Все было не так уж и отвратительно, но это не являлось любовью

«Он редко слушает то, что я говорю, и никогда не слушается. Это потому что я безвольный.» Запись в дневнике. Автор: Ri

Вещи с полки летят к чертовой матери. Твоя любимая, ненавистная мне, уродливая фарфоровая ваза разбивается на кучу мелких осколков, которые, казалось, разлетаются по всем уголкам комнаты. Финишная прямая. Ри смотрит на меня недоумевая какое-то время, а затем садится на пол, поджав под себя колени, и начинает собирать разлетевшиеся части вазы. — Вон, — тихо, но уверенно, произносит он. Тяжело дышит. Напряжение растет. — Боже мой, Ри, — я отворачиваюсь. — Понять не могу, слушай, я могу сейчас уйти, но я обязательно зайду завтра, и мы… — Вон, — перебивает. — Дослушай, подожди, — говорю, — выслушай меня сначала. Молчит. — Хоть это и моя квартира, — делаю ударение на слове «моя», — я уже ухожу, да. Но завтра я вернусь и мы сделаем вид, что ничего не произошло. Ри, ну? — поворачиваюсь к нему. Ожидание. Ири встает с пола, подходит ко входной двери и молча ее открывает. — Не делай того, о чем потом пожалеешь, — вздыхаю. Как же надоело. Как же, черт подери, надоело. — На хуй, — опускает голову. — Что? — На хуй! На хуй! На хуй! Иди на хуй отсюда! — крик, переходящий в истерику. Слишком громко. Чересчур картинно. Очень раздражает. Должен признать, что «показательные выступления» здорово выматывают. Ри захлопывает дверь и сползает по стене на пол, продолжая повторять, но уже много тише фразу о том, куда мне следует пойти. — Заткнись, малолетний ублюдок, — бросаю взгляд на окно и достаю из кармана пачку сигарет. Толпы людей бесцельно бродят туда–сюда. Отворачиваюсь, с отвращением морща нос. Толпа влияет на мои нервы. Все эти разъябанные индивидуальности. Ири тихо всхлипывает, все так же сидя на полу. — Успокоился? — говорю. — Вставай и вытри сопли. Выглядишь, как малолетняя шлюха, и, если честно, меня это чертовски возбуждает. Он послушно встает и идет в ванную — умываться.