Все было не так уж и отвратительно, но это не являлось любовью

«Нет. Я не злюсь. Мне просто хочется плакать от обиды» Записка на холодильнике. От: Ри Кому: Джар.

— В такие аенты сецце начинает чаще биса и емного болеть, но боль эта приятая, — пытается говорить Ри, зубами открывая пачку чипсов. Я практически ничего не разбираю, но переспрашивать, откровенно говоря, лень. — А внизу живота, — продолжает вещать надоедливый гандон, поедая кусок жареной картошки, — будто все волнуется. Выхватив последнюю фразу я. — В туалет сходи, — предлагаю. Мне неинтересно. Я перестал слушать Ри уже тогда, когда он еще молчал. — Нет, — возмущается так искренне, что мне на долю секунды становится интересно, о чем же он вещал. — Это происходит не сейчас, а в такие моменты. Которые моменты, придурок? Понятливо киваю, искренне надеясь на то, что он после этого отстанет. За окном начинает выть сирена, и Ри, сняв футболку, спрашивает о том, часто ли я мастурбирую, думая о нем. Я бы, конечно, мог честно соврать, но вместо этого вру о том, что я иду и трахаю его, когда мне захочется, поэтому мастурбировать смысла не имеет. Ри расстраивается почему-то, а я притягиваю его за руку к себе. Замечаю, что губа еще кровоточит. Слизывая кровь с губ Ири, расстегиваю ширинку, настраиваясь на чудесный отсос, который обеспечит мне дешевый и безотказный мальчик — «интересный разговор». Знакомое ощущение. Это все твои кости разом начали ныть. Ощущение, будто все изнутри сжимается, а сам ты превращаешься в вяленое яблоко. Тесно легким, тесно сердцу, всем на свете тесно. Тем самым, которые находятся где-то внутри меня. Еще час назад было терпимо, а теперь. Это ломка. «Надо позвонить. Надо попросить, купить, украсть. Надо пойти и забрать», — сумбур в голове. Спихиваю Ри с колен, беру из верхнего ящика тумбы ложку и зажигалку — черного растопить. Забыв про все на свете, не обращая внимания на визгливую поебень, которую издает рот моего личного задрота, иду туда, где можно будет купить и искупиться.