Человеку свойственно ошибаться

      В тот летний вечер было уже довольно прохладно. Закончив работу, Дарья Максимова сменила лабораторный халат на свитерок и выскользнула на улицу из здания ФЭС.       Прохладный воздух освежал лицо, мысли текли медленно и спокойно. Пока было еще светло и по аллейкам прогуливались под ручку чинные пенсионеры, Даша шла через парк к остановке. Она торопилась потому что солнце уже садилось. Девушке не хотелось одной в темноте возвращаться по безлюдным тропинкам, невольно вспомнилась хорошо известная криминальная хроника.       Максимова шла по аллейке, с каждой минутой прибавляя шаг. И тут, как нарочно, ветка сирени зацепилась за ее волосы. Даша разнервничалась, пытаясь ее отцепить и вдруг услышала знакомый голос:       — Не двигайтесь!       Ноги сделались ватными, ветка сирени слегка хлестнула по щеке, а девушка от неожиданности покачнулась и медленно приземлилась.       — Что с вами? — над ней склонилось испуганное лицо мужчины в котором она узнала своего коллегу — профессора Ромашина, на его шее болтался фотоаппарат.       — Вы испугались? Я только хотел вас сфотографировать, увлекаюсь знаете ли на досуге…       Дарья попыталась было рассердиться, но ничего не получилось.       — Петр Сергеевич, неужели больше нечего фотографировать? Так ведь и до инфаркта недолго довести.       — Ради бога, извините. Но был такой чудесный кадр: вы в лучах заката и эта сирень. Жаль, что так вышло.       Мужчина выглядел расстроенным, девушке даже стало его жалко.       — Ну ладно уж, фотографируйте. С меня не убудет.       И она принялась позировать.       — Чудесно, Дашенька, вы как настоящий подарок. Можно мы ведь с вами еще поработаем, правда? — Ромашин посмотрел на девушку с надеждой.       Максимова обещала подумать, а дома, конечно, сразу отправилась к зеркалу. «Разумеется, из-за очков он просто меня не разглядел! — думала Даша. — Рабочий халат и этот свитер настолько свободные, что мои лишние килограммы не слишком бросаются в глаза. А веснушки? Это же кошмар какой-то». Но подобных предложений в ее жизни еще не было. На другой день она сказала Петру Сергеевичу:       — Я согласна, но только через неделю — я занята. Нет, через две. Нет-нет, раньше не могу. Очень занята.       — Хорошо, — со вздохом согласился профессор.       За эти дни девушка твердо решила избавиться от веснушек и похудеть. Петрушка, лимон, огурец — это на лицо. Потом диета: три дня только кефир, три дня только яблоки и три дня еще что-то, девушка уже не знала что именно, потому что к этому времени уже не могла больше этого выносить.       — Даша, что случилось? Что с вами? — заметил Ромашин. — Почему вы такая бледная?       Максимова расплакалась и все рассказала.       — Я не смогу вам позировать — шесть дней голодала, а почти не похудела. И веснушки ничем не выводятся, — она еще пуще зарыдала.       — Глупая! Не смейте больше ничего делать, чуть красоту свою не загубили, — Петр Сергеевич всплеснул руками. — Поймите, этих моделей штампованных пруд пруди. Их и искать не надо. Только позови — сотня наберется. А вы одна такая!       И они начали работу. В выходные и после работы снимали всюду: в парке, на речке, на лугу, в лесу. Дарье очень нравилось позировать профессору, а потом смотреть, что получилось. Нескромно, наверное, но девушка начала понимать, что и правда, выходила очень здорово.       — Никогда не знаешь, что получится, — довольно улыбался Ромашин. — Хотел сделать пейзажи с девушкой. А что вышло? Вы затмили все пейзажи…       Когда все закончилось, Даша загрустила — реальность стала казаться такой скучной и обыденной…       Но спустя две недели профессор с сияющим лицом вошел в лабораторию и остановился около стула Максимовой:       — Дашенька, ура! Мы заняли первое место на конкурсе. Все от вас без ума. Вы мой счастливый талисман! Согласны еще работать со мной?