мою маленькую шалость и готовлюсь к масштабному скандалу. Алкоголь в крови придает смелости и я останавливаюсь сразу возле спортзала, смеясь, когда Маркос целует меня в шею, потому что щекотно, но как только он пытается зайти дальше я его останавливаю, упираясь ладонями ему в грудь. — Маркос нет. Вся эта игра была только чтобы достать опекуна, и теперь я понимаю, как глупо это выглядит на самом деле. Что мне сейчас сказать? Прости, я ничего к тебе не чувствую? А почему целовала? Да просто чтобы Бласа побесить. Я лихорадочно стараюсь подобрать слова, пока парень удивленно заглядывает мне в глаза и по всем законам жанра именно в этот момент в коридоре появляется Блас. Кажется секунды превращаются в часы, когда он медленно обводит нас потемневшим взглядом, остановившись на моих растрепанных волосах и примятом платье. Почему-то хочется спрятаться, от него, и от этого взгляда в особенности. Но вместо этого, в отместку, я только ближе прижимаюсь к парню. — Вижу предыдущий раз тебе понравился, Линарес. Извините что помешал. До меня доходит смысл его слов только когда он разворачивается, чтобы уйти. Я ждала криков, матов, да чего угодно только не безразличия, и становится до слез обидно. — Блас… Я не зову, и не кричу, его имя вырывается спонтанно, полушепотом. И волна жалости к самой себе накрывает меня лавиной, вместе со слезами, мокрой пеленой застывшими на глазах. Какая же я дура. А дальше все происходит быстро, Блас резко оборачивается, толкая Маркоса к стене, и схватив меня за кисть силком тащит за собой, а я спотыкаюсь на каждом шаге, проклиная каблуки, и размазываю по лице потекшую тушь.

***

После вечеринки это не пробуждение, это как минимум воскрешение. В голове туман, во рту пересохло, на лице противное, липкое ощущение от засохших слез и остатков макияжа. И я еще минут пять стараюсь понять кто я, и где нахожусь. Более-менее связные воспоминания возвращаются примерно до момента возле спортзала. Дорогу к своей комнате я вообще практически не помню, только отрывок, когда Блас швыряет меня на кровать. Он вроде еще что-то говорит (или кричит?), но эти воспоминания ускользают от упорно отказывающегося работать мозга, и я бросаю бесполезные попытки. Все таки счастье в неведении. Я грустно вздыхаю, вдыхая приятный, смутно знакомый запах, и сразу слышу голос подруги. — Вижу воссоединение с Маркусом прошло неплохо — смеется Марисса, подавай мне таблетку от головы и бутылку воды. Сама она уже выглядит на удивлении бодрой и довольной жизнью. Я машинально поправляю съехавший с плеч пиджак, прикладывая к голове холодную бутылку, и только сейчас понимаю о чем она говорит. Пиджак, которым я была укрыта был не моим, и уж точно не Маркуса. — О нет — я отбрасываю от себя ненавистную вещь, с головой залезая под одеяло. — Лухан? Что-то не так? Он что-то тебе сделал? Если это так, то я прямо сейчас пойду и кастрирую эту скотину! — от крика Мариссы только еще больше начинает болеть голова. — Нет — тяжело вздыхаю, садясь на кровати, и рассказываю ей свой гениальный, как мне тогда казалось, план, и чем он закончился. Подруга перечисляет самые изощренные планы убийства Бласа, и соглашается доползти со мной до буфета за необходимой для организма дозой кофеина. Только вот сегодня почему-то все ведут себя странно: сначала Томас при встрече стыдливо опускает глаза, затем уже в кафетерии на нас подозрительно косится Пабло, намекая что нужно поговорить, но Марисса быстро отшивает супермена, заявляя что у нас девичник, а потом на выходе меня неожиданно обнимает Гвидо, предлагая прогуляться с ним до спортзала. Кажется я одна не понимаю, что здесь происходит, ну и может еще Марисса, которая налетает на парня с кулаками. — Ты последние мозги растерял что ли?! Нашел к кому приставать! — орет на него подруга, умудряясь даже со своего невысокого роста смотреть на парня сверху вниз. — О только не надо делать вид, будто она невинная монашка — кривится парень — Маркос нам рассказал как вы вчера повеселились. А вот это уже интересно. Кажется наши с Маркосом воспоминания о вчерашних событиях в чем-то очень отличаются. Грубо отпихнув с дороги Гвидо я направляюсь в комнату к парню, намереваясь выяснить, что именно тот рассказал своим друзьям. — Привет, поговорим? — я хлопаю дверью, не давая ему опомнится, и рычу, едва сдерживая гнев — Ты ничего не хочешь рассказать мне о вчерашнем вечере?! Парень все еще в кровати, и просто молчит, сильнее натягивает на себя одеяло, он явно не ожидал меня здесь увидеть. — Нет? Странно, а своим друзьям ты похоже рассказал все подробности своих фантазий! — Лухан, все не так, я — заикаясь начинает оправдываться парень и это окончательно выводит меня из себя. Я наношу удар за ударом, пытаясь добраться до этого гада. — Что ты им рассказал?! Говори! Мне почти удается выведать у него правду, пока в комнату не врывается разъяренный Блас, стаскивая меня с кровати и с Маркоса заодно и хорошенько встряхивает за плечи. — Линарес! Мне уже осточертело вытаскивать тебя из мужских спален! Сначала Агирре, теперь Агилар, может стоит обуздать свой сексуальный аппетит, вы находитесь в элитном заведении, а не на панели! — Да как ты смеешь! — я до боли сжимаю руки в кулаки, осыпая старосту градом ударов, пытаясь сделать побольнее, а этот идиот еще и смеется, ловко уворачиваясь от моих ударов, и за руку вытаскивает в коридор, прижимая к стене. — Что, Линарес, решила освоить древнейшую профессию, раз с учебой не получается? — продолжает насмехаться Блас, выплевывая слова почти мне в губы, заставляя кожей чувствовать его горячее дыхание — И сколько же Агилар согласен заплатить за ночь, а? — А что, ревнуешь? — сама прижимаюсь ближе, заставляя его отпрянуть — или просто ему завидуешь? На губах не улыбка — оскал. В эту игру можно играть и вдвоем. Блас не отвечает, только резко дергает меня вперед, и тащит по коридору. В итоге я оказываюсь закрытой в прачечной, с ворохом одежды разбросанной по полу и новым наказанием. Всю одежду нужно рассортировать и аккуратно сложить, вот всегда мечтала так провести свой выходной. Со злости я пинаю пластмассовую корзину, и достаю телефон, набирая номер Мариссы. Что ж за день сегодня такой? Пока я жалуюсь подруге на жизнь в голове внезапно появляется первая за день светлая идея и я быстро прощаюсь, коротко пересказывая свой план. Подруга полностью его поддерживает, и сообщает, что все что мы думаем о Бласе она уже нацарапала ключами на его машине. Нет, все-таки день еще не потерян. Когда два часа спустя в комнате наконец-то появляется староста я по-турецки сижу на полу со скучающим видом предоставляя ему оценивать проделанную роботу. Все вещи лежат аккуратными, ровными стопками, поделены не только по цветах и фасонах, но и по размерам. — Вот видишь, даже из обезьяны труд способен сделать человека — с довольным видом подмечает опекун. Он кажется даже немного удивлен, что я не отвечаю на оскорбление, а я просто молча радуюсь своему триумфу. Он еще не догадывается, что вещи я щедро полила грязной мыльной водой с ведра, бросив для виду несколько сухих сверху. И судя по виду о машине он тоже пока ничего не знает, тем лучше, будет «приятный» сюрприз к концу рабочего дня. Когда Блас наконец-то говорит, что я свободна, я улыбаюсь ему самой милой из своих улыбок, буквально чуть-чуть не дотягивающей до оскала гиены. — До завтра. И будь осторожнее за рулем. Он подозрительно щурит глаза, явно нашаривая рукой в кармане ключи от машины, но пока не находит к чему придраться. И только когда Марисса уже тащит меня коридором на балкон, чтобы лучше видеть представления дня — «Блас и его ласточка» я слышу крик, эхом раздающийся по всей парковке: — Линарес!!!