Пятнадцать...
12 сентября 2011 г., 20:14
«Нет, это такое ощущение странное. Не знаю, поймешь ли? Это состояние определенное. Нет, это просто, когда интерес к человеку не сменяется привыканием, Банальной постоянностью и обыденностью, может. Это, когда каждый день заново влюбляешься. И каждый раз все крепче. Хотя, казалось, уже и некуда больше». Комментарий к записи «Настоящее чувство или» пользователя only» Оставил: Ri Прочитано за день 5\за неделю 33\за месяц 65
«Как я люблю тебя, ты бы знал», — выдал сегодня мой недоразвитый кретин. Но это еще не все, готов? Если нет, приготовься. «В какой-то момент я даже начал сомневаться, любил ли я вообще кого-то до тебя», — нагло глядя мне в глаза, проговаривал он. Нехило так, да? Он сказал: «Эти сомнения находятся у меня в голове до сих пор». Заглядывая прямо мне в душу своими огромными глазищами, ища там ответы на свои вопросы, но не находя их, Ри вещает в воздух, даже не подозревая о том, что всем находящимся комнате предметам, включая меня самого, давно похуй на каждое ебаное слово, которое он так трепетно и серьезно подбирал, готовясь к этому разговору, решаясь вообще его начать, еще с конца прошлого месяца, наверняка. «Непонятно», — слышу я сквозь пелену собственных мыслей. Сейчас жалею только о двух вещах: раз — это, что я не обдолбан, два — что не пьян. «Знаю одно, — продолжает, — после — никого не смогу так сильно полюбить. Они все, следующие, будут лишь очень нравиться мне». О мой литературный, блять, мальчик! Я молчу, не слушаю. Я молчу, меня тут нет. Я молчу и понимаю, что, с моей стороны, молчать— это упущение. «А разум говорит, что, может, и нет, может, и не так». Когда он, блять, заткнется? —А член твой еще разговаривать не научился? — говорю я и обхожу его, чтобы взять бутылку виски. Ри застыл, казалось, навечно, но… — Я думал, ты… — начал, было, он. — Что я? Я должен был, по-твоему, — что? Умилиться, а потом разрыдаться или, умилившись, разрыдаться? О, нет, погоди, я должен был «обнять тебя, поцеловать и никогда-никогда больше не отпускать» — так ты писал в своем дневнике, верно? — делаю глоток. Да, я читаю его дневник. Для развлечения. Он меня веселит. Но чаще — заставляет громко хохотать. Ри стоит, опустив голову. Мне осталось только придумать какую-то острую фразу. Желательно, чтобы она была обидной. Итоговая все-таки. После таких вот итоговых фраз или действий Ири, обычно, подолгу плачет, закрывшись в ванной или просто сидя на полу. — Ри, ты же хороший парень … — подхожу к нему, беру за подбородок, заставляя смотреть на меня. Тут главное — не торопиться. Это дело тонкое и деликатное — умение заставить человека плакать. Я улыбаюсь, глядя на него: — Да ты и баба неплохая. Легонько хлопаю пару раз его по щеке и, забрав с собой «Джека Дэниэлса», ухожу, оставляя Ри наслаждаться собственной ничтожностью в одиночестве. Я оборачиваюсь, стоя уже в дверном проеме, и удивляюсь: Ири, только что так мастерски униженный мной, не плачет. Гаснет свет, и в раскате молнии я имею возможность долю секунды любоваться худым измученным телом стоящего напротив — моего мерзкого, прости Господи, любовника.
