Этот безумный мир

Пак Чанёль любил свою работу. Стать врачом было его мечтой с самого детства. Вот только леча плюшевые игрушки, Чанёль не думал о том, что врач — понятие общее, и есть очень много направлений. Став подростком, парень мечту не изменил, прилежно учась и попутно думая о том, кем бы хотел стать. Хирург, зубной, ЛОР — эти профессии отметались сразу. Детским врачом Чанёль тоже быть не желал, потому что детей исключительно не любил и вытирать им сопли и слушать каждый день вопли — не предел его мечтаний. На самом деле парень считал, что врачам детского направления надо воздвигать памятники, вот уж люди с железными нервами. Собственно, раздумывая об этом, Чанёль и зацепился за это слово. Нервы. А почему бы и да? Переходя из класса в класс, Чанёль решительно настраивался на то, чтобы выучиться на невролога. Но в восемнадцать лет пришлось планы изменить. Мама тяжело заболела, и из медицинских справок Чанёль понял только что-то о том, что у его родительницы «не все дома». Почему всегда общительная и позитивная, добрая и искренняя женщина вдруг стала шарахаться от всего на свете, твердить о том, что её преследуют, никто не мог. Когда дошло до постоянных истерик с приступами паники, отец семейства решил положить женщину в больницу. Чанёль больше не видел маму. А потом решил, что будет учиться на психотерапевта. И выучился. Успешно закончил учёбу, прошёл практику и был принят помощником к одному из лучших врачей в Сеуле. Ким Чунмён с радостью взял смышлёного парня под своё крыло, помогая освоиться в мире белых халатов. Сейчас Чанёлю тридцать два, и ни в чьей опеке он не нуждается. У него есть свой просторный кабинет с огромными окнами, письменный стол, удобное кожаное кресло, оранжевый блокнот со страницами лимонного цвета и чёрная гелиевая ручка. И любимый пациент. Бён Бекхёну двадцать три года, и Чанёль совершенно точно не знает, что делать с этим мальчишкой. Взрослый мужчина, опытный врач, с первого взгляда умеющий определить настроение человека, прикинуть груз его проблем и методы лечения, не может справиться с мальчишкой, только недавно вышедшим из переходного возраста. Но Бекхён настолько нестабилен, что даже общий и наиболее распространённый диагноз «шизофрения» ему не всегда подходит. Раз на раз не приходится, как говорится. Первая встреча была эпичной. Тогда Чанёль как раз заканчивал обучение, дабы получить гордое звание психотерапевта, к которому стремился большую часть своей жизни. Направляясь к кабинету Чунмёна, мужчина думал о том, что наконец-то сможет отправиться в самостоятельное «плавание» по океану чужих тревог, страхов и кошмаров. Осознание того, что он будет помогать людям, радовало невероятно. За своими размышлениями он не заметил, что жалюзи на окнах, выходящих в коридор больницы, были опущены, что говорило о посетителе. Широко улыбаясь, Пак ворвался в кабинет наставника и поражённо замер. Чунмён выглядел совершенно спокойно, сидя за своим столом. Лишь сжатые кулаки говорили о том, как он напряжён и нервничает. А причина была ясна сразу. Лохматый несуразный подросток с ножом в руках. Злобный взгляд, лучи агрессии и даже, как показалось Чанёлю, негромкое грудное рычание. — Кажется, я не вовремя, — негромко произнёс Чанёль, понимая, что его появление могло обострить ситуацию до предела. Чунмён только собирался что-то ответить, как паренёк притих. Лезвие выпало из трясущихся пальцев, а сам мальчишка вдруг одёрнул кофту-балахон и уселся на кушетку, с которой и вскочил, судя по всему. Чунмён настороженно следил за реакцией своего пациента на замершего Пака, а тот с недоумением отметил покрасневшие щёки лохматого недоразумения. — Пожалуй, сейчас ты как никогда кстати, — спокойно произнёс Чунмён, поманив гостя к себе. — Это Бён Бекхён, и у него сегодня выдался тяжёлый денёк. — Диагноз? — ненавязчиво поинтересовался Чанёль, наблюдая, как мальчишка старательно отводит взгляд и нервно проходится ладонью по волосам, приглаживая шухер. — В общем и целом шизофрения. Бред, фобии, паранойя, немного деперсонализации, приправленной дереализацией, кататонические возбуждение и ступор, сменяющие друг друга с периодичностью в месяц, мания преследования в мягкой форме. Он просто ходячий набор всякой дряни, и я пытаюсь хотя бы систематизировать какие-либо признаки изменений его настроения или поведения почти четыре года. Он у меня наблюдается с девятнадцати лет. Недавно ему исполнилось двадцать три, — тяжело выдохнув, Чунмён перевёл взгляд на своего пациента. — Бекхён, думаю, тебе нужно отправляться домой. Спускайся вниз, твой отец будет у входа через десять минут, — уже громче добавил он. Чего Чанёль не ждал после увиденной сцены, так это послушания. Бекхён поднялся, дёргано поклонился и выбежал за дверь, не удосужившись её даже закрыть за собой. — Он не учудит чего-нибудь по дороге? Такая агрессия, да и симптомы, — произнёс Чанёль, с разрешающего кивка беря папку с личным делом парня в руки. — В этом-то и причина. Он абсолютно нормален, — с безысходностью протянул Чунмён, поднимаясь и маня Пака за собой в соседний кабинет, где была кофе-машина. — Прилежно учится в институте, занимается живописью, обожает ходить с отцом в музеи. У него много друзей, он любимец девушек. И при этом у него такие симптомы. Обычно таким людям прописывают тяжёлые препараты и запирают в больничной палате. И это вводит меня в ступор. За пределами моего кабинета он такой же нормальный, как и мы, но здесь все его демоны вырываются наружу, порой он пугает меня до чёртиков. То, что ты увидел сегодня — цветочки. Однажды он пытался выпросить у меня верёвку и стул, чтобы повеситься на люстре. Сказал, это нашептали голоса. Чанёль внимательно слушал, лишь изредка кивая. При последнем замечании поёжился, передёргивая плечами. Взяв протянутый стаканчик с кофе, Пак сел за стол возле окна и блаженно улыбнулся, радуясь солнечному утру. Выглянув в окно, парень заметил перебегающего стоянку Бекхёна. Тот остановился возле дорогой на вид иномарки, размахивая руками. Видимо, что-то рассказывал стоящему возле машины мужчине. Тот лишь коротко кивнул, взлохматил волосы паренька и открыл перед ним дверцу. — Это его отец, Ким Чондэ. Удивительный мужчина, — негромко заметил Чунмён, сев напротив и тоже наблюдая открывшуюся картину. — Мы с ним давние друзья. Он знал, в какой сфере я работаю, потому и обратился ко мне с данным вопросом. Так сказать, по крепкой дружбе я не мог отказать. Да и Бекхёна я часто видел, потому считал, это облегчит задачу. Ни черта подобного. Знаешь, я хотел передать дело этого парня тебе, но после сегодняшнего передумал. Нужно тебе начать с чего-нибудь попроще. — Нет! — неожиданно даже для себя возразил Чанёль, переводя взгляд на удивлённого Чунмёна. — Я хочу его… Хочу, чтобы он стал моим пациентом. Вдруг вы просто с ним заработались и что-то упускаете? Я ни в коем случае не сомневаюсь в вашей компетенции, но может быть ему нужно новое лицо? — С учётом его сегодняшней реакции на тебя… Может, ты и прав, — кивнул Чунмён и наконец-то сделал глоток поостывшего кофе. Так вот и произошла первая встреча начинающего врача и его будущего пациента. Тогда Пак и понятия не имел, куда это знакомство его заведёт.